Так нам сердце велело
Популярные песни в сопровождении баяна Выпуск 21
Тексты к лирическим песням из сборника с нотами для баяна
Тексты песен премированных на Всесоюзном конкурсе Молодежной песни
Слава тебе, комсомол
Музыка В. Мурадели, слова Ант. Пришельца
Так нам сердце велело
Музыка А. Островского, слова Л. Ошанина
Надо мечтать
Музыка А. Пахмутовой, слова С. Гребенникова и Н. Добронравова
1. Мысли пытливой нашей полёт
В завтрашний день наделен.
Упорно стремиться вперёд и вперёд
Учил нас великий Ленин.
Припев: Мечтать! Надо мечтать
Детям орлиного племени!
Есть воля и смелость у нас, чтобы стать
Героями нашего времени!
2. Мчатся ракеты к дальним мирам,
К подвигам сердце рвётся.
Кто верит крылатым, как песня, мечтам.
Тот цели своей добьётся!
Припев.
Припев; Мечтать! Надо мечтать
Детям орлиного племени!
Есть воля и смелость у нас, чтобы стать
Героями нашего времени!
Комсомольская юность моя
Музыка А. Долуханяна, слова М. Лисянского
1. Свежий ветер отваги
Закипает в груди.
Комсомолец Корчагин,
Как всегда, впереди.
Будем вечно гордиться
Славой первых бойцов.
В каждом сердце хранится
Юность наших отцов.
2. В Сталинграде и Бресте,
На Дону и Днепре.
Мы с Корчагиным вместе
Шли навстречу заре.
Наша юность по праву
Открывает пути.
Комсомольская слава,
Как всегда, впереди.
3. Не стареть нашей песне,
С ней трудись и мечтай
И с Корчагиным вместе
Уезжай на Алтай!
Свежий ветер отваги
К нам летит сквозь года.
Стань, как Павка Корчагин,
Молодым навсегда!
У солдата день рожденья
Музыка Б. Кырвера, слова А. Милявского
1. У солдата нынче день рожденья,
Двадцать лет исполнилось ему.
Но во время службы прохожденья
День рожденья вроде ни к чему.
А солдат проснулся до подъёма,
На лице печальной грусти тень.
Вспомнил он, как отмечали дома
Каждый год вот этот самый день.
Припев. Эх, солдат!
Пусть весел будет взгляд,
Грустно не смотри на белый свет.
Знай, солдат,
В народе говорят,
Что почётней нашей службы нет.
2.В это утро вспомнилось солдату,
Как будила поцелуем мать.
Приходили парни и девчата,
Чтоб на дне рожденья погулять.
Летом до чего ж недолги ночи,
Не смолкала до утра гармонь.
И девичьи голубые очи
Обжигали жарче, чем огонь.
Припев.
3. Поднялась вся рота по сигналу,
Словно свежий ветер пробежал.
С вензелем из белого металла
Под подушкой портсигар лежал.
Перед строем старшина поздравил,
Счастья пожелав на целый век.
Улыбаясь от себя добавил
Новые погоны и … «Казбек».
Огневые годы пройдены
Музыка А. Новикова, слова Вл. Харитонова
2. Мы с тобою свадьбу справили
У походного костра.
И плясать огонь заставили
На поляне до утра.
3. Огневые годы пройдены,
Отпылали ковыля.
Молодую нашу Родину
Мы в боях уберегли.
4. У тебя порою вешнею
В белой дымке голова,
Но в глазах твоих по-прежнему
Всё мелькает синева.
Песня о тревожной молодости
Из кинофильма „По ту сторону»
Музыка А. Пахмутовой, слова Л.Ошанина
1. Забота у нас простая,
Забота наша такая:
Жила бы страна родная-
И нету других забот.
Припев-. И снег, и ветер,
И звёзд ночной полёт.
Меня моё сердце
В тревожную даль зовёт.
2. Пускай нам с тобой обоим
Беда грозит за бедою,
Но дружба моя с тобою
Лишь вместе со мной умрёт.
Припев.
