Так и будешь глазеть или поможешь
Часть первая. «Осознать»
Глава 1. «Кельтские развалины»
Я остался один без матросской ватаги.
В трюме хлопок промок, и затлело зерно.
Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге
Понесло меня дальше, — куда, все равно.
Virtus nihil expetit praemii.
Гарри полагал, что это лето будет лучше, чем прошлое. Все-таки Министерство Магии признало возвращение Волдеморта, и Ордену Феникса теперь не приходилось скрываться сразу от двух противников. Так что его друзья смогут писать ему чаще, чем в прошлом году. Так оно и было, Рон и Гермиона писали почти каждый день, и Хедвиг едва успевала разносить письма, впрочем, ей стало легче, когда Гермиона на месяц переехала в «Нору». Но почему-то теперь письма друзей, которые рассказывали Гарри про все, что происходило в волшебном мире, совсем не доставляли никакой радости.
Не проходило и получаса, как Гарри вспоминал Сириуса. Эти воспоминания причиняли ужасную боль. Часто Гарри сидел в своей комнате, глядя в зеркало, подаренное крестным, и настойчиво твердил его имя. Порой он впадал в своего рода транс, выйти из которого мог только через час, а то и два. По ночам, ложась спать, Гарри старательно пытался освободить голову от всех мыслей, но это удавалось ему с большим трудом, если удавалось.
«Сириус…мертв, — звучало в мозгу. — И я виноват…». Он был помешан на этой мысли.
Было 6 часов утра, когда Гарри проснулся.
«Обычный день… Просто еще один день с тех пор, как Сириуса не стало», — подумал Гарри, вставая с кровати. Услышав шум крыльев за окном, он поспешил натянуть футболку и впустил Хедвиг и еще двух сов. Едва он закрыл окно, как из спальни Дурслей послышалось недовольное ворчание дяди Вернона: «Проклятые совы! Сколько можно?!». Надо сказать, что после предупреждения Грюма на вокзале, Дурсли намного реже стали ругать Гарри за сов. Гарри улыбнулся, ведь сегодня день его рожденья, поэтому их будет еще много. Развернул подарок от Гермионы (его принесли Хедвиг и Стрелка вместе с подарком Рона и Миссис Уизли) и ахнул: это были новенькие очки, конечно, круглые, но с изящной серебряной оправой и очень тонкими стеклами. В ее письме Гарри прочел:
«С Днем рождения, дорогой Гарри. Поздравляю тебя от души и желаю не унывать. Крепись, Дамблдор верит в тебя. Что касается подарка, то эти твои новые очки делали на заказ в одной очень хорошей маги-оптике, они не бьются, не царапаются, и на них уже наложено водоотталкивающее заклинание.
Это на случай, если на одном из матчей снова будет непогода.
P.S.: ты уже получит результаты С.О.В? Я — да. Я так боялась, что не получу нужную квалификацию для профессии, которую выбрала, но оказалось, что я все С.О.В. сдала на „Превосходно“!».
Гарри судорожно сглотнул — как он мог забыть про С.О.В.? Он отложил подарок и письмо и посмотрел на другую птицу. Она была из Хогвартса. К ее лапе был привязан конверт, подписанный знакомыми зелеными чернилами. Гарри взял его дрожащей рукой и оторвал печать.
«Уважаемый мистер Поттер,
Рада сообщить вам, что вы успешно справились с экзаменами С.О.В. — Гарри облегченно вздохнул и принялся читать перечень предметов и оценки. — Заклинания — ПРЕВОСХОДНО
Защита от Темных Искусств — ПРЕВОСХОДНО
Травология — выше ожидаемого
Трансфигурация — выше ожидаемого
История магии — удовлетворительно
Уход за магическими существами — ПРЕВОСХОДНО
Зельеварение — выше ожидаемого.
В письме вы найдете также список учебников, обязательных в новом учебном году, а также дополнительных книг, рекомендуемых лично вам для подготовки к профессии мракоборца.
