Мелодия «Что? Где? Когда?» – хит Штрауса в честь книги Ницше «Так говорил Заратустра» об идее сверхчеловека. Она везде: от Кубрика до Элвиса
«Так говорил Заратустра. Книга для всех и для никого» – четырехтомный философский роман Фридриха Ницше. Это история персидского пророка, который десять лет живет в одиночестве на горе и призывает людей развиваться, чтобы стать в итоге сверхчеловеком. Это вызов религии, старым укладам. И именно в этой книге Ницше впервые озвучивает авторскую важную идею: «Бог умер».
«Так говорил Заратустра» – это еще симфоническая поэма Рихарда Штрауса. Она длится полчаса, делится на девять эпизодов. Но все обычно знают только самое начало – первую часть поэмы «Восход». Когда фанфары, контрабасы, виолончели и орган создают низкий звук, который повышает тревожность и ожидание. Мелодия разрывается в экстазе, и инструменты начинают играть по-королевски торжественно.
Штраус и Ницше никогда не общались, но были связаны. Обоих часто критикуют за помощь гитлеровской пропаганде
Музыковед и автор книги о Штраусе Вальтер Верб: «В том, что касается мастерства и сложности оркестрового письма, «Заратустра» превосходил все, что было написано до тех пор. И по сей день эта музыка не знает себе равных»
«Восход» рифмуется с началом романа Ницше:
«Когда Заратустре исполнилось 30 лет, покинул он свою родину и озеро своей родины. В одно утро поднялся он с зарею, стал перед солнцем и так говорил к нему: «Великое светило! К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!»
В тексте Ницше Штраус находил мелодичность, экспрессию и гармонию, которую он и смог передать. Забавно, что сам Ницше называл роман симфонией и мечтал в детстве стать композитором. Неизвестно, слушал ли музыку Штрауса сам Ницше. Он умер через четыре года после появления симфонии, но перед смертью долго болел и имел проблемы с психикой.
Штраус написал «Заратустру» в 1896-м и стал звездой. Он писал отцу, что пережил величайший триумф, когда управлял оркестром при первом исполнении во Франкфурте. И признавался, что эту поэму написал о себе: «Я не менее интересен, чем Наполеон или Александр Македонский».
У Ницше и Штрауса есть еще две интересные связи:
Deep Purple вставляли мелодию в альбом, Элвис Пресли открывал ей концерт в Лас-Вегасе. В ЧГК она для киношности
«Восход» Штрауса известен еще благодаря фильму Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001 года». В самом начале мы погружены в темноту, а потом под музыку Штрауса видим в космосе солнечный восход над Землей и название фильма.
Еще этой музыкой Кубрик сопровождает другой важный момент – когда австралопитек берет в руки кость (орудие труда). Так обезьяна начинает превращаться в человека. А Ницше писал, что «разница между человеком и сверхчеловеком – в принятии повторения даже самых горьких моментов жизни. Это разница очевидна, как между человеком и обезьяной».
Кубрик сначала хотел для фильма написать собственную музыку с композитором «Спартака». Но в итоге отправил сотрудников киностудии искать в музыкальных магазинах классические произведения.
А в России прямая ассоциация с «Восходом» Штрауса – «Что? Где? Когда?». Мелодия играет, когда ведущий объявляет знатоков. Это еще одна деталь от театрального режиссера Владимира Ворошилова, который добавлял ЧГК киношности.
«Заратустру» Штрауса использовал Элвис Пресли (открывал ей концерты в Лас-Вегасе), Deep Purple во втором альбоме вставляли отрывки, организаторы гонки «24 часа Ле-Мана» (задавали настроение на прогревочном круге) и оркестр «Портсмутская симфония», группа студентов, которые выступали против академической вычурности («это нацисты в смокингах») и стали исполнять музыкальную классику как можно ужаснее.