3. Пока я ходить умею,
Пока глядеть я умею,
Пока я дышать умею,
Я буду идти вперёд!
Припев.
4. Не надобно нам покою,-
Судьбою счастлив такою,
Ты пламя берёшь рукою,
Дыханьем ломаешь лёд.
Припев.
5. И также, как в жизни каждый,
Любовь ты встретишь однажды,-
С тобою, как ты отважна,
Сквозь бури она пойдёт.
Припев-М снег, и ветер,
И звёзд ночной полёт.
Меня моё сердце
В тревожную даль зовёт.
О чем задумался ты, друг
Музыка В. Иванникова, слова О Фадеевой
1. О чём задумался ты вдруг,
Мой старый друг?
О том, что юность унеслась
Давно от нас?
Тех давних лет, тех вешних лет
Простыл и след,
Но были молоды не зря
Ты и я.
Припев. Ты помнишь путь, который мы прошли,
Друзей, шутивших под огнём,
Степные ветры, зарево вдали,
И всё, о чём сегодня
Мы в песнях поём.
2. Как часто трудно было нам,
Ты знаешь сам,
Но мы умели не тужить,
Любить, дружить.
Друг другу письма от подруг Читали вслух,
И согревала песня нас В трудный час.
Припев.
3. Но кто сказал, что прежний пыл
В сердцах остыл?
Зовёт дорог больших простор
Нас до сих пор.
Ты, комсомолец прежних лет,
Теперь уж сед,
Но не состарят нас года
Никогда!
Припев: Ты помнишь путь который мы прошли,
Друзей, шутивших под огнём,
Степные ветры, зарево вдали,
И всё, о чём сегодня
Мы в песнях поём.
Не пришел милый мой на свидание
Музыка Г. Пономаренко, слова М. Анфиногеновой
1. Не пришёл милый мой на свиданье,
У берёзки не встретил меня.
Той тропинкой, что вместе ходили,
Ох, шла сегодня домой я одна.
2. Где же клятвы твои, мой хороший,-
Разлетелись по ветру они.
Чьи-то глазки тебя подглядели,
Ох, и быть может, навек увели.
3. И с другою тебе не заметить,
Как заря золотая взойдёт.
Только мне с моей думой тяжёлой,
Ох, показалася ночка за год.
Помни, друг мой любимый
Музыка Ю. Семеняко, слова М. Шушкевича, перевод с белорусского М.Лапирова
1. Помни, друг мой любимый,
Где бы вместе ни шли мы,
Золотистые нивы-
Щедрость нашей земли.
Цвет поры сенокосной,
Наши шумные вёсны,
И пути, по которым
Мы в грядущее шли.
3. В наших буднях суровых
Мы на подвиг готовы,
Не устанем в борьбе мы
И в работе любой.
Друг любимый, с Отчизной
Мы идём к коммунизму,
И великие цели
Нам по силам с тобой!
Песня матери
Музыка Д. Торадзе, слова М. Григоришвили, перевод с грузинского В. Крылова
Помнишь ли?
Музыка Б. Балдакова, слова Ц. Галсанова, русский текст М. Лапирова
1. Любовь моя,
Играй и пой,
Я слышу зов
Далёкий твой.
Как песнь о тебе,
Звенит Ангара.
Приходит грусть-
Любви сестра.
Помнишь ли?
Любишь ли?
2. С тобой дружны
Мы с юных лет,
И я мечтой
Своей согрет.
Ты в сердце моём
Всегда и везде;
О, как далёк Улан-Уде!
Помнишь ли?
Любишь ли?
3. Любовь моя,
Играй и пой,
Я слышу смех
И голос твой.
Я скоро дождусь
Счастливого дня,
К тебе примчусь,—
Встречай меня!
Помнишь ли?
Любишь ли?
Жизнь в песне. Аркадий Островский (продолжение)
Г.Соболева «Жизнь в песне. Аркадий Островский»
Издательство «Музыка», Москва, 1975 г.
