О ношении подрясника в миру
Как следует одеваться священнику вне храма?
Вопрос встал, когда меня рукоположили в диаконы. Это касается всех трех степеней священства. После советского периода эта тема необычайно важна для духовенства.
Итак, что говорят по этому вопросу церковные правила:
27 правило Трулльского Собора гласит: «Никто из числящихся в клире да не одевается в неприличную одежду, ни пребывая во граде, ни находясь в пути, но всякий из них употребляет одежды, уже определенные для состоящих в клире. Если же кто учинит сие: на одну седмицу да будет отлучен от священнослужения».
Епископ Никодим (Милаш) так и истолковывает этот канон: «Правило ясно. Как во времена Трульского Собора предписана была форма одежды для священнослужителей, так и ныне этот вопрос урегулирован законодательством поместных Церквей, и поэтому каждый клирик должен подчиняться; иначе согласно этому правилу, подлежит отлучению от священнослужения на одну седмицу».
16 Правило 7 Вселенского собора: «Всякая роскошь и украшение тела чужды священнического чина и состояния. Сего ради епископы, или клирики, украшающие себя светлыми и пышными одеждами, да исправляются. Аще же в том пребудут, подвергати их епитимии… аще обрящутся некие, посмеивающиеся носящим простое и скромное одеяние, епитимией да исправляются… Понеже, от древних времен, всякий священный муж довольствовался нероскошным и скромным одеянием: ибо все, что не для потребности, но для убранства приемлется, подлежит обвинению в суетности, якоже глаголет Василий Великий…».
Теперь хочется услышать мнения пастырей Православной Церкви
Епископ Антоний (Азизов), Ахтубинск:
Когда я учился в духовном училище, туда однажды приезжала комиссия во главе с одним архиереем, нас собрали в зале и кто-то из семинаристов задал точно такой же вопрос.
Никогда не забуду гениальную, на мой взгляд, фразу, которую сказал тот владыка: «Эта одежда спасёт вас от многих грехов».
Конечно, это внешняя форма, но она помогает священнику не потерять осознание себя именно священнослужителем.
Хотя я вполне допускаю и не вижу в этом ничего криминального, если священник в некоторых ситуациях одевает приличную и строгую одежду, которая будет его каким-то образом характеризовать. Батюшку всегда видно, даже если он в светской одежде. Искусственно скрывать это — конечно, неправильно.
Своим отцам я часто говорю, что приветствуется, если они будут чаще одевать священническую одежду, но и одеть светскую одежду в некоторых ситуациях тоже не зазорно.
Епископ Мефодий (Кондратьев), Каменск-Уральский
Лучше ходить всегда в священнической одежде. Желательно, кроме подрясника носить ещё и рясу (верхнюю одежду), либо жилетку, которая символизирует рясу. Это очень помогает самому священнику вырабатывать правильное самоощущение. Священство не снимешь с себя и не повесишь на гвоздик. А когда человек снимает свою одежду и вешает на гвоздик, то вот это чувство постепенно может от него отойти, что он священник и днём и ночью и всегда и везде. Может возникнуть такое внутреннее состояние, что вот повесил на гвоздик своё священство, а потом снял его с гвоздика, и принял своё священство опять.
Есть церковный канон, который говорит, что если священник в каком-то случае скажет, что он не священник или скроет это, когда его спросят, то это является поводом для извержения его из сана. Были времена гонений, или в некоторых странах это чревато мученичеством, но не во времена гонений, в каком-то плане снятие своей одежды — есть некая форма подспудного отречения от своего священства. Не в прямом смысле, конечно. Вот я снял одежду — я уже как-бы не священник. Я уже там, где священнику быть нельзя. Я уже делаю то, что священнику делать не до;лжно.
Не знаю, у меня такое мнение. Как-то я начал носить эти одежды с тех пор, как стал священником.
И был один случай (заграницей) — мне подарили костюм. «Вот, — думаю, — заграницей, ну надену костюм, чтобы не привлекать внимание». И меня мои чада одёрнули: «Батюшка, как?! Мы не можем, чтобы Вы были не в облачении». Они просто не представляют, как батюшка может быть в другой одежде.
