Шекспир. сонет 23
***
Я попытался создать свои варианты сонетов по мотивам (переводов) сонетов Шекспира на русский язык, на основе подстрочных переводов оригинального текста Александром Шаракшане и под воздействием, прочтения (художественных) поэтических переводов Самуила Яковлевича Маршака и других авторов:
— Игоря Фрадкина, Владимира Микушевича, В.Бенедиктова, М. Чайковского,
, Н. В. Гербеля, Веры Якушкиной,С.И. Турухтанова, С. Степанова, А. Шаракшанэ, Р. Бадыгова,Андрея Кузнецова, Александра Ситницкого, Б. Лейви, А.М. Финкеля…
Оригинальный текст и его перевод
As an imperfect actor on the stage,
Who with his fear is put besides his part,
Or some fierce thing replete with too much rage,
Whose strength’s abundance weakens his own heart;
So I, for fear of trust, forget to say
The perfect ceremony of love’s rite,
And in mine own love’s strength seem to decay,
O’ercharged with burden of mine own love’s might:
О let my books be then the eloquence
And dumb presagers of my speaking breast,
Who plead for love, and look for recompense,
More than that tongue that more hath more expressed.
О learn to read what silent love hath writ:
To hear with eyes belongs to love’s fine wit.
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идет к тебе с признаньем и мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Сонет 23 – (мой вариант) Ариф Туран.
Так пусть сонет мой говорит с тобой,
Его своим послом к тебе венчаю,
Безмолвным признанием и мольбой,
Тебя всем сердцем покорно величаю.
23 сонет Шекспира. Эквивалентный по смыслу
Несовершенный, как актёр на сцене,
Который, опасаясь, в роль не попадает.
Как в гневе существо, от яростных волнений
В ком чувства множатся и сердце замирает.
Так страх довериться, и мне не дал найти слова
Для совершенной церемонии любовного обряда.
Крушенье чувств, вдруг, осознала [голова] –
Чрезмерную цену, под бременем любви, просить не надо.
Позволь красноречивей книгам моим быть –
Немыми вестниками сердца разговора.
Тому, кто любит, дай возможность искупить
В косноязычии возникшего позора.
О, научись читать, что же любовь в молчании велит:
И слышать то, что острый ум любви глазами видит.
P.S. В квадратных скобках выделены слова, отсутствующие в первоисточнике.
As an imperfect actor on the stage,
Who with his fear is put besides his part,
Or some fierce thing replete with too much rage,
Whose strength’s abundance weakens his own heart;
So I, for fear of trust, forget to say
The perfect ceremony of love’s rite,
And in mine own love’s strength seem to decay,
O’ercharged with burden of mine own love’s might:
О let my books be then the eloquence
And dumb presagers of my speaking breast,
Who plead for love, and look for recompense,
More than that tongue that more hath more expressed.
О learn to read what silent love hath writ:
To hear with eyes belongs to love’s fine wit.
Ниже приведены переводы, по сути, не выражающие идею Шекспира:
Перевод Игоря Фрадкина
Перевод Владимира Микушевича
Как плохонький актеришка порой
Способен роль от страха забывать,
Как в ярости безудержной герой
От боли в сердце может изнывать,
Так правды я в отчаянье страшусь
И, нарушая строгий ритуал,
Тебе в любви признаться не решусь,
Каких бы слов красивых ни искал.
Надеюсь, ты моих читатель книг,
Где каждая тобой живет строка,
Чтоб, с книгой грудь мою открыв, ты вник
В то, что слететь не может с языка.
Учись читать в молчании мой дух.
Пойми: любовь глазам дарует слух.
Перевод М. Чайковского
Перевод С.И. Турухтанова
Как дебютант смущенный на премьере
Не в силах перед залом вспомнить роль,
Как в ярости стенающему зверю
На время память отшибает боль,
Так я, любовник робкий, позабыл,
Как важен куртуазный ритуал.
Исполнен чувств, почти лишившись сил,
Я все слова позорно растерял.
О, взгляд мой, будь же громче и богаче
Всех слов, что в сердце удалось сберечь;
Ищи любви и требуй вмиг отдачи
Настойчивей, чем может чья-то речь.
Учись читать немые письмена:
Глазами слышит лишь любовь одна.