OCR Biografia.Ru
«ТАК НАМ СЕРДЦЕ ВЕЛЕЛО. »
Никогда еще так не работалось. Со стороны могло показаться, что все планы, задумки осуществляются как бы сами собой. Откуда-то пришли умение, свобода. Теперь Аркадий Ильич уже твердо знал, что надо делать с той или другой темой. Он подчинял себе избранный материал, а не растворялся в нем, как это было раньше. В творчестве композитора появились четкие и определенные приемы мастерства. Мелодический и гармонический язык его песен приобрел своеобразные, присущие только Островскому черты. Индивидуальность почерка сказывалась и на аккомпанементе. За кажущейся простотой и незатейливостью сопровождения угадывалась рука художника. Форма песен, их строение показывали, что композитор хоть и связан с традициями, однако находится в постоянных творческих исканиях. В тематике все яснее обнаруживаются привязанности автора к большим и важным проблемам.
Нередко Аркадий Ильич с благодарностью вспоминал свою работу в оркестре Утесова. Полученный там опыт и богатые знания в области советской песни сослужили ему хорошую службу: лучшие интонации и обороты песен 30-х годов и военных лет, творчески переосмысленные, естественно и органично вошли в его произведения. А иногда композитор замечал, как еще более ранние музыкальные впечатления пробиваются в его сочинениях. То это были отголоски рабочих и революционных песен и маршей, то мелодические и гармонические схемы русских народных песен, особенно городских и фабричных, а то и лирическая прихотливость русского романса. А уж танцевальная основа в ритмах многих его песен стала просто обязательной. Аркадий Ильич любил жизнь, любил время, в которое жил. В своих песнях он воспевал нашего молодого современника — человека, живущего сейчас, сегодня, рядом с нами.
Как и раньше, композитор ищет своих героев в повседневной жизни. Он подчеркивает их «сегодняшность», «сиюминутность», показывает их не изолированно, а в тесной связи с окружающей средой, в контакте с жизнью. И удача часто сопутствует ему.
Словом, годы упорного композиторского труда не прошли бесследно. В конце июля 1957 года в Москву стали съезжаться многочисленные иностранные делегации. Каждый день молодежь столицы с музыкой и цветами встречала новых гостей. Приближался день открытия VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов.
Торжественная церемония открытия состоялась на большом стадионе в Лужниках. Аркадий Ильич был среди гостей фестиваля и видел, как тысячи и тысячи людей в едином стихийном порыве скандировали слова, понятные каждому: Мир-дружба! Мир-дружба!
А затем торжественным напевом поплыл над стадионом «Гимн демократической молодежи мира». Советская делегация на фестивале исполнила новые песни, специально написанные к празднику. Были среди них и две песни Аркадия Ильича — «Да здравствует Московский фестиваль» и «Зори московские». Обе они получили премии на Всесоюзном конкурсе песен к фестивалю.
Не успели еще улечься фестивальные впечатления, как мир был взбудоражен небывалым успехом советской науки.
Начиная с 4 октября 1957 года все люди с восхищением следили за первым советским искусственным спутником Земли. Москвичи, собравшись группами и всматриваясь в ночное небо, то и дело восклицали:
— Вон, вон, движется, посмотрите, та точка движется, это Он!
— Что вы, это же самолет, и огоньки разные.
— Где там увидеть. Я уже три часа слежу и не могу поймать его.
Облака то и дело заволакивали небо, и огорченные жители столицы расходились по домам. Разумеется, Аркадий Ильич был среди тех, кто следил за небом. На какое-то время он даже забыл о своих многочисленных делах и с любопытством школьника искал среди ми-риадов звезд единственную, дорогую сердцу каждого советского человека звездочку.
И вдруг композитор почувствовал, что он немедленно должен откликнуться на это событие, выразить свою гордость за отчизну. Так родилась песня «Покорители звездных просторов».
Аркадий Ильич всегда ощущал потребность как можно глубже окунуться в жизнь, поддаться ее вихревому движению. Ему хотелось крикнуть на весь мир:
— Жизнь, я с тобой! Там, где ты, там и будет моя музыка! Так велит мое сердце!