И другой случай. Ещё в начале священства разбирал печь в храме, ну и без подрясника оделся в одежду, в какой удобнее было бы работать — залезать в печку, в сажу. И когда в таком виде вышел, увидел какой шок был на лицах сотрудников прихода, кто был рядом. То есть видеть священника без этой одежды, это было шоковое состояние для них.
Одежда — это гораздо большее, чем нам иногда кажется.
Епископ Пантелеимон (Шатов), Москва
Вопрос ношения священнослужителями гражданского платья, если они занимают светские должности, был поднят на Соборе 1917-го года, но даже не был принят к рассмотрению. Настолько сто лет тому назад возможность ношения священником партикулярного платья казалось неприемлемым для большинства тогдашних священнослужителей.
Прошло сто лет. Мы пережили страшнейшие гонения во всей истории, во время которых не только ношение духовной одежды, но и ношение бороды или, по обычаю русских священников, длинных волос, было невозможно. Катакомбные священники брились и стриглись. И батюшки, которые служили в открытых тогда храмах, тоже старались выглядеть не похожими на священнослужителей, и имели вид свободных художников, творческих людей, даже если они носили бороду или длинные волосы.
И в наше время есть священнослужители, которые носят подрясник, и есть священнослужители, которые стараются одеваться в светскую одежду. Есть священники, которые вообще считают допустимым раздеваться до купальных костюмов на пляжах со своими прихожанами или носят шорты, майки или «тишоты». Сейчас существует огромный разброс мнений по этому поводу, и кому-то это не нравиться, кто-то хочет всё свести к единому дресс-коду.
Мне кажется, что свобода, которую сейчас имеет священнослужитель, она очень радостна и очень необходима для жизни.
Я знаю священнослужителей, о. Димитрия Смирнова, например, которые не стригли волосы после того, как стали священниками. О. Димитрия за это преследовал настоятель, его за это не любили сотрудники отдела по делам религий. Но о. Иоанн Крестьянкин его поддержал, и сказал ему, что если хиппи (тогда были хиппи) носят длинные волосы, и их за это преследуют (их тоже преследовали), то почему священник не может носить длинную причёску?
Я знаю священнослужителей, которые не снимают подрясника. Я тоже, когда стал священником, не снимал подрясника, но потом о. Павел Троицкий, дивный замечательный старец, не благословил ношение подрясника на людях. Хотя, конечно, это было такой проповедью в те времена, когда никто в подряснике не ходил. Разные случались случаи, комичные. Бывало люди пугались чуть ли не до инфаркта, встретив фигуру в чёрной рясе. Конечно, иногда отбоя не было от бомжей или от пьяниц. И дети очень живо реагировали на подрясник. Были случаи непонимания. Но иногда у людей появлялись какие-то духовные вопросы, хотя это бывало редко.
Помню, в электричке встретился с одним человеком, который работал раньше охранником в лагере (для заключенных). Так он позвал милиционера, чтобы меня арестовали за то, что я еду в подряснике.
Один подвыпивший мужчина стал надо мной смеяться в автобусе. Но молодые ребята, которые рядом с ним были, спросили, с какой он деревни, и сказали: «Ты что, отец? У нас в деревне атеистов нет! Ты что; вообще?» — защитили меня от этого подвыпившего субъекта.
То есть разные были случаи. Но потом, когда я стал настоятелем больничного храма при 1ГКБ, о. Павел Троицкий написал: «Если храм откроется — тогда можешь носить ряску». Но, правда, в рясе ходить немножко неудобно, поэтому я чаще хожу в подряснике.
На западе митрополит Антоний ходил всё время в подряснике. Видные иерархи Русской Православной Церкви даже указывали на то, что всё-таки подрясник — это нижняя одежда, и нужно одевать рясу, и не всегда были довольны его свободным поведением. Но он себя чувствовал комфортно именно в подряснике.
Я рад, что есть такая возможность, и каждый может выбрать для себя ту форму одежды, которая ему удобней. Мне самому ходить в подряснике более удобно. Я в подряснике чувствую себя ответственным за свой сан, за своё поведение. Я не могу себе представить, что я пойду куда-то без подрясника. Это как-то неудобно, я без подрясника чувствую себя раздетым. А другим людям, наоборот, в подряснике неудобно, они говорят: «В подряснике нужно приподнимать полы». Ну как-то люди ходили раньше в длинных одеждах, и ничего. Занимались работой, трудились, и монахи работали в монастырях, и ничего, не мешало это им никак.