Перевод Р. Бадыгова
Как незадачливый актер на сцене,
От страха растерявший все слова,
Или какой-нибудь безумный гений,
В бреду собой владеющий едва,
Так я, себе не веря, забываю
Все, что при встрече высказать желал,
Подавленный любовью, замолкаю,
Как будто пыл свой страстный растерял.
Так пусть мои стихи красноречиво
Пророками немыми предстают
И лучше, чем соперник мой болтливый,
Любовь к тебе беззвучно воспоют.
Тебе же пусть поможет ясный взор
Глазами слышать сердца разговор.
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идет к тебе с признаньем и мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
23 сонет шекспира
23 сонет
Я уже в таком возрасте, когда тщеславие утихло, зависть не мучит, награды и власть не волнуют. Хочется, пока ясен ум, поделиться опытом, чтобы последователи не спотыкались там, где разбивал нос я и мои предшественники – известные переводчики. Совершенству нет предела, я учился у них, надеюсь, что мои размышления будут для кого то полезными. ЕГЭ и компьютер оказывают своё влияние, многие перестали понимать тонкости слов и мыслей о которых я пишу. Разберу два перевода 23 го сонета Шекспира.
23
As an unperfect actor on the stage,
Who with his fear is put besides his part,
Or some fierce thing replete with too much rage,
Whose strength’s abundance weakens his own heart;
So I, for fear of trust, forget to say
The perfect ceremony of love’s rite,
And in mine own love’s strength seem to decay,
O’ercharged with burden of mine own love’s might:
O let my books be then the eloquence
And dumb presagers of my speaking breast,
Who plead for love, and look for recompense,
More than that tongue that more hath more expressed.
O learn to read what silent love hath writ:
To hear with eyes belongs to love’s fine wit.
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идет к тебе с признаньем и мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Как в страхе, онемев, плохой актёр
Молчит на сцене, позабыв о роли,
Как вспыльчивый, дав ярости простор,
Себя доводит до сердечной боли;
Так я, робея, клятвы позабыл,
Нарушив тем, влюблённых ритуалы,
Мне кажется, любовь теряет пыл,
Подавленная бременем накала.
Учись читать в глазах, ведь у любви
Уменье взглядом говорить в крови.
Так пусть же книга говорит с тобой. Венок сонетов
23 сонет Шекспира в переводе Маршака
1
Как тот актёр, который, оробев,
Понять им дал, что всё за гонорары.
Сыграв пять дублей, тут же ослабев,
Поддых как будто получал удары.
История любви у всех своя,
Не каждый смог бы описать всё это.
Ведёт нас всех по жизни колея,
Но все вопросы наши без ответа.
Тот, кто с умел хоть чем-то удивить
И доказать любовь свою трудами.
А если любишь не зачем язвить
То это всё приходит к нам с годами.
Кто забывает к женщине пароли,
Теряет нить давно знакомой роли.
2
Теряет нить давно знакомой роли,
А удивить других, найдёт он чем.
По полкам у него всё на контроле,
Так быть должно иначе всё зачем.
Пусть будет тяжело, он не спасует,
Выходит победителем всегда.
За верность и любовь он голосует,
Зато, что неподвластны им года.
Чтоб оценили в будущем потомки,
Всю жизнь он на бумагу изложил.
И чтоб случайно завалясь в котомке,
На хлеб он поменяться предложил.
Хорошее он сделав, покраснев,
Как тот безумец, что, впадая в гнев.
3
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
Перевести дыхание не в силах.
От воздуха нехватки побледнев,
Внезапно как-то ноги подкосила.
Решил заполнить жизненный пробел,
В деянии своём не ищет славы.
Не может быть для всех пушист и бел,
Не ждёт оваций и словесной лавы.
Нисходит к нам лишь с выше благодать,
В восторге от приятных отношений.
А за любовь себя готов отдать,
Отдать, но только не любви лишений.
На всё готов и даже выйти в поле,
В избытке сил теряет силу воли.
4
В избытке сил теряет силу воли,
Скажу я за себя не за других.
Не смог бы в клетке я прожить, в неволе.
И как деяний не вершить благих?
В любви мы не готовы к перемене,
Здесь счастье ветерок, беда, как трал.