Это настроение с особой полнотой отразилось в новой песне, написанной Островским вместе с поэтом Ошаниным к 40-тетию комсомола и получившей премию ЦК ВЛКСМ:
Ветер летит полями,
Светят поля огнями,
Эти огни мы сами
Нашим трудом зажгли.
Так нам сердце велело,
Завещали друзья.
Комсомольское слово.
Комсомольское дело,
Комсомольская совесть моя!
«ЧЕРЕЗ ГОДЫ, ЧЕРЕЗ РАССТОЯНЬЯ. »
«ПОДАРИ МНЕ ЛУННЫЙ СВЕТ. »
Инна давно прислушивалась к песням Аркадия Ильича, он — к ее звонким, романтическим стихам. И однажды они встретились. Познакомило их «Доброе утро». Инна Кашежева принесла в редакцию радиопередачи «С добрым утром» свои новые стихи «Не встретимся», чтобы их отдали какому-нибудь композитору. Стихи Кашежевой попали к Островскому. Так они и познакомились.
И хотя за плечами композитора было четверть века творческой работы, а двадцатилетняя Инна, по существу, только начинала свой поэтический путь, они подружились.
Первая песня с Островским принесла юной поэтессе много хлопот. Требовательный композитор придирался буквально к каждому слову. А Инне легче было написать заново всю песню чем переделывать какую-то фразу. После долгих усилий «Не встретимся» увидела свет.
Но и вторая их песня создавалась не легко. Островский вернулся из Англии. Там, на Эдинбургском музыкальном фестивале, он услышал шотландские народные пеони. Песни ему понравились, композитор даже уловил отдаленное сходство этих мелодий с русскими старинными напевами. По приезде в Москву он сочинил музыку, в которой явно ощущалось влияние слышанных песен. Она получилась тревожной, необычной. Ритм ее напоминал энергичный современный танец.
— Так о чем же эта песня? — спрашивал Аркадий Ильич Инну Кашежеву, проигрывая сочиненную музыку.
— Что-то очень современное, неспокойное, — отвечала поэтесса.
Инна не помнит, кто первый назвал эту музыку «Атомным веком». Да это и не столь важно. Тема была определена. Работа над песней началась. Она длилась четыре месяца. Двадцать вариантов стихов написала Инна. И все были самостоятельными стихотворными произведениями. И только когда последний, двадцатый, вариант был готов, песня прозвучала в эфире:
Атомный век,
А шар земной кружит и кружит
И с музыкой, что всюду звучит,
И с голубою тишиной.
Рождены мы
В атомный век,
А этот век, представьте, таков:
Он создан для машин и стихов,
Он умный, он и озорной.
Однажды Инна Кашежева, придя к Островскому, застала композитора в глубоком раздумье.
— Как вы относитесь к импрессионистам? — неожиданно спросил он.
— Они мне нравятся, — ответила Инна. — В них много чувства, настроения, красочности.
— Да, пожалуй, — согласился Островский. — В музыке импрессионизм — это своеобразная звуковая живопись. Давайте, Инна, напишем несколько песен в стиле музыки Дебюсси и Равеля. Что-нибудь в неярких тонах, как в картинах Ренуара или Моне. Песни-пейзажи в полутонах.
Инна согласилась. Так началась работа над этим совершенно новым для стиля и всего творческого облика композитора циклом. Его так и назвали — «Полутона». Задуман он был из шести песен. Закончить удалось только три.
В этих песнях много печали и грусти. В них глубина чувства, мысли и предельная искренность. Как только началась работа над циклом, Островский пригласил Эдуарда Хиля. После спасенных «Лесорубов» Аркадий Ильич внимательно прислушивался к советам и замечаниям талантливого певца. По существу, Эдуард Хиль стал третьим соавтором «Полутонов» и первым исполнителем.
Цикл начинался с песни «Круги на воде»:
Круги на воде,
Круги на воде,
И я вспоминаю,
Что видел я это
Не помню когда,
Да и важно ли где, —
В далеком когда-то,
В неведомом где-то.