Сейчас изменилось отношение к одежде. Даже наши сёстры милосердия часто вызывают нарекание со стороны людей, которые говорят, что нельзя работать в длинных юбках медицинской сестрой. Мешает длинная одежда. Ну, а как раньше работали сёстры милосердия? На фронте, везде — не мешало? А сейчас мешает.
Так что здесь, мне кажется, вопрос очень субъективный, и решить его сейчас однозначно невозможно. Потому что Церковь очень разнообразна по составу своих членов. Очень много разных мнений. И если сейчас начать с этим бороться, начать настаивать на чём-то одном, то, конечно, может получиться чуть ли не раскол по поводу одежды. Хорошо, что речь идёт о мужчинах. Мужчины как-то более равнодушны к одежде. А женщины — никогда у нас не было таких острых дебатов, с нашим сестричеством чем тогда, когда мы говорили о форме сестёр. Тут могли часами рассуждать на то, какие должны быть платы, какие должны быть халаты, юбки какие должны быть, какой длины, какого цвета. Слава Богу, мужчины более спокойно к этому относятся.
Есть некоторые вещи, которые безусловны для всех. Главное — священник не должен скрывать свой сан. Нужно, чтобы этот стиль одежды не скрывал его священства от окружающих, а наоборот, являл его для других. Это очень важно. В советское время многие носили католические реверенды. Отец Александр Мень, например. И хотя он подрясника не носил, но всем было видно, что это лицо духовное.
С другой стороны, патриарх Алексий, скажем, когда ездил на отдых (сохранились документальные кадры), ходил в костюме, в пиджаке, будучи патриархом. В Турции не разрешают носить подрясник, есть законы по этому поводу. Но у нас, слава Богу, таких законов нет, которые бы запрещали священникам носить такую одежду, или наоборот обязывали.
Говорят, по результатам некоторых социологических исследований, больше всего претензий у людей, которые далеки от Церкви, вызывает именно внешний вид священнослужителей. Небрежность, неаккуратность, она всегда вызывает какую-то неуважительность в отношении к священнику. И в наше время, когда все привыкли одеваться очень хорошо, чисто, красиво, — конечно, вид священника должен быть опрятным. Если только он не юродствует.
Один священник как-то приехал в Троице-Сергиеву Лавру поступать в семинарию. Он работал где-то на скотном дворе летом, и у него под ногтями была чёрная кайма грязи. Он пришёл на приём к владыке, приснопамятному блаженнейшему митрополиту Владимиру, и митрополит Владимир процитировал ему Пушкина:
«Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей».
Архимандрит Платон (Игумнов), Сергиев Посад
По канонам (которые существуют и в настоящее время), священник должен носить священное платье всегда, и никогда не надевать гражданского костюма. В дореволюционное время Святейший Синод разрешал надевать гражданский костюм только тем лицам духовного звания, которые служили за границей. И вот был такой случай. Один священник приехал из Великобритании в Санкт-Петербург и стал совершать прогулки в костюме. Его вызвали в Синод и сказали: «Батюшка, вы находитесь не в Лондоне, а в Санкт-Петербурге, поэтому не забывайте носить духовное платье».
В дореволюционное время предписывалось носить духовное платье, не стричь волосы и бороду. Но когда произошла революция, священники (по понятным причинам) стали носить на улице либо церковное платье под гражданской одеждой, либо просто гражданскую одежду. И это тогда стало уже нормой, хотя канонического основания эта традиция не имеет.
Архимандрит Спиридон (Письменный)
Протоиерей Роман Братчик
Можно ли мирянину носить подрясник
Записки попадьи: особенности жизни русского духовенства
Эта книга задумана как рассказ о жизни, быте и семейном укладе российских православных священников.
Годы безбожия и гонений на Церковь и верующих давно канули в лету. Никого не удивляют храмы, которые строятся и восстанавливаются из разрухи, члены правительства, которые появляются в церквах по большим праздникам и встречаются с высшим духовенством на официальных мероприятиях.
Но все же каждый раз, когда люди видят в метро, на улице или в магазине священника в черной рясе, обязательно бросают удивленные взгляды, точно видят пришельца из космоса или, как минимум, из прошлого века.
Эта книга — взгляд изнутри, повествование человека, который не понаслышке знает о жизни духовного сословия в современной России.