Рихард Штраус. «Так говорил Заратустра»
В конце XIX столетия многие представители немецкой интеллигенции интересовались философией Фридриха Ницше. Не обошло стороной это увлечение и Рихарда Штрауса. Композитора, как и многих современников, привлекала идея «сверхчеловека», вознесшегося над «толпой» и стоящего «по ту сторону добра и зла». Таким человеком, по мысли Ницше, является странствующий философ, взявший себе имя в честь древнеперсидского пророка Заратустры – герой книги «Так говорил Заратустра». В этой книге Ницше изложил одну из центральных идей своей философии – представление о человеке как о «канате над бездной», натянутом между «животным и сверхчеловеком». Отвергая идею прогресса, владеющую европейскими умами со времен эпохи Просвещения, Ницше противопоставляет ей иную идею – цикличности, вечного возвращения: вечно возвращается все – даже самое неприятное и тяжелое. «Сверхчеловек» осознает эту цикличность бытия и принимает спокойно и с готовностью – и в этом плане «сверхчеловек» отличается от обычного человека в такой же степени, в какой обычный человек отличается от обезьяны («Если бы существовали боги, как удержался бы я, чтобы не быть богом. Следовательно, нет богов», – говорит философ). Ницшеанский герой отвергает и любовь, и религию, и науку, чтобы удалиться в мир надзвездный. Таков смысл произведения, которое Рихард Штраус взял за основу симфонической поэмы, созданной в 1896 г.
Создание подобного сочинения было поистине новаторским решением. Хотя Ницше и придал своим размышлениям форму романа, все-таки в первую очередь «Так говорил Заратустра» – это философский трактат, а не художественное произведение. Поэма Штрауса стала первым в истории музыки случаем, когда основой музыкального произведения стал философский труд. Впрочем, в 1883 г. Ницше высказал примечательную мысль относительно своего произведения: «К какой, собственно говоря, категории относится этот «Заратустра»? Я думаю, что, пожалуй, к симфониям», Таким образом, даже сам автор литературного первоисточника усматривал в своем творении некую связь с музыкальными категориями. Правда, Штраус избирает для воплощения образов трактата жанр симфонической поэмы, а не симфонии, но форма ее сочетает в себе одночастность и цикличность.
Симфоническая поэма «Так говорил Заратустра» состоит из девяти частей, каждая из них имеет заглавие соответственно одной из глав трактата Ницше («О потусторонних мирах», «О великой тоске» и другие), однако исполняются они без перерыва, при этом в целом произведение имеет сонатную форму. Такое диалектическое единство цикличности и сонатности было присуще жанру симфонической поэмы всегда – со времен Ференца Листа. Но в произведении Штрауса можно усмотреть и другое единство и борьбу противоположностей – новаторство и следование традициям. Проявлением новаторства было использование философского трактата в качестве литературного первоисточника для симфонического сочинения, но сам способ его музыкального воплощения оказывается продолжением традиций романтизма. Основу драматургии поэмы составляет сопоставление двух образов: с одной стороны – человек, мятущийся и одинокий, с другой – окружающий его мир. Такие образные контрасты вполне типичны для романтизма, но в данном случае речь идет не о «мире филистеров», враждебном герою, а о природе – могучей и загадочной. Воплощение столь титанических образов требовало соответствующих средств – наряду с большим симфоническим оркестром композитор использует орган.
С образом человека и его страстей в симфонической поэме связываются две одноименные тональности – си минор и си мажор. Им противопоставляется до мажор, олицетворяющий мир природы. Открывает поэму величественная тема восходящего солнца – мощные органные аккорды, тембр медных духовых, участие литавр придают ей особую грандиозность. В основе ее лежит устремленная вверх интонация, состоящая из консонирующих, но самых «бесстрастных» интервалов – октавы и квинты, ведь природе не могут быть присущи человеческие страсти. Они воплощаются в последующих темах, где присутствуют и драматические «взлеты», и чувственные интонации, и стилизация под молитвенное пение (все то, что предстоит преодолеть герою на своем духовном пути). Музыкальный материал экспозиции вырастает из очень небольшого количества кратких мотивов-формул (в этом можно усмотреть продолжение традиций Вагнера, опиравшегося в своих произведениях на систему лейтмотивов). Музыкальная ткань поэмы многослойна и сложна, в ней причудливо переплетаются контрапунктические голоса. Особенно сложным выглядит один из эпизодов разработки, имеющий форму фуги, но с чертами скерциозности. Здесь, в переплетении мотивов человека и природы, используются все двенадцать тонов хроматического звукоряда (в этом можно усмотреть предвестие додекафонии). Кульминация приходится на один из разделов репризы – неистовый «танец», знаменующий собой освобождение от всего земного.
