Глава 10. «Не давайте святыни псам»
Мы подошли к тексту, точный смысл которого на протяжении многих веков оставался загадкой:
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас ( Мф. 7:6 ).
Чтобы понять смысл изречения и тот ассоциативный ряд, который оно могло вызывать у слушателей Иисуса, нужно обратиться к Ветхому Завету и посмотреть, в каком смысле там говорилось о свиньях, псах, святыне и жемчуге.
Свинья в иудейской традиции считается нечистым животным: закон Моисеев запрещает есть свинину и прикасаться к трупу свиньи ( Лев. 11:7 ; Втор. 14:8 ). В книге пророка Исаии народ непокорный – это народ, который приносит жертвы в рощах, и сожигает фимиам на черепках, сидит в гробах и ночует в пещерах; ест свиное мясо, и мерзкое варево в сосудах у него ( Ис. 65:2–4 ). Когда Господь придет с огнем и мечом, чтобы произвести суд над всякой плотью, тогда те, которые освящают и очищают себя в рощах, один за другим, едят свиное мясо и мерзость и мышей, – все погибнут ( Ис. 66:16–17 ).
Собаки тоже считались нечистыми и презренными животными. В Ветхом Завете о псах упоминается, как правило, не в связи с домашними животными или овчарками, присматривающими за стадом. Обычно имеются в виду бродячие собаки, готовые наброситься на человека и растерзать его. В 21-м псалме, воспринимающемся в христианской традиции как пророчество о страждущем Мессии, говорится: Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои ( Пс. 21:17 ). О беззаконниках Псалмопевец говорит, что они воют, как псы, и ходят вокруг города ( Пс. 58:7, 15 ). Псы питаются человеческой кровью ( 3Цар. 22:38 ; Пс. 67:24 ), едят трупы людей ( 3Цар. 14:11; 16:4; 21:23 ; 4Цар. 9:10, 36 ). Сравнение человека с собакой воспринималось как сильное оскорбление ( 1Цар. 17:43 ; Ис. 56:10–11 ).
Слово «святыня» (евр. קדשׁ qoḏeš) в Ветхом Завете употреблялось, в частности, в отношении жертвенного мяса. Об овне, которого приносили в жертву при поставлении в священники, говорится: Пусть съедят Аарон и сыны его мясо овна сего из корзины, у дверей скинии собрания, ибо чрез это совершено очищение для вручения им священства и для посвящения их; посторонний не должен есть сего, ибо это святыня; если останется от мяса вручения и от хлеба до утра, то сожги остаток на огне: не должно есть его, ибо это святыня ( Исх. 29:32–34 ). Однако термин «святыня» имел и более широкое применение: святыней называли остатки хлебного приношения ( Лев. 2:3, 10; 7:12 ), жертву за грех и жертву повинности
( Лев. 6:17, 25, 29; 7:1, 6 ), жертвенник ( Исх. 29:37; 30:10; 40:10 ) И его принадлежности ( Исх. 30:29 ), миро священного помазания ( Исх. 30:31–32 ) и другие предметы, которые посвящались Богу. Золотая дощечка с надписью «святыня Господня» изготовлялась для ношения священниками ( Исх. 39:30–31 ).
Жемчуг в Ветхом Завете воспринимался как символ самого драгоценного, чем может владеть человек. В книге Притчей Соломоновых о мудрости говорится, что она лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с нею ( Притч. 8:11 ), а о добродетельной жене – что цена ее выше жемчугов ( Притч. 31:10 ). Жемчуг в древности добывался с большим трудом. Об этом в VII веке свидетельствует Исаак Сирин, который был с юности знаком с ремеслом ныряльщика:
Буквальный смысл рассматриваемого нами изречения из Нагорной проповеди предполагал, что под святыней понимается жертвенное мясо: именно так, по-видимому, воспринимали это слушатели. Слова не бросайте жемчуга вашего перед свиньями ( Мф. 7:6 ) являются смысловым расширением слов о святыне и псах. Слова чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас ( Мф. 7:6 ) следует понимать как относящиеся не только к свиньям, но и к псам: напасть на человека и растерзать его могут скорее псы, чем свиньи, но и от тех, и от других нужно оберегать святыню.
Таким образом, в Древней Церкви изречение из Нагорной проповеди воспринимали прежде всего как призыв оберегать Евхаристию от посторонних.