Себя на жизненной играем сцене,
Ты мне одна ответишь, как сыграл.
Вопросами тебя чтоб не терзать,
Так я молчу, не зная, что сказать.
5
Так я молчу, не зная, что сказать,
Признаюсь, мне по нраву писанина.
Ты сможешь на ошибки указать,
Чтоб сразу стала ясною картина.
Название я долго выбирал,
О сложности такой не мог представить.
Мне в голову запал морской коралл,
Приятное хотел тебе доставить.
Про нашу жизнь, всю правду о судьбе,
О нас с тобою не напишет пресса.
Принёс я первой прочитать тебе,
Но ты не проявила интереса.
Своим отказом ты меня задела,
Не оттого, что сердце охладело.
6
Не оттого, что сердце охладело,
Заметила обиду ты в строках.
Но нет моим фантазиям предела,
Всё под контролем, всё в моих руках.
А если ты захочешь поделиться
И мнение узнать своих подруг.
Не против я, совсем не буду злиться,
Сокровище не выпущу из рук.
Вернёшься от подруг своих с упрёком,
Завидуют они тебе, пойми.
Они о близоруком, недалёком,
Обиду на меня свою уйми.
Я думал на твои чтоб не ворчать,
Нет, на мои уста кладёт печать.
7
Нет, на мои уста кладёт печать,
Как говорят, мы топчемся на месте.
Не сможем мы друг другу докучать,
Всё сделаю чтоб только были вместе.
Скажу, как есть, в глаза и не тая,
И то, что я назвал тебя богемой.
Пусть кто-то и поспорит, но не я,
Не сделал я открытие, не гений.
Мне в этом, я прошу, не прекословь,
Забудем разногласие, интригу.
Хотел я доказать свою любовь,
Поэтому и написал я книгу.
И лишь она виновна в том, что сделал,
Моя любовь, которой нет предела.
8
Моя любовь, которой нет предела,
Она сидит во мне, как взаперти.
И хочется ей вырваться из тела
Но без тебя ей выход не найти.
Бросал писать и снова возвращался,
Хотел я как-то правду донести.
Есть эпизоды в ней, я сам смущался,
А если что не так, прошу, прости.
И пусть она в обложке неприглядной,
Их больше нет, один лишь экземпляр.
Всё для тебя любимой, ненаглядной,
Преподнесу торжественно, как дар.
Я чувствую, что в разговоре сбой,
Так пусть же книга говорит с тобой.
9
Так пусть же книга говорит с тобой,
О нашей жизни написал я повесть.
Влюбить насильно это, как разбой,
Нет, всё же есть, мужская честь и совесть.
Не думай, что писал я на показ,
И мнение других совсем не важно.
Лишь только ты, они мне не указ,
С тобою чувствую себя отважно.
Ты в тонкую иголку нить продень,
Получится, как в книге всё прекрасно.
Пусть будет спутником на каждый день,
О чём писал в ней, знаю, не напрасно.
Что не успел сказать тебе когда-то,
Пускай она, безмолвный мой ходатай.
10
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Расскажет то, забыла ты о чём.
Обведена кружочком, в книге дата,
Не прочитав, не вспомнишь нипочём.
В ней написал о первой нашей встрече,
Как познакомились с тобой, когда.
Как первый раз я взял тебя за плечи
И клялся верным быть тебе всегда.
Предстал перед тобой влюблённом виде,
Для жизни мне нужна не для утех.
Чтоб сразу и любить и ненавидеть,
Давно должна понять я не из тех.
Не просто всё, поверь мне, не любой,
Идёт к тебе с признанием, мольбой.
11
Идёт к тебе с признанием, мольбой,
Быть с женщиной хотят мужчины, с вами.
Страницы шелестят в ней, как прибой,
Красиво всё не передать словами.
Легко она читается, как стих.
Скажу я сразу, в книге нет фантазий.
Как раз прочтёшь и вспомнишь ты о них,
Не скрою, много есть смешных оказий.
Всё говорила, но в глазах, с тоской,
Я за тобой записывал все фразы.
Во мне не сомневайся, я такой,
Глаза горят, сверкают словно стразы.
Зато, что фразы все, как постулаты
И справедливой требует расплаты.