Правда, и ничего, кроме правды — таков замысел автора.
Все видят храмы, но не все знают, что происходит внутри. Все видят священников, но далеко не все знают, как они живут.
В России давно не существует сословных делений, но, пожалуй, единственное сословие, которое выжило и продолжает существовать — это духовенство.
О его жизни, быте, традициях практически ничего не известно нашим соотечественникам, не говоря уже о зарубежных собратьях. Тем не менее, именно эта сторона жизни всегда вызывала неподдельный интерес, как правило, обрастая сказками и народными легендами.
Если священник идет по улице в рясе и с крестом, на него всегда оглядываются, а если он еще и с женой, это вызывает уже почти истерическое любопытство.
Кстати, еще десять лет назад многие наши сограждане даже не знали, что православные священники в основном женатые. Очень часто, когда я появлялась на улице с мужем, нам задавали вопросы типа:
— Скажите, а разве священникам можно жениться?
Или какой-нибудь подвыпивший мужичок, отваливший от пивной, мог бросить реплику:
— Батюшка, а вам с женщинами ни-з-зя!
На что мой муж отвечал:
— С женщинами ни-з-зя, а с женой можно.
Да, видимо, наши сограждане, насмотревшись мексиканских сериалов, в которых обязательно присутствует какой-нибудь падре Бениньо, совсем позабыли родную литературу, например сказку А. С. Пушкина «О попе и о работнике его Балде». В сей знаменитой сказке попадья-то имелась.
Религиозные русские и новые священники
Все знают, что в Израиле существуют религиозные и нерелигиозные евреи.
Религиозные евреи четко отделяют себя от светского общества, не желая иметь с ним ничего общего, поэтому израильское общество расколото на две половины.
В России подобные понятия тоже существуют, только негласно.
Ни одному русскому не придет в голову охарактеризовать себя как религиозного или нерелигиозного. Хотя практически каждый второй называет себя православным, но из этого не следует, что он религиозен. Так же, как в Израиле почти любой еврей может назвать себя иудеем, но это еще не означает, что он религиозен или нерелигиозен.
Религиозного русского можно охарактеризовать как человека, активно живущего церковной жизнью и поэтому в той или иной степени отделяющего себя от всего светского. Это не значит, что он не работает на светской работе, а его дети не посещают школу в соседнем дворе. Он и работает, и дети его учатся, но религиозные русские отделены от светского общества, а более всех отделено духовенство, стоящее во главе русского религиозного сообщества.
И раз уж мы говорим об особенностях жизни нового духовного сословия в новой, посткоммунистической России, хочется рассказать совсем немного и о старом духовном сословии — в старой России. И конечно, лишь с точки зрения обывателя.
В старой России, до 1917 года, общество жестко делилось на сословия. Браки между представителями разных сословий совершались крайне редко. В одном художественном произведении, уже не помню, в каком, мать-купчиха возмущалась до глубины души, что дочь осмелилась просить у маменьки с папенькой благословение выйти замуж за семинариста. «Чтоб дочь да попадьей была!» — негодовала купчиха. Правда, я знаю одну подобную историю, которая произошла в наше время, но о ней позже.
Так что же было тогда духовное сословие?
Начнем с того, что священник прежде всего был государственным чиновником, а Церковь кроме духовного окормления паствы выполняла еще и роль государственной организации, то есть роль современного ЗАГСа — со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Дети священнослужителей должны были идти по стопам отцов не по призванию, а по происхождению. Отсюда карьеризм, цинизм и прочие извращения того времени. Среди поповских детей было много революционеров и озлобленных безбожников. Яркий пример писатель Помяловский — сын священника, прошедший стандартный путь поповича и впоследствии прославившийся скандальным по тем временам произведением «Очерки бурсы». Не стоит рассматривать «Очерки…» как историческое пособие, ибо если принять все описанное там за правду, то не было бы у нас противоположных, положительных примеров. А ведь несмотря на такие условия, даже тогда появлялись великие святые, например Иоанн Кронштадтский, выходец из того же сословия, что и Помяловский, — сын бедного деревенского дьячка, который после окончания Санкт-Петербургской духовной академии, чтобы получить приход, женился на так называемой «закрепленной» невесте. Схема получения сана и прихода стандартная для того времени, но результат противоположный. Разница в том, что один был верующий и горел любовью ко Христу, которому и собирался посвятить жизнь, а другой нет.