Но было и иное толкование: под свиньями и псами понимали различного рода лжепророков, еретиков и отступников. Это толкование восходит к словам апостола Петра:
Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. Они, как бессловесные животные, водимые природою, рожденные на уловление и истребление, злословя то, чего не понимают, в растлении своем истребятся. Произнося надутое пустословие, они уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении. Ибо если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди. Но с ними случается по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи ( 2Пет. 2:1, 12, 18, 20–22 ).
Григорий Богослов использовал оба образа – псов и свиней. При этом образ свиней используется для указания на лиц, которые изменяют истинному учению, становятся отступниками от христианской веры:
Все мы благочестивы единственно потому, что осуждаем нечестие других, а суд предоставляем людям безбожным, даем святыню псам, бросаем жемчуг пред свиньями, разглашая Божественное тем, у кого не освящены и слух и сердце. Что же сказать о. людях, которые. с жадностью, как свиньи, кидаются на всякое учение и попирают прекрасный жемчуг истины? Или о всех тех, которые. готовы слушать всякое учение и всякого учителя. а потом. нагруженные и подавленные учениями всякого рода, переменив многих учителей. начинают выказывать одинаковое отвращение ко всякому учению и. осмеивать и презирать саму веру нашу. Поэтому-то легче вновь запечатлевать истину в душе, которая подобна еще не исписанному воску, чем поверх старого текста, то есть после принятых злых правил и догматов, начертывать слово благочестия. 438
Guelich R. A. The Sermon on the Mount. P. 354.
Исаак Сирин. Второе собрание. Беседа 34, 4 (CSC O 554, 136). Рус. пер.: С. 250.
Толкование Евангелия на каждый день года.
Суббота 2-й седмицы по Пятидесятнице
Сказал Господь: не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего. Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.
«Не судите, да не судимы будете, – говорит Господь, – ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить». Не судите. Мы должны судить себя, свои поступки, но не ближнего своего. Мы не должны сидеть на седалище судей, слово которых – закон для всех. Мы не должны свысока смотреть на кого-либо. Мы не должны судить поспешно. Мы не должны судить пристрастно. Мы не должны судить безлюбовно, немилосердно, тем более, мстительно, с пожеланием зла. Мы не знаем всех обстоятельств, особенностей личности и жизненного пути человека, о котором судим. Мы не должны судить сердечные намерения и помышления других, потому что есть один только Сердцеведец Господь. Мы не должны судить о вечной их участи, потому что этот суд нам не принадлежит. Кто ты, чтобы судить раба чужого? Своему Господу он стоит, и своему Господу падает. Основание для воспрещения такого суда – в том, что мы тоже будем судимы.
Если мы берем на себя судить других, мы должны ожидать, что и мы будем тем же судом судимы. И не только человеческим, но Божиим. Бог простит тех, кто прощает, и не будет судить тех, кто не судит. И милостивые помилованы будут. Непреложен небесный закон: «какою мерою судите, такою и вам будут мерить». Может быть, уже в этом мире – так что можно будет увидеть свой грех во внезапно постигшем нас наказании. Что станет с нами, если Бог будет столь же точен и беспощаден в суде над нами, как мы бываем порой над другими? Все приговоры, вынесенные нами другим, падут на наши головы.
Однако из того, что мы не должны судить других, вовсе не следует, что мы не должны обличать других. Это наша христианский долг, и, исполняя его, мы, как говорит апостол Иаков, можем спасти чью-то душу от смерти. Тем не менее, не каждому дано обличать. Те, кто виновен в тех же самых грехах, в которых они обвиняют других, или даже худших, будут посрамлены. И, конечно же, не будет никакой пользы от их обличений.
Иные готовы затеять ссору из-за мелочей, в то время как сами позволяют себе серьезное отступничество от веры. Они зорко высматривают сучок в чужом глазу, а бревна в своем глазе не замечают. Степени грехов различны. Одни грехи могут быть как сучок, другие – как бревно. Одни – как комар, другие – как верблюд. Это не значит, что может быть грех, о котором позволительно сказать, что он слишком мал. Потому что всякий грех совершается против великого Бога. Наши собственные грехи должны восприниматься нами большими, чем те же самые грехи других, потому что они изнутри поражают нас. Гордость и отсутствие любви и сострадания к другим – самое большое бревно в нашем глазу, от которого происходит слепота лицемерия. «Лицемер! – говорит Христос. – Где же твоя ненависть ко греху, если собственный грех ты лелеешь?» «Как скажешь ты брату твоему – как ты скажешь ему не стыдясь: дай, я помогу тебе, в то время как сам погружаешься в бездну погибели?»