Узнав свою оценку по Зельям, Гарри чуть было не упал в обморок, но потом сообразил, что раз работу проверял не Снейп, это был вполне оправданный результат.
— Ну что ж, ты вполне справился, — сказал Гарри сам себе и занялся другими подарками.
Рон (как он писал, не без помощи близнецов) подарил ему годовую подписку на ежемесячный журнал «Quidditch Digest», а Миссис Уизли как всегда прислала большой торт и еще много разных сладостей. Также были «праздничные» кексы от Хагрида, в дополнение к его новому очаровательному и наверняка зубастому подарку — впрочем, Гарри не знал, что именно должно вырасти из небольших белых луковиц, но на всякий случай, он решил проконсультироваться на этот счет у профессора Спраут.
«Не хватает еще одного подарка… — с горечью подумал Гарри, снова вспомнив о Сириусе. — Теперь больше никаких подарков от него…»
— Гарри Поттер! — послышался недовольный, впрочем, как всегда, возглас тети Петунии. — Немедленно спускайся и накрой на стол!
В коридоре Гарри столкнулся кузеном, тот как обычно обошел его стороной. «Ох, если бы не Грюм, даже и не знаю, как бы он себя вел!» — подумал Гарри.
Молча позавтракали; никто из Дурслей не сказал Гарри ни слова, его это нисколько не удивило. Помыв посуду, он снова поднялся в свою комнату.
Он планировал написать всем, кто поздравил его, письма с благодарностью. Открыв дверь, Гарри сразу понял — что-то не так. Окно открыто (а он точно помнил, как закрывал его), занавески развеваются на ветру, на кровати маленький сверток. Гарри вздрогнул. «Неужели это… Нет, не может быть!». Он взял подарок, повертел его в руках, не решаясь открыть, но любопытство взяло верх. Гарри аккуратно развернул упаковку и пристально посмотрел на стеклянный кубик размером с кулак, внутри которого клубился темно-серый туман.
«Похоже на напоминалку», — подумал Гарри и, развернув вложенную записку, прочел:
«Гарри, я жив, но мне нужна помощь. Портал сработает двадцать третьего августа в 19:00».
Он не мог не узнать размашистый почерк Сириуса.
На мгновение у Гарри появилась надежда…
С другой стороны это вполне могло оказаться ловушкой, и Гарри это понимал. Но он настолько хотел верить в то, что Сириус жив, что гнал эту мысль прочь.
«Может быть, стоит рассказать об этом Люпину? Может ли он поддержать меня? Вряд ли… Они не дадут мне воспользоваться порталом, ни за что. Они отберут его и лишат возможности даже узнать, жив Сириус или нет… Черт, они все уже похоронили его, но я знаю, знаю, что он жив. »
Гарри терзался. Он никому не написал про портал, хотя много раз хотел это сделать, но каждый раз мял и выбрасывал письма. Лето между тем подходило к концу, и с каждым днем Гарри был все более уверен в том, что использует портал.
Вечером двадцать третьего августа Гарри собрал все вещи и на всякий случай, если его будут искать, оставил записку, которая была в подарке, и ниже приписал: «Я должен был проверить! Если не вернусь до начала учебного года, отправьте мои вещи в Хогвартс. Я не пропаду».
«Все, — думал он, — я уже не маленький и могу постоять за себя. Пускай прекращают со мной возиться. Если Сириус жив, я обязан ему помочь!»
На всякий случай Гарри захватил с собой сумку с продуктами, которые стащил из холодильника Дурслей, их должно было хватить на несколько дней. Было без пяти минут семь. Он погладил Хедвиг и ласково сказал ей: «Слушай, если я не вернусь сюда до конца августа, лети к Рону, понятно?» — Хедвиг беспокойно ухнула.
Так и будешь глазеть или поможешь
Спросите, что это за хрень такая «ядерная физика» и почему именно туда. Ответ прост. Мы подошли к вопросу высшего образования с умом и нашими материальными возможностями.