Симфоническая поэма «Так говорил Заратустра» впервые прозвучала в 1896 г. во Франкфурте-на-Майне. Поэму нельзя считать «музыкальным пересказом» книги Ницше – это свободная фантазия на тему философского трактата, обладающая самостоятельной ценностью.
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Музыка
—Приложения
—5 друзей
—Подписка по e-mail
—Поиск по дневнику
Новые цветы
—Рубрики
—Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»
—Друзья
—Постоянные читатели
—Статистика
Рихард Штраус: «Так говорил Заратустра»
Симфоническая поэма
Так говорил Заратустра (симфоническая поэма)
Произведение программное; состоит из девяти фрагментов, исполняемых без пауз. Названия фрагментов повторяют названия некоторых глав литературного первоисточника. Средняя продолжительность исполнения — около тридцати минут. Симфоническая поэма написана для четверного оркестра. В партитуре используются также орган и колокол .
Содержание
1.Предисловие, или Восход
2.О людях потустороннего мира
3.О великом томлении
4.О радостях и страстях
5.Погребальная песнь
6.О науке
7.Выздоравливающий
8.Танцевальная песнь
9.Песня ночного странника
Характеристика :
Музыка романтизма: какая она?
Так говорил Заратустра
Что, где, когда и как говорил Заратустра — большинство знает по книге Ницше. Это большинство не знает, правда, что оно знает, как говорил Заратустра в музыке. А знают все. В мире — благодаря фильму Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001», в странах бывшего СССР — благодаря передаче «Что? Где? Когда?».
Та самая тема, которая звучит заставкой этой передачи, является началом симфонической поэмы Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра». Ее же любят вставлять в свои выступления всяческие рок-группы. Эта музыка Штрауса — «международный хит» в буквальном смысле слова.
Штраус
Макс Либерман, «Портрет Рихарда Штрауса», 1918 г.
Фото: ru.wikipedia.org
Рихард Штраус — крупнейший немецкий композитор-романтик. Он родился несколько позже (годы жизни — 11 июня1864 — 8 сентября 1949 гг.), но пришлось написать о нем несколько раньше. Во-первых, для того, чтобы разобраться с фамилией Штраус. Во-вторых, Иоганн Штраус оказался связан с Рихардом Штраусом еще и одним фильмом.
В фильме Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001» сначала звучит музыка Иоганна Штрауса — вальс «На прекрасном голубом Дунае» (космический корабль стыкуется, а потом отправляется в полет). Сцена продолжается, вальс отзвучал и как будто плавно перерастает в музыку другого Штрауса — Рихарда («Так говорил Заратустра»).
Еще раз могу только восхититься поразительному знанию музыки, продемонстрированному американским кинорежиссером буквально в каждом фильме (хотя к фильмам может быть неоднозначное отношение, особенно к «Заводному апельсину» с 9-й симфонией Бетховена). Но такое знание и любовь к музыке — остается только развести руками. 
Рихард Штраус в возрасте 40 лет. Почтовая открытка. 1910 г.
Фото: ru.wikipedia.org
Итак, Рихарда Штрауса не нужно путать с Рихардом Вагнером и Иоганном Штраусом. И с последним они не родственники. Да и музыка — кардинально другая. Но Рихард Штраус, конечно, всегда помнил об Иоганне Штраусе, точнее, двух Иоганнах.
— Одним словом, жизнь кончена, и мне остается только покорно ожидать того дня, когда мой покойный однофамилец призовет меня к себе в свое заоблачное царство вальсов, — писал Штраус в письме другу за несколько лет до смерти.
Жизнь Рихарда Штрауса на первый взгляд не слишком богата событиями: одна родина, одна жена, одно дело. Поэтому можно было бы ограничиться только кратким обзором творчества. Но хронологически мы уже подошли к тому времени, когда многие вещи звучат вполне современно, они «живые». Штраус прожил долгую жизнь, а это означает, что застал и период Третьего рейха.