Что же нам делать, если мы призваны вместе со всею Церковью обличать мир о грехе, о правде и о суде? Неужели мы должны замолчать от сознания собственной греховности? Господь предлагает нам единственное спасительное решение. «Вынь прежде, – говорит Он, – бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего». Наши собственные грехи не могут быть оправданием нашего молчания перед лицом торжествующего беззакония. Это молчание явилось бы только усугублением нашей греховности. Но мы должны перемениться сами, прежде всего, если на самом деле хотим помочь лежащему во зле миру. Проповедники истины и покаяния должны, в конце концов, по дару Христа, быть из чистого золота.
И Господь говорит, что не все могут воспринять эту проповедь Церкви: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями». Среди рода лукавого и прелюбодейного есть такие, кто столь долго ходил на совет нечестивых, что теперь уже восседают на седалище губителей. Они исполнены ненависти ко Христу, и снова готовы, как это было уже неоднократно в истории, растерзать тех, кто Христовы.
Однако мы должны проявлять осмотрительность в обличении всех не принимающих истину, как свиней и псов. Многие навсегда отвернулись от Церкви по этой причине, в то время как если бы была проявлена рассудительность, они могли бы быть спасены. Господь заботится о безопасности народа Божия и обещает сохранить Свою Церковь среди всех испытаний.
Только бы мы хранили верность Господу, и были в непрестанном единении с Ним в нашей молитве. Три Его призыва: «просите, ищите, стучите» звучат как один: «молитесь, молитесь и снова молитесь». Просите, как нищий просит милостыни, и вам дано будет узнать благодать. Просите, как заблудившийся путник просит показать дорогу, и вы увидите, что Христос – это путь. Ищите, как ищут самое драгоценное сокровище, которое потеряли. Стучите – в двери дома Божия: «Господи, Господи, отвези нам!» Потому что Сам Господь стоит у дверей нашего дома и стучит. Мы должны не только просить, но и искать. Не только искать, но стучать – непрестанно, неотступно, взывая, умоляя, сражаясь, как Иаков, с Богом. Человеку, когда ему без конца надоедают с просьбами, свойственно раздражаться, а Бог – чем с большими нуждами и просьбами мы обращаемся к Нему, тем большей любовью Он исполняется к нам.
От Матфея 7 глава
Стих 1
Это относится к тому, что говорит [апостол] в другом месте: Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога ( 5 Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога. 1 Кор. 4:5). Следовательно, некоторые дела — двоякие, о которых мы не знаем, с каким намерением они совершаются, поскольку они могут стать и плохими, и хорошими, которые опрометчиво судить и, в особенности, осуждать.
Однако и для их суда придет время, когда Господь осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения. Так же и в другом месте тот же апостол говорит: Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению, а некоторых открываются впоследствии ( 24 Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению, а некоторых открываются впоследствии. 1 Тим. 5:24). Явными он называет те, о которых ясно, с каким намерением они совершаются. Они ведут к осуждению, то есть, если последовало их осуждение, оно не случайно.
«О Нагорной проповеди Господа» 2.18.60. Сl. 0274,2.60.1372; PL 34:1297.
Стих 2
Некоторые дела — двойственны: мы не знаем, с каким намерением они совершаются, и их опрометчиво судить и осуждать, пока не подошло время суда
Стих 3
И хорошо сказано: Лицемер! Ведь осуждать пороки есть дело честных и доброжелательных людей. Когда это делают злые, они, как лицемеры, играют чужие роли, скрывая под маской свою суть, и изображают с помощью маски то, чем не являются. Таким образом, под именем лицемеров тебе следует понимать притворщиков. И особенно остерегаться того назойливого рода притворщиков, которые с ненавистью и завистью предпринимают обличение всех пороков и желают при этом казаться дающими советы. Потому следует благочестиво и осмотрительно бдить, чтобы, когда необходимость будет вынуждать нас осуждать или упрекать кого-то, мы сперва рассуждали, является ли порок таким, которого мы никогда не имели или от которого мы уже избавились.
И если мы никогда не имели его, то должны помышлять, что мы — люди и могли бы иметь. А если имели и избавились, то следует вспомнить об общей немощи, чтобы этому осуждению или упреку предшествовала не ненависть, а милосердие, и чтобы это послужило к исправлению или обращению того, ради которого мы делаем это (ведь результат неясен), но мы были бы спокойны благодаря честности нашего взгляда. Если же, поразмыслив, мы обнаружим, что сами пребываем в том же пороке, что и тот, кого собирались осудить, то да не осудим и не упрекнем, но станем горько плакать и призывать не его к повиновению нам, но к обоюдной решимости [избавиться от этого порока]!