Как ни странно это звучит, но революция и отделение Церкви от государства явились великим благом для самой Церкви, которая страданиями очистилась от той порочной системы, в которой пребывала долгое время. И само священство было как бы просеяно, как говорится в Писании, отделены были овцы от козлищ. Овцы стали мучениками за веру, а козлища отреклись от нее, — веры, впрочем, у них и не было, а была только сословная принадлежность. Но после революции Церковь еще долго была вынуждена существовать в условиях советского социализма, подвергаясь постоянным притеснениям и гонениям.
После падения коммунистического режима был упразднен институт уполномоченных по делам религий. Именно уполномоченные решали, кого допустить, а кого не допустить в семинарию, кому принимать сан, а кому не принимать. Не всякий желающий мог стать священником. Стоило только изъявить желание принять сан, как власти тут же выстраивали на пути человека массу препон. А имея высшее образование, попасть в семинарию или рукоположиться было практически невозможно. Например, один ныне известный московский священник рассказывал, как, будучи крупным ученым, ради возможности принять сан вынужден был уволиться из своего НИИ и устроиться работать при храме дворником. Но так обстояло дело с русскими.
Можно ли мирянину носить подрясник
Недавно правящий архиерей Запорожской епархии УПЦ архиепископ Лука (Коваленко) издал указ, которым обязал всех священнослужителей появляться в храме и на церковной территории непременно в подряснике. В качестве размышления над этой темой публикуем мнение протоиерея Игоря Саввы, настоятеля храма святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери из Софии при 9-й городской больнице Запорожья.
Должен ли священнослужитель резко отличаться от окружающих людей своей повседневной одеждой? Речь идет не о богослужебном облачении – ризах. Ризы — не столько одежда священника, сколько принадлежность богослужения. Их не носят, а одевают для совершения богослужения. Вопрос касается именно бытовой одежды священства – подрясника и рясы. С одной стороны, как замечает архим. Киприан (Керн), эта одежда «удерживает священника от многих его сану несвойственных слов, жестов, поступков, от посещений им неудобных мест… зовет к степенности, к скромности, строгости, целомудрию». С другой, в условиях секулярного общества она выглядит странно и даже вызывающе. Подрясник иногда привлекает внимание людей, агрессивно настроенных, пьяных и, наоборот, отпугивает тех, кто задается духовными вопросами, представляясь им корпоративной униформой. Наконец, он просто неудобен во многих случаях повседневной жизни. Как отмечает архим. Киприан (Керн) в книге «Православное пастырское служение», необходимо, чтобы священник «свою духовную одежду не ставил в смешное положение. Нести вещевой мешок с базара или бутылки с молоком, распустив по плечам волосы и нося на груди крест, — никак не может не вызвать улыбки у проходящих. Священник тогда сам будет себя чувствовать неловко».
Вопрос об обязательности бытовой священнической одежды должен быть рассмотрен в нескольких аспектах: каноническом, историческом и миссионерском. Существуют ли правила, регламентирующие бытовую одежду священнослужителя? Всегда ли духовные особы отличались одеждой от окружающих, когда и в связи с чем такое отличие появилось? Помогает ли отличие в одежде делу церковного благовестия в условиях современного мира? Вот три главных вопроса, на которые мы должны ответить.
Каноны Церкви о подряснике
Архимандрит Киприан (Керн) пишет, что «никаких канонических предписаний о покрое одежды духовной не существует». Действительно, одежда священнослужителей упоминается всего несколько раз в канонах, и эти упоминания не предписывают какой-то формы, покроя или цвета.
27 правило Трулльского Собора гласит: «Никто из числящихся в клире да не одевается в неприличную одежду, ни пребывая во граде, ни находясь в пути, но всякий из них употребляет одежды, уже определенные для состоящих в клире. Если же кто учинит сие: на одну седмицу да будет отлучен от священнослужения».