Память о жизни, событии, встрече. И давно все свершилось, ушло вдаль, растворилось. Но нет-нет и вспомнится, мелькнет, вернется на миг, чтобы вновь разойтись кругами по времени.
Для Островского работа над циклом была полна неожиданных открытий и звуковых находок. Привычное понятие о куплетности в песне, о традиционном запеве и припеве отошло на задний план. Форма песни едва сдерживала поток чувств и сложного переплетения настроений. В музыке — неустойчивый взлет мелодии, длинные, затянутые окончания фраз на зыбкой основе сопровождения.
Эдуард Хиль вспоминает, что во время репетиции Аркадий Ильич часто бывал задумчив и печален. Песня «Дожди» — это светлая печаль о хорошем, человечном, добром. О чистоте душевной и красоте:
Дожди,
Идут дожди без конца.
Стучат дожди,
Стучат, как наши сердца.
Дожди,
Идут дожди по земле,
Как будто все ищут кого-то во мгле.
«Лунный камень» — загадочная романтика. Мечта о счастье. И лунный камень — символ этой мечты:
Отыщи мне лунный камень,
Сто преград преодолев,
За морями, за веками,
В древних кладах королев.
Отыщи мне лунный камень,
Талисман моей любви,
Под землей, за облаками,
В небесах, в любой дали.
Песни-поэмы, песни-баллады, они объединили высокую поэзию, не менее возвышенную музыку и совершенное исполнение.
Вот так втроем шаг за шагом лепили они — композитор, поэтесса и певец — это новое слово в самом популярном и демократическом музыкальном жанре, уходя в своих исканиях далеко вперед. И кто знает, может быть, пройдут годы, и романтика этого цикла обернется явью. И отыщется кто-то на Земле, способный подарить любимой «лунный свет».
Самолет, на котором Островский возвращался из Крыма, набирал высоту. Последний раз блеснуло синевой море. Город, оставшийся далеко внизу, терял очертания и превращался в бесформенную груду. Островский потянулся за журналом и нечаянно задел соседа слева. Он извинился и хотел уже раскрыть журнал, как вдруг увидел, что сосед внимательно смотрит на него.
— Наверное, узнал меня по выступлениям, — подумал Аркадий Ильич и вежливо улыбнулся.
Сосед продолжал смотреть и, как показалось Островскому, во взгляде его был какой-то укор. Так и есть.
— Вот и не узнал меня, — сосед сокрушенно покачал головой. — Конечно, узнать трудно. Больше тридцати лет не виделись. Мальчишками расстались.
Островский заволновался, пристальней вгляделся в соседа, пытаясь вспомнить, где и когда они встречались. И вдруг что-то далекое и почти забытое всплыло в памяти.
— Степан!— Островский схватил соседа за руку.
— А я думал, и не признаете меня.
— Честно, Степан, трудно было вспомнить. А что это ты вздумал меня на «вы» называть? Ведь мы с тобой ровесники. И я всегда вспоминаю о нашем ФЗУ, о заводе.
— Ладно, Аркадий, не буду, — Степан повеселел. — Вот ты не сразу вспомнил меня, а я ведь многое знаю о тебе, о твоей жизни.
— Как так?— Островский удивился. — Что же ты не дал о себе знать?
— Да неудобно было. Человек ты известный, занятый, — оправдывался Степан. — Зато я следил издали за твоими успехами, — он оживился, — Я ведь все там же, в Ленинграде, на заводе. Только теперь начальником смены работаю. Вот мне, сидя на одном-то месте, не разъезжая по свет легче было уследить за Аркадием Островским.
Во многом помогли твои песни. Кое-что перепадало из газет и журналов. Так я и стал твоим тайным биографом.
— Ну-ка, ну-ка, это интересно! — Островский был удивлен не на шутку. — Что же ты узнал из песен?
— А многое. Они, брат, выдавали тебя с головой, обо всем рассказывали. Ну, например, слышу, зазвучали «Лесорубы». Думаю, был где-то Аркадий в тайге, на лесозаготовках. Смотрю, о море запели — «Как провожают пароходы» и эту, вторую — «Ах море, море, волна под облака». И уже знаю, повстречался Аркадий с волной. Помню, еще раньше, когда полетел Юрий Гагарин в космос, в тот же день твоя песня по радио звучит — «Посланец земли».