Это был единственный факультет в городе из всех институтов с чудовищным недобором. Туда брали даже тех, кто не умел писать и не знал таблицу умножения. А нас с красными дипломами на вступительных экзаменах особо и не спрашивали. Решили, что мы разнервничались, поэтому не вспомнили ни один ответ на поставленные вопросы.
Были конечно у нас в группе и идейные парни и девчонки. Фанаты физики. Их сразу определили, как главный источник конспектов и контрольных работ. И все успешно списывали у них на экзаменах.
Нам с Юлькой стукнуло уже по восемнадцать, а мы все также прогуливали институт, как и школу и возвращались ко мне домой.
В тот день Юлька дождалась меня на нашем перекрестке. Мобильных телефонов у нас не было. Это была непозволительная роскошь. Тогда, как все уже ходили со смартфонами и первыми айфонами, мы жили в каменном веке без интернета и мобильной связи.
Мы, как всегда полезли через заброшенный лаз проходного двора. Вылезли на крышу ржавого гаража, чтоб пробраться до моего дома и спуститься в наш огород.
В планах у нас было перекрасить сотый раз ногти, дешевый лак на которых облущивался уже к вечеру. Посмотреть телек, треская пустой хлеб, посыпанный приправой Мивина и пить большие чашки очень сладкого чая.
Гора наших планов была до неба.
Я всегда шла первая, как заводила. Главная беспредельщица и зачинщица всех наших чумовых идей.
Я прошла по ржавой крыше и услышала дикий скрип и хруст под ногами. Мои кеды ступали осторожно, но крыша все равно была слишком ржавая и тонкая. Я очень боялась, что провалюсь, поэтому ступала, как по тонкому льду.
— Э, — вскрикнул с асфальта мужской голос, а потом пронзительно засвистел, всунув два пальца в рот. Я замерла от страха.
Молодой парень вышел из гаража и чуть отошел, что б разглядеть, кто же так нахально топчет его крышу. Я замерла нешевелясь и разглядывая его с высоты гаража и своего небольшого роста.
В то время внешне я точно выглядела, как уличный мальчуган. Донашивала соседские вещи. На мне были шорты выросшего из них соседа Коли, и его же безразмерная футболка.
Я решила, это к лучшему, что пацан не признал во мне девчонку. А то пошел бы жаловаться деду. У того памяти хватало максимум на сутки. Но мне не хотелось слушать его упреки столько часов. Поэтому я проигнорировала замечание незнакомца. С высоты крыши я видела лишь копну светлых пепельных волос и пронзительные серые глаза. А еще размашистые костлявые плечи.
Вообщем то он такой себе соперник. Даже если б залез ко мне, я б смогла с ним справиться и сбросить его обратно на асфальт.
Я сделала осторожный шаг в направлении дома. И тут моя нога продавила лист гнилой жести, и я с громким вскриком настоящей девчонки провалилась в зияющую пропасть.
Острые кривые края железа зацепили мою футболку, и она задралась до самых локтей. Получилась весьма комичная ситуация.
Я висела с голой грудью, которая уже успела вырасти до полного второго размера и в одних коротких шортах. Истошно визжала и сучила по воздуху ногами.
Незнакомец вошел в гараж и замер от открывшегося ему вида. Я смотрела на него, вися на одних руках. А он изучал мою грудь с видом знатока женской анатомии. И так как парень молодой и горячий, то и шорты его окликнулись мгновенно, превращаясь в палатку.
— Так и будешь глазеть, или поможешь, наконец?! — зло прошипела я, чувствуя, что пальцы вот вот разогнутся. И хоть лететь от силы полтора метра, подвернуть ноги совсем не хотелось.
Он сразу отреагировал и кинулся с небывалой прытью.
Поддержал меня за бедра. Я выпутала руки из рукавов футболки и перехватила его за плечи.
Медленно сползла грудью по его носу и блестящим глазам. Притерлась вплотную к его стояку в шортах. И со скрипом его зубов достигла пола.
Находиться в руках парня почти обнаженной казалось верхом стыда и позора. Но я стояла и нагло рассматривала его в ответ, даже не начав смущаться и краснеть.