На первый взгляд, речь идет о какой-то, уже ставшей обязательной, определенной «форме» одежды священника. Епископ Никодим (Милаш) так и истолковывает этот канон: «Правило ясно. Как во времена Трульского Собора предписана была форма одежды для священнослужителей, так и ныне этот вопрос урегулирован законодательством поместных Церквей, и поэтому каждый клирик должен подчиняться; иначе согласно этому правилу, подлежит отлучению от священнослужения на одну седмицу». Но, очевидно, он ошибся. Никаких предписаний до нас не дошло, а бытовая одежда священников в эпоху Вселенских соборов, как мы увидим ниже, от обыденной в принципе не отличалась. Более древние толкователи понимают 27 правило иначе. Зонара пишет, что неприличная одежда — это «светлые, пестрые и дорогие одежды… воинские одежды». Вальсамон уточняет, что «одежда, не свойственная клирику, не есть та, какую носят воины, ибо клирик, когда-нибудь надевший такую, подвергнется строгому наказанию, но дорогие златотканые одежды, так называемые в народе перловые узоры и бахромы, и пурпурные одежды, ибо клирики должны быть примером и добродетели, и благообразия, а не роскоши и неблаговидной жизни». Вот какие одежды не подходят для священнослужителей по мысли составителей 27 правила.
Уместно вспомнить слова папы Целестина, жившего немного раньше (Vв.): «отличие клирика составляет образование, а не одежда, поведение, а не покрой платья, чистота ума, а не наряд».
Еще один канон о повседневной священнической одежде с большой убедительностью подтверждает наш вывод: 16 Правило 7 Вселенского собора: «Всякая роскошь и украшение тела чужды священнического чина и состояния. Сего ради епископы, или клирики, украшающие себя светлыми и пышными одеждами, да исправляются. Аще же в том пребудут, подвергати их епитимии… аще обрящутся некие, посмеивающиеся носящим простое и скромное одеяние, епитимией да исправляются… Понеже, от древних времен, всякий священный муж довольствовался нероскошным и скромным одеянием: ибо все, что не для потребности, но для убранства приемлется, подлежит обвинению в суетности, якоже глаголет Василий Великий…».
Слова свт. Василия Великого, приводимые в этом правиле, можно вообще понять как обличение идеи отдельной священнической одежды.
Завершает список канонов о священнической одежде 12 правило Гангрского собора: «Если кто из мужей, ради мнимого подвижничества, употребляет суровую верхнюю одежду и, якобы от сего получая праведность, осуждает тех, которые со благоговением носят шелковые одеяния и употребляют общую и обыкновением принятую одежду, да будет под клятвой».
Это правило обличает противоположную крайность и еще раз удостоверяет нас в том, что священство носило «общую и обыкновением принятую одежду».
Речь о специальных бытовых облачениях идет только в современных церковных постановлениях, начиная с ХХ века. Это определение Священного Синода о допустимости ношения штатской одежды и обычных причесок для духовенства, служащего за границей, принятые в самом начале ХХ века. Также Определение Священного Синода от 11 мая 1934 г. «О ношении духовенством штатской одежды», которое, в условиях существенно изменившегося мира (Православная Империя ушла в прошлое), позволяло духовенству в быту носить обычную для окружающих одежду. Следует отметить, что в Уставе РПЦ (5 гл., 23 п.) сказано: «Определения Священного Синода входят в силу после их подписания и не подлежат пересмотру, исключая случаи, когда представляются новые данные, меняющие существо дела». Никаких попыток отмены этого определения пока не делалось.
Перед рукоположением в диаконы и священники ставленник не берет на себя обязательства всегда и везде ходить в специальной «духовной» одежде, подряснике и рясе. В ставленнических грамотах упоминаний о покрое одежды нет. В тексте «Допроса ставленнику перед рукоположением во священника» встречаем увещание, точно соответствующее духу 27 правила Трулльского собора: «Одежду будет иметь скромную, приличествующую его званию…»
Как видим, в канонах Православной Церкви нет предписаний священству носить особенную, «духовную» бытовую одежду. Откуда же она взялась, как сложился обычай священнослужителей одеваться в свою, резко отличающуюся от общепринятой одежды, «форму»?
История «духовной» одежды
Считается, что подрясник и рясу священники одевают в подражание Господу Иисусу Христу и Его апостолам. Отчасти это так. Подрясник является ни чем иным, как традиционным восточным нижним мужским бельем, длинной рубахой, носимой на голое тело. Сверху на нее надевается верхняя одежда, аналогичная современной рясе.