— Да, да. Мы ее с Сергеем Михалковым написали,— торопливо сказал Островский, не желая перебивать друга.
— Вдруг слышу, появилась песня «Товарищ Куба», это сразу же после выступления Фиделя Кастро. Ну, думаю, молодец Аркаша, чутко реагирует на политику. А тут вдруг четыре наших парня бой с океаном выдержали. И я уже жду, откликнешься ты или нет. И верно, появляется песня «Четыре солдата».
Островский рассмеялся, он был рад, что старые друзья не забыли о нем, следят за ним и его работой.
— Ты слушай дальше, — продолжал Степан. — Приходит как-то моя дочка домой и приносит пластинку с твоими песнями «А у нас во дворе», «И опять во дворе» и «Я тебя подожду». А сын, ему уже двадцать третий пошел, недавно из армии вернулся, так он целыми днями поет «Вьюга смешала землю с небом».
— «Песню любви», — подсказал Аркадий Ильич.
— Вот, вот, «Песню любви». Ему девушка одна нравится. Ну хватит, — спохватился Степан, — я тебя замучил. Ты и сам лучше знаешь, что написал и по какому поводу. А честно, Аркадий, сколько всего у тебя песен?
Островский задумался, что-то прикинул в уме:
— Честно? Я пока еще не подводил итогов, но в общем что-нибудь около четырехсот будет. Ты лучше, Степан, о себе расскажи, о семье, о детях.
— Что обо мне рассказывать? У меня все спокойно и ясно. А вот тебя я наконец-то могу лично поздравить с присвоением звания заслуженного деятеля искусств РСФСР. — Степан пожал руку Аркадию Ильичу. Островский растроганно обнял друга:
— Откуда ты и это узнал?
— Я же сказал, все из газет! А теперь, Аркадий, ты о себе, о семье расскажи. Как твой сын? Он что же, по твоим стопам пошел, по музыке?
— О нет. Миша мой с отличием закончил Московский университет, аспирантуру, и теперь он — кандидат биологических наук! — Аркадий Ильич произнес это с расстановкой и многозначительно. Успехами сына он гордился больше, чем собственными удачами. — Матильда, жена моя, работает, пишет пьесы, сценарии. А музыканта нам и одного с лихвой хватает на всю семью. — Аркадий Ильич задумался.— Вот видишь, что значит — композитор? Все мои близкие отдыхают, а я еду в разгар лета в Москву, чтобы работать над новой песней. Я давно уже думаю о ней, она не дает мне покоя, и главное, совершенно не знаю, какой она получится. Островский умолк. Вошла стюардесса и предупредила, чтобы все застегнули ремни. Самолет снижался над Москвой. В аэропорту Степан и Аркадий тепло простились.
— Кланяйся заводу и тем, кто помнит меня. — Островский достал ноты и быстро на них что-то написал. — А это твоим детям на память, на счастье. Право, Степан, может, заедешь ко мне. Позвоним в Ленинград, скажем, что задержался.
— Нет, спасибо, Аркадий, в другой раз. Я сейчас же улетаю в Питер. Так что прощай, до следующий встречи.
Стояло обычное московское лето, с тополиным пухом и отцветающей липой, с переменной погодой и щедрыми дождями. Опустел дом на улице Огарева. Только в квартире Островского не смолкала музыка. «Время» — так хотел назвать свою новую песню Аркадий Ильич. О чем она? Теперь он уже определенно знал, о чем будет эта песня. О современниках, о тех, кто созидая, думает не о себе, а о будущих поколениях людей. Ведь когда-нибудь, через сто-двести лет, эти люди придут в наш мир и помянут добром тех, кто думал о них сегодня, сейчас.
Нелегко протекала работа над песней. Аркадий Ильич неважно себя чувствовал. Старая болезнь вновь напомнила о себе.