Родник счастья (6 стр.)
— Господи, я никогда в жизни…
Услышав ее потрясенный голос, Леви тут же пришел в себя. Он только теперь вспомнил, как она молода и как чувствительны женщины.
Никки пнула сапогом моток проволоки.
— Неудивительно, что ты ненавидишь эту дрянь. Это в самом деле кошмар.
Леви стало ужасно стыдно. В конце концов, она-то ни в чем не виновата.
— Слушай, я просто в дурном настроении. Мне не следовало так говорить с тобой. Ты права, без изгороди не обойдешься. Так что давай-ка забудем все, что я тут наговорил, и возьмемся за дело.
— Но разве нельзя что-нибудь придумать? Чтобы это было не так опасно для животных!
Леви невольно улыбнулся горячности Никки.
— Изгородь ставят для того, чтобы не пускать животных. Если проволока надежная, значит, она сделала свое дело.
— Да, но бедные олени…
Но Никки все никак не могла успокоиться.
— А все-таки, я думаю, надо что-то сделать.
К тому времени как Никки вернулась с винтовкой, Леви снова взялся за дело и теперь не спеша приколачивал проволоку к столбу. Никки прищурилась, вглядываясь во всадников, приближавшихся с запада.
— Думаешь, будут неприятности?
— Женщина? Вот странно… Кто бы это мог быть?
Когда минут через пять хорошенькая шатенка со своим спутником подъехали к изгороди, Леви с Никки уже перешли к третьему столбу и как раз приколачивали первый ряд проволоки.
— Да вижу, олух! Только почему вы строите ее на земле моего отца?
Удивленная Аманда перевела взгляд на второго работника, и, когда она узнала Никки, глаза у нее полезли на лоб.
— Великий Боже! Николь, это ты?
— Тогда называй меня Никки!
Сейчас эти глаза смотрели на нее с нескрываемым любопытством.
— Почему же? Я здесь живу.
Глаза у Никки потемнели.
— Это наш дом, и ничто не заставит нас уехать отсюда. Чендлеры не из тех, кто способен удрать от публичного позора. А кстати, ты ведь вроде собиралась жить у тетушки в Алабаме.
Никки пожала плечами.
— Должно быть, мы обе немного повзрослели. Что до меня, я никогда не любила поминать старое.
Рядом скрипнуло седло, и это напомнило Аманде о ее спутнике.
Никки доводилось видеть лорда Эйвери, местного «коровьего барона», однако ни англичанин, ни его племянник не произвели на нее особого впечатления. Но, по-видимому, Аманда не разделяла ее мнения на этот счет: она смотрела на красивого блондина с неприкрытым обожанием.
— Да? Вы были в Европе?
Надменный тон Чарльза вывел Никки из себя. Приехал сюда невесть откуда и задирает перед ними свой благородный нос! Да как он смеет! Но не успела она открыть рот, чтобы выпалить уничтожающий ответ, как послышался добродушный голос Леви:
— Увы, нет. В столь культурных странах мне бывать не приходилось. Я путешествовал на Востоке. В основном по Китаю.
— Боже милостивый! Да это же на краю света! Скажите, там в самом деле так интересно, как об этом рассказывают?
— Боюсь, ему это не очень понравится.
Повисло напряженное молчание. Несколько секунд женщины смотрели друг другу в глаза. Мужчины беспокойно наблюдали за ними, не зная, что делать.
Наконец Аманда вздохнула:
— Ах, Никки, значит, все осталось по-прежнему, да?
Аманда в первый раз улыбнулась.
— А знаешь, в самом деле очень хорошо, что мы с тобой встретились!
Аманда снова расцвела в улыбке и поправила прическу.
Хотя Аманда сказала это очень любезным тоном, Никки внезапно стало очень неловко за свою мальчишечью одежду и короткую стрижку. Она с деланным безразличием пожала плечами.
— У меня нет времени на всякие пустяки.
Аманда взглянула на элегантные часики, что висели на ее амазонке.