12
И справедливой требует расплаты
Чтобы приятно было на душе.
Я описал не царские палаты,
Но знаешь, с милым рай и в шалаше.
Пусть книга будет наш путеводитель,
Как говорят, была чтоб под рукой.
Когда к тебе пришёл, как победитель,
Я выделил особою строкой.
Я нашу память в ней увековечил,
А прочитав, не упрекнёшь во лжи.
С твоим приходом зажигаю свечи,
Спросила, если любишь, докажи.
А если я задам вопрос самой,
Прочтёшь ли ты слова любви немой?
13
Прочтёшь ли ты слова любви немой?
О ней я написал всё это в книге.
Выходит мой роман очередной
И в наших отношениях есть сдвиги.
Расстанемся с тобой в седьмой главе,
Помиримся, но только лишь в десятой.
А почему мутнеет в голове?
Всё от неё, от зависти проклятой.
Когда писал, я думал не поймёшь,
Сказать в глаза, с трудом, а ручкой смело.
Терзает грусть, но ты её уймёшь,
Всегда ты эти качества имела.
А если молча посидишь со мной,
Услышишь ли глазами голос мой?
14
Услышишь ли глазами голос мой?
Есть эти чувства только у влюблённых.
Не отводи глаза, жду взгляд прямой,
Не помню глаз таких я удивлённых.
Ты мнением о книге поделись,
Как автору, мне это интересно.
О том, что правду написал, не злись,
Я не хотел чтоб было как-то пресно.
Я чувствую, что мне нужна броня,
Да нет не злюсь я на тебя, напротив.
Опередила в этом ты меня,
Хотел я высказать все за и против.
Я словно песню пел, забыл припев,
Как тот актёр, который, оробев.
Как тот актёр, который, оробев,
Теряет нить давно знакомой роли,
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
В избытке сил теряет силу воли.
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладёт печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идёт к тебе с признанием, мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтёшь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Так пусть же книга говорит с тобой
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идет к тебе с признаньем и мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Признаюсь я, что двое мы с тобой,
Хотя в любви мы существо одно.
Я не хочу, чтоб мой порок любой
На честь твою ложился, как пятно.
Пусть нас в любви одна связует нить,
Но в жизни горечь разная у нас.
Она любовь не может изменить,
Но у любви крадет за часом час.
Как осужденный, права я лишен
Тебя при всех открыто узнавать,
И ты принять не можешь мой поклон,
Чтоб не легла на честь твою печать.
Ну что ж, пускай. Я так тебя люблю.
Что весь я твой и честь твою делю!
*** Сонет 39
О, как тебе хвалу я воспою,
Когда с тобой одно мы существо?
Нельзя же славить красоту свою,
Нельзя хвалить себя же самого.
Затем-то мы и существуем врозь,
Чтоб оценил я прелесть красоты
И чтоб тебе услышать довелось
Хвалу, которой стоишь только ты.
Разлука тяжела нам, как недуг,
Но временами одинокий путь
Счастливейшим мечтам дает досуг
И позволяет время обмануть.
Разлука сердце делит пополам,
Чтоб славить друга легче было нам.
Твоим изображеньем зоркий глаз
Дает и сердцу любоваться вволю.
А сердце глазу в свой урочный час
Мечты любовной уступает долю.
Так в помыслах моих иль во плоти
Ты предо мной в мгновение любое.
Не дальше мысли можешь ты уйти.
Проснись, любовь! Твое ли острие
Тупей, чем жало голода и жажды?
Как ни обильны яства и питье,
Нельзя навек насытиться однажды.
Так и любовь. Ее голодный взгляд
Сегодня утолен до утомленья,
А завтра снова ты огнем объят,
Рожденным для горенья, а не тленья.
Чтобы любовь была нам дорога,
Пусть океаном будет час разлуки,
Пусть двое, выходя на берега,
Один к другому простирают руки.
Пусть зимней стужей будет этот час,
Чтобы весна теплей пригрела нас!
Твоя ль вина, что милый образ твой
Не позволяет мне сомкнуть ресницы
И, стоя у меня над головой,
Тяжелым векам не дает закрыться?