О нагорной проповеди Господа 2.19.64. Сl. 0274,2.64.1459; PL 34:1298-99.
Стих 6
В этой заповеди, в которой нам запрещается давать святыни псам и бросать жемчуг наш перед свиньями, следует тщательно исследовать, что такое святыня, что — жемчуг, что — собаки, а что — свиньи.
Святыня — это то, что нельзя осквернять и истреблять. Даже попытка и желание совершить такое злодеяние вменяется в вину, хотя эта святыня остается неуязвимой и нетленной по природе. Жемчуг же означает некие духовные [вещи] большой ценности; и, поскольку он скрыт втайне, его словно бы извлекают из глубины и находят под покровом аллегорий, словно в открытых раковинах. Таким образом, становится понятно, что одну и ту же вещь можно назвать и святыней, и жемчугом, святыней — оттого что ее нельзя истреблять, а жемчугом — потому что ею нельзя пренебрегать. Однако всякий пытается истребить то, что не желает оставить в целости, и пренебрегает тем, что считает ничтожным, полагая, что оно как бы ниже его самого. Потому попранным называется все то, чем пренебрегают.
О псах говорится, потому что они бросаются на растерзание и все разрывают на части, ничего не оставляя нетронутым. [Господь] говорит: Не давайте святыни псам, потому что даже если ее и нельзя растерзать и истребить и она остается целой и невредимой, следует принять во внимание тех, кто решительно и самым враждебным образом противодействует этому и, насколько в их власти, если бы можно было, пытается уничтожить истину. Свиньи же, хотя и не нападают, как собаки, кусая, однако оскверняют, вытаптывая все вокруг. Поэтому не бросайте, сказано, жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Таким образом, я считаю, что мы вполне справедливо назвали псами тех, кто нападает на истину, а свиньями тех, кто пренебрегает ею.
Также сказано: чтобы они, обратившись, не растерзали вас, а не: «не растерзали сам жемчуг». Ибо даже когда обращаются, поправ жемчуг, чтобы услышать что-то еще, они растерзают того, кто бросил жемчуг, который они попрали. Ведь нелегко понять, что может быть угодно тому, кто попрал жемчуг, то есть пренебрег божественным, найденным с огромным трудом. Однако я не пойму, почему они не растерзают с яростью и негодованием того, кто их наставляет. Ведь и псы, и свиньи — нечистые животные. Поэтому следует остерегаться, чтобы не открыть ничего тому, кто не способен вместить. Лучше пусть он ищет то, что скрыто, чем преследует или пренебрегает тем, что открыто. И не нашлось другой причины, почему они не воспринимают то, что очевидно и важно, кроме ненависти и презрения, из-за которых одни названы псами, а другие свиньями.
О нагорной проповеди Господа 2.20.68-69. Сl. 0274,2.68.1527-69.1555; PL 34:1300.
Стих 7
Когда было заповедано: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями ( 6 Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Мф. 7:6), слушатель, осознавая свое неведение и немощь и слушая наставление не давать того, что, как он знал, сам еще не приобрел, мог прийти и сказать: «Какую святыню Ты запрещаешь мне давать псам и какой жемчуг бросать перед свиньями, когда я до сих пор не вижу, что обладаю ими?» Господь ответил наилучшим образом, говоря: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибo всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Просить относится к вымаливанию здравия и крепости души, чтобы мы могли исполнять то, что нам заповедано; искать же — к обретению истины. Ведь поскольку блаженная жизнь состоит из деятельности и познания, деятельность требует множества сил, а созерцание — обнаружения вещей. Из этих двух первое следует просить, а второе — искать, чтобы одно было дано, а другое обрелось. Однако познание пути в этой жизни важнее, чем само обладание. Но когда кто обрел истинный путь, то тогда достигнет и самого обладания, которое откроется стучащему. Поэтому, чтобы эти три [вещи], то есть прошение, искание и стучание, стали очевидными, давайте рассмотрим их на примере человека, который не может ходить из-за слабости ног. А потому прежде всего он должен быть исцелен и укреплен для ходьбы; и [именно] к этому и относится то, что сказал [Господь]: Просите.
Стих 9
Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него.