Правда, современные подрясник и ряса прошли долгий путь развития, чтобы стать специальной священнической одеждой. В первые века в христианской Церкви не было даже богослужебного облачения. Протоиерей Александр Мень пишет об этом в книге «Таинство, Слово, Образ»: «В ранней Церкви не было специальных культовых одежд. Исключение составлял «талит», кусок материи, которым в Иерусалимской общине, молясь, покрывали плечи и голову. Со временемвозникла потребность в облачениях, отвечающих торжественности момента…». О том же говорит преподаватель кафедры литургики ПСТГУ Александр Ткаченко: «В первохристианской Церкви никаких специальных облачений для совершения богослужения не было, кроме ораря у дьякона и епитрахили у священника… а также омофора у епископа…». Орарь, епитрахиль и омофор — это и есть тот самый «талит». Со временем представители трех ступеней складывающейся священнической иерархии начинают его носить по-разному.
Если даже богослужебного облачения не было в первые века, то какой-то особенной, бытовой одежды тем более не могло быть. Апостолы, епископы, пресвитеры ходили в самой обычной одежде, как все окружающие их люди.
Когда Церковь перестала быть гонимой, она существовала в культурной среде Римской Империи. В одежде сохранялись древнеримские традиции. Мужчины носили длинную рубаху с рукавами — тунику, поверх нее надевалась верхняя одежда, доходившая до земли и без рукавов. Плечи в ней делались настолько широкими, что опускались на руки, образуя подобие рукавов. Солдаты и люди низших сословий одевались в короткие, до колен, греческие рубашки, ноги были обнажены, а чуть позже стали применяться панталоны.
На знаменитой мозаике в церкви св. Виталия в Равенне изображены солдаты, придворные, император, епископ и священнослужители. Не зная особенных знаков отличия, по одежде можно отличить только солдат.
Русская одежда, как светская, так и духовная, поначалу испытала большое влияние византийской традиции. Но после XIII века — времени татаро-монгольского нашествия — ее полностью заменила татарская.
Посол Герберштейн так описывает русскую одежду начала XVI века: «Кафтаны они носят длинные, без складок, с очень узкими рукавами, почти на венгерский лад».
Англичанин Флетчер пишет об одежде русских в конце XVI века, в царствование Федора Иоанновича: «Сверх рубахи, изукрашенной шитьем, потому что летом они дома носят ее одну, надевается зипун… потом кафтан, или узкое застегнутое платье с персидским кушаком… Кафтаны шьются обыкновенно из золотой парчи и спускаются до самых лодыжек…»
В «Путешествии Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанном его сыном архидиаконом Павлом Алеппским» хорошо видно, чем отличались священники от других людей высших сословий. Автор пишет, что священники и диаконы носили длинные широкие одеяния из зеленого или коричневого сукна или из цветной ангорской шерсти со стеклянными или серебряными вызолоченными пуговицами от шеи до ног, с застежками из крученого шелка. «Воротник этой одежды суконный или шерстяной, шириною в пядень, он отложной и охватывает шею, доходя до нижней части груди, свободно висит, наподобие того, как надевается епитрахиль… Такова же одежда жен диаконов и священников, дабы знали, что они попадьи. Протопоп делает этот воротник из тяжелой материи, для того чтобы люди отличали его».
«Одежда духовенства по силуэту и покрою от светской не отличалась. Основными видами ее были подрясник типа кафтана и верхняя ряса типа шубы», — пишет Н.М. Каминская в своем исследовании «История костюма».
То же читаем и в книге о. Александра Меня «Таинство, Слово, Образ»: «Внебогослужебная одежда русского духовенства состоит из «полукафтанья», или подрясника, и рясы. Полукафтанье в допетровское время было «мирским» платьем, точно так же как и ряса, имеет покрой повседневной одежды, носимой на Востоке».
На гравюре, слева направо, изображены три москвича и татарский воин.
А это изображение русского дворянина ХVII в., а справа, для сравнения, бытовая одежда священнослужителя.
Русский костюм претерпел значительные изменения в царствование Петра І. В декабре 1701 г. вышел царский указ «О ношении всякого чина людям немецкого платья…», в котором всем слоям русского населения, «кроме духовного чину, свяшенников и церковных причетников, и пашенных крестьян, носить платье Немецкое верхнее Саксонския и Французския…». Выглядело это так: для мужчин — короткий прилегающий кафтан и камзол, длинные чулки и башмаки с пряжками, белый парик или напудренные волосы, бритое лицо; для женщин, в том числе «попадьям и дьяконицам и церковным причетникам», как гласит указ, — широкая каркасная юбка, плотно облегающий лиф с глубоким декольте, парик и туфли на высоких каблуках, яркая декоративная косметика.