— Ах, Боже мой, я и не думала, что уже так поздно. Послушайте, Чарльз, нам надо поторопиться, а то не успеем домой к чаю. Хорошо, что мы встретились, Никки. Рада была познакомиться, мистер Кентрелл.
Она махнула через плечо, и они ускакали.
В то время внешне я точно выглядела, как уличный мальчуган. Донашивала соседские вещи. На мне были шорты выросшего из них соседа Коли, и его же безразмерная футболка.
Я решила, это к лучшему, что пацан не признал во мне девчонку. А то пошел бы жаловаться деду. У того памяти хватало максимум на сутки. Но мне не хотелось слушать его упреки столько часов. Поэтому я проигнорировала замечание незнакомца. С высоты крыши я видела лишь копну светлых пепельных волос и пронзительные серые глаза. А еще размашистые костлявые плечи.
Вообщем то он такой себе соперник. Даже если б залез ко мне, я б смогла с ним справиться и сбросить его обратно на асфальт.
Я сделала осторожный шаг в направлении дома. И тут моя нога продавила лист гнилой жести, и я с громким вскриком настоящей девчонки провалилась в зияющую пропасть.
Острые кривые края железа зацепили мою футболку, и она задралась до самых локтей. Получилась весьма комичная ситуация.
Я висела с голой грудью, которая уже успела вырасти до полного второго размера и в одних коротких шортах. Истошно визжала и сучила по воздуху ногами.
Незнакомец вошел в гараж и замер от открывшегося ему вида. Я смотрела на него, вися на одних руках. А он изучал мою грудь с видом знатока женской анатомии. И так как парень молодой и горячий, то и шорты его окликнулись мгновенно, превращаясь в палатку.
— Так и будешь глазеть, или поможешь, наконец?! — зло прошипела я, чувствуя, что пальцы вот вот разогнутся. И хоть лететь от силы полтора метра, подвернуть ноги совсем не хотелось.
Он сразу отреагировал и кинулся с небывалой прытью.
Поддержал меня за бедра. Я выпутала руки из рукавов футболки и перехватила его за плечи.
Медленно сползла грудью по его носу и блестящим глазам. Притерлась вплотную к его стояку в шортах. И со скрипом его зубов достигла пола.
Находиться в руках парня почти обнаженной казалось верхом стыда и позора. Но я стояла и нагло рассматривала его в ответ, даже не начав смущаться и краснеть.
— Я Богдана. Можно просто Дана, — проговорила я, наконец, начиная смущаться.
— Охренеть! Ты мне прям Богом дана! Спустилась с неба полуголая, еще и с таким знаковым именем. Прикольно, — он прижал меня сильнее.
И я уже поняла, что пора высвободиться и одеться.
— Отвернись, — скомандовала я, когда отступила на шаг.
— Да, ладно, дай еще поглазеть, пока оденешься. Я же уже все видел, Дана, — парень лихо подмигнул мне одним глазом.
Я прикрыла грудь руками и сказала строже
— Отвернись, живо. А то я папе пожалуюсь. Он у меня хоккеист. Здоровый бугай. Придет и зарядит клюшкой по твоей торчащей дубине.
Ложь давалась мне мастерски, поэтому он сразу поверил.
На самом деле родители умерли, когда я была совсем ребенком. Мама от рака головного мозга. Мне было всего восемь лет. А папа спился через пару лет и скончался от цироза печени.
Но сероглазый паренек мне поверил, что мой защитник хоккеист вступится за меня.
Поэтому поспешно отвернулся к двери.
Я попрыгала, пытаясь сорвать футболку. Попыхтела и пошипела, как злостный еж.
— Бляха! Не могу я снять свою тряпку, — зло буркнула я.
Алик не оборачиваясь стащил футболку и передал мне через плечо.
— На, возьми. Она чистая. Я ее только утром надел. И душ каждый день принимаю, — оправдывался он.
Я поколебалась секунду, но одежду все же взяла. Ткань пахла мужским одеколоном и хранила тепло его тела. Было непривычно и волнительно ощущать на себе мужской запах.