Весь август и начало сентября он работал над музыкой. Ему хотелось передать в ней неумолимое течение времени. Звучание хора, бесстрастное и спокойное, олицетворяющее время, вдруг нарушается страстным монологом солиста, призывающего всех людей к труду во имя будущего.
Композитор спешил, он хотел закончить песню до Октября, чтобы в канун 50-летия Революции она прозвучала в концертах и по радио.
В сентябре в Сочи открывался первый в СССР Международный фестиваль эстрадной песни. И Островский получил приглашение принять в нем участие. Но врачи не советовали ему ехать на юг. Все домашние тоже были против этой поездки. А Островский настаивал на своем:
— Как я могу не присутствовать на первом Международном фестивале песни, проводимом у нас в стране. Я — композитор-песенник, и для меня в этом вся жизнь. И он уехал в Сочи.
В Москву Аркадий Ильич не вернулся. 15 сентября 1967 года приступ болезни привел композитора на операционный стол. Врачи сделали все возможное. Трое суток шла борьба за его жизнь. Победила болезнь. 18 сентября под вечер, когда маленькие телезрители, прильнув к экранам, слушали ласковую песенку Аркадия Ильича, желавшую им спокойной ночи, большое, доброе и щедрое сердце композитора перестало биться. Уже позже Лев Ошанин написал слова к последней песне Островского — «Время». В монологе солиста есть строки, прямо относящиеся к композитору:
Для него я горел, воевал,
И, как бог, этот мир создавал —
Мир стеклянных дворцов,
И морской синевы,
И огня, и зеленой травы.
Он придет в этот праздник огней.
Человек наших завтрашних дней,
И за все, что найдет на планете живой,
Благодарность свою он отдаст нам с тобой!
«ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПО 7 НОЯБРЯ 2017 ГОДА. »
. Море было тихим и ленивым. Солнце ласкало теплом. Однако весенняя погода могла и подвести. Поэтому, приготовив все заранее, люди поспешили побыстрее отправиться в свое необычное путешествие. До Суджукскогo маяка катер плыл недолго. Проверив точность координат, бросили якорь, а потом, сгрудившись на палубе, внимательно следили за тем, как медленно и торжественно опускаются в море большие железобетонные плиты, в которых были заключены герметически закрытые капсулы с посланиями в будущее. Позже в Москву полетело письмо, в котором хранился удивительный документ, адресованный Аркадию Ильичу Островскому.
Новороссийский городской комитет ВЛКСМ,
12 ноября 1968 г.
УДОСТОВЕРЕНИЕ
Дано Островскому Аркадию Ильичу в том, что в капсуле-контейнере, отправленной молодежью Новороссийска в 2017 год и положенной 7 апреля 1968 года на дно Черного моря у подножия Суджукского маяка на 44°39′,8″ северной широты и 37°49′,5″ восточной долготы, находятся его песни «Пусть всегда будет солнце», «Голос Земли», «Комсомольцы — беспокойные сердца».
Действительно по 7 ноября 2017 года.
Секретарь ГК. ВЛКСМ В. Новик
Начальник штаба по отправке писем в будущее Г. Подыма
Так в будущее ушли три лучшие песни Аркадия Островского. И в дни столетнего юбилея Великой Октябрьской социалистической революции эти песни, поднятые со дна морского, предстанут перед молодежью двухтысячных годов и расскажут ей о мечте наших современников. Эти песни написаны для людей с горячим, верным сердцем и обращены к людям доброй, но твердой воли.
Другие песни Островского тоже продолжают жить и звучать, и мы часто встречаемся с ними в эфире, в концертном зале, в грамзаписи, в обычной повседневной жизни.
Для многих людей песни Аркадия Ильича — это детство, юность, молодость, первая любовь. Люди всегда будут благодарны композитору за минуты радости и лирической грусти, за веселье и светлую печаль. За то, что «в холод его песни согревали, в жаркий полдень были как вода». За то, что песня Аркадия Островского — «верный друг наш навсегда».
Песни Аркадия Островского уходят в 2017 год