Не говорить на эту тему невозможно. Чем ближе к современности, тем больше вопросов, которых не обойти. С одной стороны — глубокоуважаемый всеми властями музыкант, которого нужно использовать. С другой — невестка Штрауса была еврейкой.
После письма Цвейгу Штрауса уволили с должности. Затем семья Штрауса провела целые годы под домашним арестом. А однажды, когда он отъехал — всех увезли в гестапо. С большим трудом Штраусу удалось вызволить семью благодаря своей всемирной известности.
А известность у него огромная. Это и оперы (особенно скандально известная «Саломея» по О. Уайльду на библейский сюжет с весьма пикантной сценой. «Я не буду это петь, я порядочная женщина», — сказала первая исполнительница партии героини). Это и «Дон Жуан», и «Электра», и симфоническая, и камерная музыка («Веселые проделки Тиля Уленшпигеля», «Смерть и просветление»). Очень необычны «Метаморфозы». 
Саломея с головой Иоанна Крестителя. Сцена из оперы Штрауса, постановка в Нью-Йорке
Фото: ru.wikipedia.org
Но самое знаменитое произведение Штрауса — «Так говорил Заратустра».
Заратустра
К произведениям Ницше обращались многие композиторы. А сам Ницше без конца обращался к музыке. Свою работу «Так говорил Заратустра» он назвал симфонией.
Но я хочу совсем открыть вам своё сердце, друзья мои: если бы существовали боги, как удержался бы я, чтобы не быть богом! Следовательно, нет богов…
(Ницше. «Так говорил Заратустра»)
Нет богов. Зато есть сверхчеловек. Значит, все можно. То, что за этим последовало — все знают. Ницше — квинтэссенция немецкого романтизма. Глубокие книги Фридриха Ницше можно понимать и любить. Но, к сожалению, нашлись силы, которые спекулировали на некоторых идеях немецкого философа. Так часто бывает, и это хорошо бы не забывать. Нужно помнить. О философе Ницше пусть напишет кто-нибудь другой, а я ограничусь маленьким упоминанием о музыке Ницше. 
Марка, посвященная Р. Штраусу
Фото: ru.wikipedia.org
Ницше-композитор. Ницше — не единственный философ, который очень хорошо знал музыку. Более того, он не единственный из философов, кто писал музыку, начиная со времен Пифагора. Это и Жан-Жак Руссо, и Георгий Гурджиев, и Теодор Адорно.
Ницше учился игре на фортепиано с 6 лет. Очень хорошо знал при этом и симфоническую музыку, и церковную. Он брал уроки по теоретическим дисциплинам и композиции, рано начал сочинять. Для кого-то будет открытием, что он положил на музыку поэму Пушкина (песня «Заклинание»). С Вагнером Ницше связывали сначала дружеские, затем противоречивые отношения — фактический разрыв и неприязнь. Зато он проникается большой любовью к музыке французского романтизма, особенно Жоржа Бизе.
Сохранилось около 50 сочинений Ницше. Есть песни, есть фантазия для скрипки, даже Рождественская оратория есть, но в основном это пьесы для фортепиано. И ноты, и записи легко найти в Интернете. 
Фридрих Ницше
Фото: ru.wikipedia.org
Понятно, что тема Ницше и музыка — неисчерпаема. Музыка бесконечна в его философских трудах. Сейчас нет возможности хоть как-то осветить эту тему, да и не нужно, поскольку тема статьи — все-таки Рихард Штраус. И «Так говорил Заратустра» Штрауса — музыкальное произведение, которое надо послушать целиком хотя бы раз в жизни. Ни начало в «Что? Где? Когда?», ни сцену из фильма, а просто музыку. В этой поэме несколько частей:
В этих маленьких частях есть все: и тема Человека и Природы, и тема утраченного счастья, и радость бытия, и вновь сомнения. Единение и разъединение с миром — от экстаза до трагических нот. Вся суть романтизма. И все же не нужно забывать о дальнейшем…
Так говорил заратустра рихард вагнер
«Так говорил Заратустра» Р. Штрауса — первая в истории музыки интерпретация философского произведения, изменившая соотношение музыки и слова и превратившая музыку в форму критики культуры. Поэма Штрауса полемизирует с трактатом Ницше, показывая путь восхождения человека с точки зрения человека, а не пророка.