Уже одевшись, я внимательнее рассмотрела своего спасителя. Он был чуть выше меня. Может на полголовы. Худенький, но мышцы прослеживались. И спина была трапецией, узким углом уходящей в шорты. На ногах у него были уличные кеды. И его жилистые икры были покрыты густыми золотистыми волосами.
Вообщем, обычный среднестатистический парень. Таких топчут земной шар миллионы.
— Спасибо, ты меня спас, — улыбнулась я ему в спину, и он, как по команде, развернулся.
Палатка в его шортах разгладилась. Он успел унять бурлящие гормоны. И смотрел он на меня в своей футболке с теплотой и интересом.
— Пожалуйста. Ты теперь моя должница, — по деловому он сразу взял меня в оборот.
— Свидание! Хочу полноценное свидание с тобой, Дана. Тебе, кстати, сколько лет? — оценивающе спросил он.
— Восемнадцать. Но это не этично девочек о таком спрашивать, — завоображала я, — А тебе сколько?
— Мне будет двадцать, — Алик просиял и протянул зачем то мне руку.
Я поддалась его порыву и вложила свою ладонь.
— Вот и прекрасно. Мы с тобой идеальная пара. Так что на свидание отправимся прямо сейчас. Нечего время в пустую тратить, — подытожил он.
Шустрый он малый, однако. Но его доброе и спокойное выражение лица вселяло в меня слепую уверенность, что ждать беды и подвоха от него точно не стоит.
Алик зашел домой. Он жил в соседнем дворе в современной многоэтажке. Я благоразумно подождала его у подъезда.
Завидев Юльку на крыше злосчастного гаража, подошла ближе и рассказала ей всю историю знакомства с Аликом. Она долго хохотала. А потом сказала, что оставит нас вдвоем и пойдет в гости к Марику. Он ее давно звал погулять. Они познакомились в Политехе. Он часто прогуливал, как и мы. Поэтому она не сомневалась, что он дома. Договорились все вместе встретиться в соседнем парке. А дальше уже решить чем себя развлечь.
На том с подругой мы и расстались.
Алик вышел через пятнадцать минут, одетый как лондонский денди. В черных классических брюках и белой футболке поло. Даже причесался и надушился. Только я теперь рядом с ним выглядела, как бомжеватый пацан из притона. В мальчишечьих вещах и кепке. Я села угрюмо на скамейку и строго сказала
— Иди переоденься. Я с тобой в таком виде никуда не пойду. Хочешь, чтоб мы с друзьями рядом с тобой чувствовали себя убогими квазимодами? — он удивленно посмотрел на меня и рассмеялся.
Амариллис (11 стр.)
— Я полагаю, что найду способ убедить студента своего факультета, — холодно отрезал Снейп. — Вы свободны, Поттер…
— Что он тебе сказал? — спросил Рон, когда Гарри вышел из кабинета.
— Снова окклюменция… — вздохнул Гарри, — На этот раз с Малфоем…
— ЧТО? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона.
— Что слышали, — буркнул Гарри. — Он будет моим партнером, и Снейп научит его рыться у меня в мозгу…
После факультатива у слизеринцев было свободное время, и Драко решил прогуляться на свежем воздухе. Как только Снейп объявил, что разделит класс на пары, он нисколько не сомневался, что его поставят в пару с Поттером. Поттер… Почему всегда Поттер? Почему даже сейчас, когда Драко в Хогвартсе, ему кажется, что он в подземной пещере наедине с Поттером? почему он начал сегодня задирать Уизли? Не потому ли, что точно знал, что Поттер вступится за друга, а он не мог упустить шанса нагрубить Святому Мальчику-который-выжил?
Проходя мимо теплиц, Драко заметил Поттера, идущего по направлению к оранжерее. В руках у Гарри был какой-то сверток.
«Интересно, что это ему понадобилось в оранжерее?» — из любопытства, Драко пошел за ним. Гриффиндорец не замечал его, хотя Малфой шел очень близко. В оранжерее хлопотала Профессор Спраут.