Хотя традиционную удлиненную русскую одежду пытались отстаивать при Петре и после его смерти, короткая, европейская, со временем утвердилась в русском обиходе. С этого момента, как видим, бытовая одежда священнослужителей, не тронутая реформами, начинает резко отличаться от одежды других сословий. Это как раз совпадает с серьезными изменениями во всем русском обществе. «Табель о рангах» разделяет всех служивых людей по чинам и рангам. Предписывается носить особую форму не только военным, но и гражданским чиновникам. Священство в результате церковной реформы фактически превращается в отдельный разряд государственных служащих. Архаичная бытовая одежда духовенства становится сословной формой.
Положение резко меняется после революционных потрясений в начале ХХ века. Исчезает сословное деление общества, отменяются и внешние отличия. Форма, значительно измененная, остается только у военных. С другой стороны, священство перестает быть сословием и частью государства. Все это обусловило и другое отношение к священнической бытовой одежде. Она воспринимается как часть церковного служения, а не как знак социального и служебного отличия священства от других людей. Этим и объясняются слова известного священника советских времен, о. Сергия Желудкова, сказанные им в одном из писем 1963 г.: «Ходить по улице в рясе — сегодня это было бы то же самое, как если бы ходить по улице в ризе…».
Мы видим, что в Русской Церкви бытовая одежда священнослужителя резко отличается от бытовой одежды окружающих людей только с XVIII века. Если не учитывать XX век, когда ношение подрясника перестало быть обязательным, это всего 200 лет из двух тысячелетней истории Церкви.
«Духовная» одежда и миссионерская направленность Церкви
Интересно, что в «миссионерские» эпохи, например в апостольском веке, или в первые три века Христианской Церкви у проповедников Евангелия не было необходимости отличаться от своих слушателей особой одеждой. Наоборот, они стремились выглядеть как можно более похожими на них, чтобы говорить с ними на их языке (1Кор 9:22). Особая «духовная» одежда появляется в то время, когда миссионерство практически исчезает или становится исключением.
В настоящее время Церковь оказалась совершенно в новых условиях жизни. Мы, в отличие от дореволюционной Российской империи, живем не в православном, а в секуляризованном обществе. Подавляющее большинство окружающих людей не знает Христа. В лучшем случае им поверхностно знакомы некоторые православные обычаи, да и то понимают их, как правило, в суеверном, языческом духе. Перед Церковью в этой ситуации встает задача миссии с новой, невиданной доселе силой.
Многие священники (и я в том числе) сталкиваются со следующей особенностью восприятия людьми священнической одежды. Подрясник помогает немногочисленным церковным людям, встреченным на улице, опознать священника. Правда, в этом нет необходимости: даже в большом городе многих священников знают в лицо, кроме того, легко узнать священнослужителя по мирному, аккуратному виду, даже если он не носит архаичной прически и бороды. В то же время среди нецерковных людей к облачению проявляют интерес в первую очередь пьяные, враждебно настроенные, атеисты, сектанты, склонные к неконструктивной полемике и пр. Тех же, кто хочет что-то спросить, посоветоваться, просто поговорить, подрясник, наоборот, отпугивает. Получается, что подрясник облегчает общение с церковными людьми, которые и так недостатка в нем не имеют, но затрудняет общение с не церковными людьми, которые в таковом нуждаются. Этот вывод сделан на основе многолетних наблюдений многих священников. Выходит, что из миссионерских соображений священник должен искать способ приблизиться к людям, а не противопоставлять себя им, с помощью особой формы одежды.
Итак: канонических постановлений, предписывающих священнослужителям всегда быть в подряснике, нет. Традиция ношения облачения не является древней, а появляется, практически, в Новое время, причем в связи с сословным делением общества. Миссионерская деятельность Церкви требует от проповедников Слова Божьего не отделять себя от людей внешними знаками, а наоборот, стать ближе к ним. Нужно ли в таком случае священнику носить подрясник всегда и везде?