Твоя ль душа приходит в тишине
Мои дела и помыслы проверить,
Всю ложь и праздность обличить во мне,
Всю жизнь мою, как свой удел, измерить?
О нет, любовь твоя не так сильна,
Чтоб к моему являться изголовью,
Моя, моя любовь не знает сна.
На страже мы стоим с моей любовью.
Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Ты от меня не можешь ускользнуть.
Моей ты будешь до последних дней.
С любовью связан жизненный мой путь,
И кончиться он должен вместе с ней.
Зачем же мне бояться худших бед,
Когда мне смертью меньшая грозит?
И у меня зависимости нет
От прихотей твоих или обид.
Но счастья нет на свете без пятна.
Кто скажет мне, что ты сейчас верна?
Твой взор не говорит о перемене.
Он не таит ни скуки, ни вражды.
Есть лица, на которых преступленья
Чертят неизгладимые следы.
Но, видно, так угодно высшим силам:
Пусть лгут твои прекрасные уста,
Но в этом взоре, ласковом и милом,
По-прежнему сияет чистота.
Прекрасно было яблоко, что с древа
Адаму на беду сорвала Ева.
Тебя встречал я песней, как приветом,
Когда любовь нова была для нас.
Так соловей гремит в полночный час
Весной, но флейту забывает летом.
Ночь не лишится прелести своей,
Когда его умолкнут излиянья.
Но музыка, звуча со всех ветвей,
Обычной став, теряет обаянье.
И я умолк подобно соловью:
Свое пропел и больше не пою.
Ты не меняешься с теченьем лет.
Такой же ты была, когда впервые
Тебя я встретил. Три зимы седые
Трех пышных лет запорошили след.
Три нежные весны сменили цвет
На сочный плод и листья огневые,
И трижды лес был осенью раздет.
А над тобой не властвуют стихии.
На циферблате, указав нам час,
Покинув цифру, стрелка золотая
Чуть движется невидимо для глаз,
Когда читаю в свитке мертвых лет
О пламенных устах, давно безгласных,
О красоте, слагающей куплет
Во славу дам и рыцарей прекрасных,
В любой строке к своей прекрасной даме
Поэт мечтал тебя предугадать,
Но всю тебя не мог он передать,
Ни сердцу, ни сознанью беглый взгляд
Не может дать о виденном отчет.
Траве, цветам и птицам он не рад,
И в нем ничто подолгу не живет.
Прекрасный и уродливый предмет
В твое подобье превращает взор:
Голубку и ворону, тьму и свет,
Лазурь морскую и вершины гор.
Тобою полон и тебя лишен,
Мой верный взор неверный видит сон.
Скажи, что я уплатой пренебрег
За все добро, каким тебе обязан,
Что я забыл заветный твой порог,
С которым всеми узами я связан,
Что я не знал цены твоим часам,
Безжалостно чужим их отдавая,
Что позволял безвестным парусам
Себя нести от милого мне края.
Все преступленья вольности моей
Ты положи с моей любовью рядом,
Представь на строгий суд твоих очей,
Но не казни меня смертельным взглядом.
Я виноват. Но вся моя вина
Покажет, как любовь твоя верна.
Для аппетита пряностью приправы
Мы называем горький вкус во рту.
Мы горечь пьем, чтоб избежать отравы,
Нарочно возбуждая дурноту.
Так, избалованный твоей любовью,
Я в горьких мыслях радость находил
И сам себе придумал нездоровье
Еще в расцвете бодрости и сил.
От этого любовного коварства
И спасенья вымышленных бед
Я заболел не в шутку и лекарства
Горчайшие глотал себе во вред.
Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.
Мой разум-врач любовь мою лечил.
Она отвергла травы и коренья,
И бедный лекарь выбился из сил
И нас покинул, потеряв терпенье.
Отныне мой недуг неизлечим.
Душа ни в чем покоя не находит.
Покинутые разумом моим,
Божок любви под деревом прилег,
Швырнув на землю факел свой горящий.
Увидев, что уснул коварный бог,
Решились нимфы выбежать из чащи.
Одна из них приблизилась к огню,
Который девам бед наделал много,
И в воду окунула головню,
Обезоружив дремлющего бога.
Вода потока стала горячей.
Она лечила многие недуги.
И я ходил купаться в тот ручей,