— О, Мистер Поттер, заходите скорее, я уже подготовила грунт, — радостно сообщила она.
— Благодарю, Профессор, — сказал Гарри и вошел в теплицу.
Драко наблюдал через стекло, но Профессор Спраут заметила его и позвала внутрь.
— Мистер Малфой? Какая неожиданность! Заходите, у нас интересное событие… Мистер Поттер будет выращивать Амариллис.
— Опять ты? — Гарри с удивлением, но беззлобно поднял на него глаза.
— Ну я, — сказал Малфой. — Можно мне посмотреть?
Гарри молча кивнул, и Драко вошел. Оранжерея была просторная. Повсюду стояли большие деревянные и глиняные кадки с самыми различными растениями: одни, обвивались вокруг деревянных столбиков, другие росли пышными кустами, были также растения наподобие пальмы.
— А вот это у нас Сирийская Роза, — сказала Профессор, когда они проходили мимо большого куста, усеянного мелкими бутонами. — Скоро зацветет, очень красиво…
Профессор Спраут подвела их к глиняной кадке в самом углу. В ней уже был насыпан грунт.
— Давайте сюда одну луковицу, я покажу, как надо ее посадить, — сказала она.
Гарри достал луковицу. Профессор Спраут взяла маленькую лопатку, выкопала ямку глубиной около четырех дюймов, положила туда луковицу и присыпала землей. Потом взяла стоявшую рядом бутылку с синеватой жидкостью и обильно полила посадку.
— Это удобрение, — объяснила она. — Помимо обычной воды, необходима одна бутылка в неделю. Я буду ставить ее здесь. Теперь посадите остальные луковицы. Завтра вечером обязательно приходите поливать.
Все, я вас оставляю.
Профессор Спраут быстро удалилась.
— Ну, — сказал Гарри, — ты так и будешь глазеть, или поможешь мне?
Малфой неохотно опустился на корточки перед кадкой и взял одну луковицу.
— На кой ты это сажаешь? — спросил он
— Просто интересно, что из этого вырастет, к тому же, оно поможет мне в учебе, — Гарри рассказал Малфою о проекте по травологии.
— Весьма любопытно, Поттер. И, как я понял, ты предлагаешь мне присоединиться к твоему проекту?
— Нет, с чего ты взял? — Гарри обалдело уставился на Малфоя. Тот ухмыльнулся.
— Ты же только что попросил меня помочь, — медленно сказал он.
Гарри вздохнул. Малфой был прав, он действительно сказал это. В конце концов, за язык его никто не тянул.
— Черт с тобой, делай что хочешь, если только тебе разрешить Профессор Спраут.
— Об этом я с ней поговорю, — сказал Малфой, взяв в руки лопатку…
— Скажи, Малфой, — заговорил Гарри, когда они возвращались в замок. — Почему ты такой?
— Какой? — насторожился слизеринец.
— Ну… Там, в катакомбах я начал было думать, что ты не такой уж и гадкий, да и в поезде ты тоже вел себя прилично… И я подумал, что, может быть, что-то изменилось между нами, что можно прекратить эту тупую вражду. А вот перед зельями ты снова стал тем, кем был все эти пять лет — мерзкой, подлой тварью…
— Тебе так нравится оскорблять меня, Поттер? — улыбнулся Малфой. Гарри никогда раньше не видел, как блондин улыбается. И правда, слизеринец почти всегда ехидно посмеивался, ухмылялся или кривил рот. Но сейчас Гарри готов был поклясться, что это была настоящая улыбка, живая и лучезарная.
— Я вообще не люблю никого оскорблять, — спокойно сказал он. — Но ты этого заслуживаешь.
— Что ж, Возможно, в этом вся моя сущность… — пожал плечами Драко и тихо добавил: — а быть может, и нет…
— Я не могу тебя понять, Малфой…
— А зачем тебе понимать меня?
— Хотя бы затем, что уже на двух занятиях мы будем работать в паре! — настойчиво заявил Гарри. — Снейп сказал тебе про окклюменцию?