«Так говорил Заратустра» Ф. Ницше был едва ли не самой читаемой книгой на рубеже Х1Х-ХХ веков. Неудивительно, что трактат привлекал к себе внимание творческих натур: сам синтетический жанр располагал к изложению собственной версии его прочтения.
Ницше колебался между симфонией и драмой как двумя вариантами жанровой характеристики поэмы. Как представляется, эти варианты связали для него «идеальную» античность (греческую «симфонию» как «созвучие», космическую музыку, транспонированную на «Заратустру» как на opus magnum) и немецкую музыкальную традицию. К Вагнеру, дискредитировавшему в глазах Ницше идею возвращения к греческой трагедии, он обратиться не мог; но тень отчуждения не коснулась юношеского, общего с Вагнером, идеала Ницше — творчества Л. Бетховена, в котором впервые сложился симфонизм как метод музыкального мышления, как проявление силы, обобществляющей чувствования массы. Бетховен создал новую аудиторию слушателей, дав светскую, идейно и художественно убедительную альтернативу церковной музыке: до Бетховена только она создавала единство воспринимающей аудитории и возвышала единичные личности в некое единое «содружество». Симфония как новый музыкальный центр, объединивший художественно восприимчивые массы, стала «общественно организованным видом музыки большого стиля»: именно к этому стилю стремился Ницше позднего периода. «Заратустра» стал для философа синтезом символистской музыкально и поэтически выстроенной прозы и нового Евангелия: особая форма преподнесения материала ассоциировалась с притчей, но содержание поэмы исключало ее христианское толкование.
Рихард Штраус, благодаря которому Германия конца XIX — начала XX века обрела «грандиозную музыку», испытал воздействие антихристианских страниц творчества Ницше, его учения о сверхчеловеке и концепции греческой культуры.
С творчеством немецкого философа Штраус познакомился в 1893 году. Прославление силы и индивидуализма придает его симфоническим поэмам «Дон Жуан», «Так говорил Заратустра», «Жизнь героя» ницшеанскую окраску, неиссякаемую жажду «все расширяющегося бытия». Отмечая этот факт, современники называли Р. Штрауса «типичным представителем артистического мира новой германской империи». Вдохновленный «музыкальной» прозой Ницше, Штраус в 1896 году создал значимую одноименную поэму с подзаголовком «свободная композиция по Фридриху Ницше». Автор пояснял свой замысел: «Я не стремился написать философскую музыку или музыкально портретировать великое произведение Ницше. Скорее, я намеревался облечь в музыку идею человечества — от его происхождения, через различные фазы развития, как религиозного, так и научного, вплоть до идеи Ницше о сверхчеловеке».
Само обращение к этому сюжету было творческим выражением «отваги», характерной для самого Ницше, поиском новых музыкальных форм, что вызвало немедленный отклик прессы. Конструкцию поэмы образуют восемь различных эпизодов «Заратустры», предваряемые вступлением — восходом солнца, с которым совпало желание мудреца «опять стать человеком». Названия этих эпизодов: «О потусторонниках», «О великом томлении», «О радостях и страстях», «Надгробная песнь», «О науке», «Выздоравливающий», «Танцевальная песнь» и «Ночная песнь». Произведение соответствует разработанному в творчестве Р. Штрауса типу обобщенной программности, представляя собой скорее симфоническую фантазию, чем следование сюжетным поворотам.
В отличие от Ницше, Штраус изображает не пророка, отдающего свой преизбыток человечеству, а путь человека, стремящегося возвыситься до Заратустры. Героическая личность при этом представляет все человечество, поднимающееся по «великим ступеням освобождения». Являясь частью мироздания, человек, по Штраусу, вырабатыва-ет в процессе своего развития определенное отношение к миру. Фундамент этого отношения составляют три основных мотива: 1) природы; 2) отвращения; 3) томления. Стремясь познать суть мира, человек начинает испытывать антагонистические чувства — томления, то есть тяготения к высшему как побудительному началу развертывания трагедии человеческой жизни, и отвращения, то есть пресыщенности этим миром.