Но каким же образом злые дают благие [деяния]? Злыми [Христос] назвал приверженных к этому миру и грешников. Блага же, которые они дают согласно их представлению, должны быть названы благами, потому что они совершают их как благо. И хотя в природе вещей это — блага, но они преходящи и относятся к этой немощной жизни. И всякий, кто зол и дает их, дает не от себя; ибо Господня земля и что наполняет ее, Сотворившего небо и землю, море и все, что в них ( 6 сотворившего небо и землю, море и все, что в них, вечно хранящего верность, 1 Псалом Давида. [В первый день недели.] Господня земля и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней, Пс. 23:1; 145:6). Поэтому мы можем весьма сильно уповать на то, что Бог даст блага нам, просящим, и не может нас обманывать, чтобы мы получили одно вместо другого, когда просим у Него. Хотя мы и злы, знаем, что Он даст то, о чем просим! Ведь не обманываем же мы наших детей. И какие бы блага ни давали, мы даем их не от себя, но от Бога.
О нагорной проповеди Господа 2.21.73. Сl. 0274,2.73.1675 [*]. — PL 34:1303.
Стих 12
[Мне] кажется, что эта заповедь касается любви к ближнему, а не к Богу, хотя в другом месте [Христос] говорит, что на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки ( 37 Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: 38 сия есть первая и наибольшая заповедь; 39 вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; 40 на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Мф. 22:37-40). Ведь если бы Он сказал: Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали, так и вы поступайте, то одной этой фразой охватил бы и ту, и другую заповедь с обеих сторон. Легко было бы сказать, что каждый хочет быть любимым и Богом, и людьми. Итак, в то время как одна [заповедь] повелевала ему, чтобы он поступал так, как хотел, чтобы поступали с ним, другая повелевала, чтобы он возлюбил и Бога, и людей. Когда же о людях говорится отчетливее: Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, то это, как кажется, не что иное, как: Возлюби ближнего твоего, как самого себя ( 39 вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; Мф. 22:39). Однако не следует беспечно оставлять без внимания то, что Он добавил: Ибо в этом закон и пророки. Он не только говорит, что в этих двух заповедях утверждается закон и пророки, но и добавляет: весь закон и пророки ( 40 на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Мф. 22:40), в том смысле, что это — полное пророчество. А поскольку здесь Он не добавил этого, то оставил место для другой заповеди, которая касается любви к Богу. Однако здесь, поскольку Господь излагает заповеди чистого сердца, и относительно людей следует остерегаться, как бы не имел кто двуличного сердца, у которого сердце может быть скрыто, именно это следовало предписать. Ведь, пожалуй, нет никого, кто хотел бы, чтобы кто-нибудь поступал с ним двулично.
О нагорной проповеди Господа 2.22.75. Сl. 0274,2.75.1717; PL 34:1304.
Стих 13
Итак, далее Господь говорит: Входит тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их. Он говорит это не потому, что иго Господа мучительно и бремя Его тяжко, но потому, что лишь немногие желают завершить труды и мало кто верит Ему, взывающему: Придите ко Мне все труждающиеся, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко ( 28 Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; 29 возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; 30 ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко. Мф. 11:28-30). Потому эта проповедь началась словами о смиренных и кротких сердцем, что благое иго и легкое бремя многие с презрением отвергают и лишь немногие принимают; но [только] с ним может быть узким путь, ведущий в жизнь, и тесными врата, которыми входят в нее.
О нагорной проповеди Господа 2.23.77. Сl. 0274,2.77.1764; PL 34:1304-5.
Стих 19
В этом месте особенно следует остерегаться заблуждения 1 тех, кто понимает под этими двумя деревьями (Ср. 17 Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. 18 Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Мф. 7:17-18) две природы, из которых одна — божественная, а другая — ни принадлежит Богу, ни исходит от Бога. Это заблуждение уже довольно подробно обсуждалось и в других книгах и, если этого недостаточно, будет обсуждаться и в дальнейшем; сейчас же следует показать, что эти два дерева не годятся для [их] толкования. Прежде всего потому, что совершенно очевидно, что Он говорит о людях, так что всякий, кто читал предшествующее и последующее, поразился бы их ослеплению. Затем, они обращают внимание на то, что сказано: Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые ( 18 Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Мф. 7:18), и потому полагают, что ни злая душа не может стать лучше, ни добрая — хуже, как если бы было сказано: «Не может дерево доброе стать худым, ни дерево худое — добрым». Но ведь сказано: Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Дерево — это, разумеется, сама душа, то есть сам человек, а плоды — человеческие поступки. Поэтому не может плохой человек поступать хорошо, а хороший поступать плохо.
О нагорной проповеди Господа 2.24.79. Сl. 0274,2.79.1796; PL 34:1305.