— Я и сам себя не понимаю… — сказал он через некоторое время. — Так что не трать впустую время. И еще: ты ошибся, Поттер, между нами ничего не изменилось. — С этими словами Малфой резко развернулся и направился в подземелья. Гарри неохотно поплелся в башню Гриффиндора. Приняв душ, он спустился в Большой Зал. Рон и Гермиона уже сидели за столом.
— Где ты был? — удивленно спросила Гермиона.
— Сажал Амариллис, — устало произнес Гарри. — И, угадайте, с кем?
— Неужто опять с Малфоем? — ужаснулся Рон.
— В яблочко! Он шатался рядом, и Профессор Спраут позвала его посмотреть, как интересно я сажаю растение… В общем, он навязался в мой проект по травологии…
— О, нет, Гарри, как это могло произойти!? — воскликнула Гермиона.
Гарри удрученно отправил в рот кусок запеканки.
— Сам не знаю, что на меня нашло, и я разрешил ему.
Рон приложил руку ко лбу Гарри.
— Жара нет, — пробормотал он. — Может быть, ты сходишь с ума, дружище?
Гарри только устало пожал плечами.
Вошел Малфой, как всегда в сопровождении Крэбба и Гойла. По-видимому, он рассказывал им какую-то очень смешную шутку (возможно про Гарри), потому, что все трое очень громко ржали.
К Гермионе подошел Виктор Крам.
— Гермивонна, — сказал он с акцентом, — я рад тебья видеть.
— Я тоже, Виктор. Или, может быть, Профессор Крам? — засмеялась Гермиона.
— Ньет, пожалуйста, зови менья Профъессор толко на уроке. О, Гарри Поттер, здравствуй, — Крам пожал ему руку.
Гарри посмотрел на Рона, тот изо всех сил сдерживался, чтобы не сказать что-нибудь гадкое.
— Успокойся, — шепнул он другу, — подумаешь, поболтали немного. Ты же не злишься, если она разговаривает, например, с Дином?
— Конечно, нет, — прошептал Рон в ответ. — Потому что Дин встречается с Джинни.
— Это безнадежно, — вздохнул Гарри.
Он долго не мог уснуть. Тихое посапывание Невилла, раскатистый храп Рона, обычно это не мешало Гарри засыпать. Но сейчас он лежал без сна и думал… О Малфое… Почему Малфой? Почему он? Зачем Снейпу надо было поставить в пару именно их? И почему блондин так помогал ему? Может быть, это его Снейп попросил? Чушь собачья, как же, станет он просить Драко быть повежливее с Поттером. Представив эту ситуацию, Гарри прыснул со смеху. В любом случае, в этом году, а может быть и в следующем, ему придется часто общаться с Малфоем, и Гарри понимал, что с их враждой надо что-то делать.
«Когда Малфой ведет себя как обычно, так и хочется заехать ему по морде. Но ведь может же он быть человеком…»
Гарри заметил, что в те моменты, когда Малфой не задирался, не говорил гадостей и вообще вел себя более-менее сносно, вся ненависть Гарри к нему исчезала…
Драко сидел в своей комнате у камина и смотрел, как весело отплясывают дикий неистовый танец яркие языки пламени.
«Между нами ничего не изменилось» — сказал он Поттеру, зная, что это ложь.
Изменилось… Очень многое изменилось. Просто не могло не измениться после того, как они больше четырех суток провели наедине с темным лесом и пещерой… Четыре дня и ночи вдвоем — и Драко помогает Поттеру на зельях, сажает вместе с ним их совместный проект по травологии, причем вполне добровольно.
«Что это? Почему? Зачем? Неужели я больше не могу быть таким, как прежде?»
Малфой устало откинул голову на спинку кресла.
— Черт, Поттер, как я тебя ненавижу! — вслух простонал он.
Глава 7. Расклад
Agnosco verteris vestigia flamme
Узнаю следы прежнего огня.
— В этом году мы приступим к очень сложному разделу, — вещала Трелони своим обычным тихим загробным голосом. — Карты Таро, это непростая система…