«Заратустра» Ф. Ницше обрамляется гимном солнцу. Кульминацией картины солнечного восхода у Штрауса становится выдержанное звучание до-мажорного аккорда у оркестра tutti, с доминирующей краской величественного органа. Радостное восхищение ослепительной красотой природы (вступление поэмы Р. Штрауса) разгоняет прах старой религии, явившейся «из моего собственного праха и пламени». Этот образ «потусторонников» рисует I-я часть: после тихой и робкой темы ищущего смысл вещей человека (у виолончелей и контрабасов пиццикато) появляется мрачно-суровая тема «Credo». В последующих частях поэмы Р. Штрауса отвернувшийся от религии человек испытывает непреодолимое стремление к поиску смысла земной жизни «по эту сторону человека» — через «пурпурную тоску» преисполненной избытка души (II часть) к утверждению человеческого индивидуализма в наслаждении земными благами в III части («Лучше слушайтесь, братья мои, голоса здорового тела: это — более правдивый и чистый голос»). В музыке тема любви сливается с напоминающим о пресыщенности и смерти мотивом тромбонов, что соответствует фрагменту текста о единстве «злых страстей» и «радостных добродетелей» в достижении высшей цели.
В IV части симфонической поэмы душевно опустошенный, чувственно разочарованный человек обращается к науке. По содержанию это совпадает с соответствующим фрагментом текста у Ницше (образ «могил юности» и воли как их разрушительницы). Человек страшится новых идей и ценностей За-ратустры, так как они уничтожают все его верования, мораль, знания. Для высших людей прежний Бог умер, а новый «не лежит еще спелёнутый в колыбели», и, чтобы отыскать его в себе, достичь духовной зрелости, нужно расстаться с добродетелями юности — любовью, состраданием, милосердием.
Основная мысль V части — полная бесплодность науки, что передано конструктивно-рациональной формой фуги. У Ф. Ницше эта глава говорит о науке в несколько ином аспекте, подчеркивая скорее генезис науки (тонкий и одухотворенный страх перед диким началом в мире и в себе), чем форму ее проявлений. Музыка Р. Штрауса по замыслу скорее перекликается с главой «Об ученых»: «Они хорошие часовые механизмы; нужно только правильно заводить их! Тогда показывают они безошибочно время и производят при этом легкий шум».
VI часть начинается с намеченной в конце предыдущей темы отвращения к человеку, круговороту «маленьких людей», которая объединяется с темой науки в двойном фугато. Эта часть в драматургическом отношении представляет собой апогей конфликта. Образ науки на протяжении части мельчает, что выражено в ритмическом уменьшении величественной темы до быстрых пассажей. В конце освобождение героя от груза моральных предрассудков и научных шор, обретение им оптимизма выражены в соединении темы уверенного человека и темы природы.
Для Р. Штрауса, подлинного баварца по физическому и духовному жизнелюбию, этот многогранный философский образ смеха воспринимался в земном ключе — как проявление юмористического жизненного начала. В дневнике Р. Роллана (1924 год) помещено показательное высказывание Р. Штрауса: «Я не выношу трагической атмосферы современности. Мне хочется создавать веселое. Это моя потребность». Комедийное начало в поэмах «Заратустра», «Тиль», «Дон Кихот» стало новым словом в программном симфонизме. Одним из повторяющихся образов поэмы Ф. Ницше является образ мудреца-танцора, освободившегося от тяжести академических догм для искусства легких ног: «Смех признал я священным; о высшие люди, научитесь же у меня — смеяться!». Смех сопряжен для Ф. Ницше с танцем, и смех Заратустры органично переходит в танец всего мироздания. Символ танца приобрел большое значение уже в романтическом мироощущении. Осознание воображаемого танца как формы, соединяющей в себе музыкальное и телесно-пластическое начала, было связано со своеобразной интерпретацией танцевального быта эпохи. В романтических текстах встречается понимание танца «как «выпадения» из сферы регламентации, размеренности в область безоглядной раскованности», как способа жизни, отменяющего привычные координа-ты. Художественный комментарий к «философии» внутреннего танца дается в переписке Клеменса и Беттины Брентано: в ней идея танца спроецирована на «поведение» вещей и мироздания в целом — от движения рек до дионисийского танца небесных созвездий.
Восприятие танца как символа искусства духа, в основе которого лежало вертикальное движение (вознесение к небу в танце, единство танца плоти и души) оказалось близким философии Ф. Ницше, причем вертикальный жест в его творчестве прорисован особенно рельефно — от долинного «слишком человеческого» к высокой «земле детей». Только в пляске умеет «говорить символами о самых высоких вещах» Заратустра; единство гибкого тела танцора и его «вытяжки» — «души, радующейся себе самой», образует добродетель; становление мира мыслится мудрецу «божественной пляской и шалостью», и он несется в танце за жизнью в едином с ней ритме. Танец как символ артистической метафизики Ф. Ницше в симфонической поэме Р. Штрауса получает совсем иную — земную и реальную — характеристику через жанр эффектного венского вальса с типичным для этого бытового жанра соло скрипки. Образ космического танца приобрел вполне приземленное звучание: «великому пророку пришлось спуститься с горных вершин — причем настолько основательно, что он очутился в глубокой долине, где раздавались звуки отнюдь не философской, а здоровой, земной, остроумной, блестящей музыки».
Очень интересен финал поэмы. У Ф. Ницше образ главного героя концентрирует вокруг себя все символы и темы своего учения; в отличие от Христа, Заратустра спускается в мир несколько раз, и его встречи с людьми как форма открытия своего и восприятия чужого необходимы для обретения собственного пути — между индивидуализмом и коллективизмом. У Р. Штрауса драматургия поэмы линейна: Заратустра в своей космической пляске воспаряет ввысь, провожаемый взглядом человека. Финальная «Ночная песнь» утверждает мысль о невозможности познания смысла бытия. Мир без Заратустры показан непримиримым тональным конфликтом темы природы, экспонированной во вступлении, и человека (С-ёиг — Н-ёиг). Даже в мистический полночный час противоречие между человеком и природой, миром остается неразрешенным. Соответственно, подлинным героем Р. Штрауса становится не пророческая фигура Заратустры, а обычный, «земной» человек, действенно и духовно и интеллектуально преодолевающий свои сомнения. Антропоцентризм вселенной Штрауса позволил Р. Роллану дать социальную интерпретацию его творчества: он увидел в нем сочетание «презрительного героизма» и «поражения героя-победителя» как персонификации немецкого народа, опьяненного своими не имеющими смысла триумфами.
Артистическая метафизика Фридриха Ницше, сочетающая смелость дискурсивных поворотов, романтическую фрагментарность изложения мысли и ее символистскую зашифрованность, стала плодотворной почвой для возникновения и развития самых различных философско-культурных, социальных и художественных направлений. Спецификой мирового ницшеанства является его многомерность, основанная на протестантской природе философского первоисточника. Безусловно, программный симфонизм Р. Штрауса с его звукоизобразительной и жанровой конкретикой смог художественно воплотить лишь одно из измерений философской поэмы Ф. Ницше, но это симфоническое воплощение обрело художественную автономность; кроме того, композитор во вступительном слове к премьере «снял» критические выпады уточнением жанра как «свободной композиции по Ницше». Сам Ницше признавал, что «произведения этого рода очень требовательны, им нужно время. Чтобы нечто подобное было верно прочтено, надо, чтобы к нему добавился сперва авторитет столетий». Откликнувшись на философию Ницше, а не на его поэзию, Штраус создал своего «Заратустру», придав ему баварские черты и сместив смысловые акценты с пророка на человека. Художественная состоятельность симфонической поэмы «Так говорил Заратустра» устраняет смысловое противостояние произведений Штрауса и Ницше. Сам философ в «Веселой науке» признавал правомочность творческого переосмысления его наследия:
«Но кто ступает собственной тропой,
Тот к свету ясному несет и образ мой».
Е. Щербакова. Разные лики Заратустры: Рихард Штраус versus Фридрих Ницше (научная статья)
Композиции симфонической поэмы Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра»
Предисловие, или Восход
О людях потустороннего мира
О великом томлении
О радостях и страстях
Погребальная песнь
О науке
Выздоравливающий
Танцевальная песнь
Песня ночного странника