Так вам шашечки или ехать

Источник

«Вам «шашечки» или ехать?»

28.07.2011 | Авдеенко Сергей | № 02 (197) от 24 января 2011 года

Таксисты — любимые герои кинематографа. Анатолий Папанов в роли лжетаксиста в фильме «Бриллиантовая рука»

«Вам «шашечки» или ехать?» Эти квадратики на желтом фоне родились из извозчика с пролеткой и конной упряжки на постоялом дворе, английского кэба и двадцать четвертой трудяги-«волги» у трех вокзалов. Как менялись со временем «наемный экипаж» и его цена — вспоминал The New Times

С тех пор как прогрессивное человечество познало нехитрую истину, что в ногах правды нет, другая его часть активно принялась извлекать из этого дивиденды. Долгое время считалось, что первое в мире такси, еще конное, появилось в 1639 году, когда лондонские кучера получили лицензию на извоз. В те годы экипажи имели четыре колеса, а к середине XIX века извозчики пересели на двухколесную открытую повозку — кабриолет, который очень быстро стал просто «кэбом». Название осталось таким и сегодня, а лондонский кэб сделался таким же символом Англии, как Букингемский дворец или Тауэр. Тем не менее пальма первенства, согласно некоторым историческим изысканиям, принадлежит Древнему Риму. Уже тогда, поймав такси-колесницу, можно было не торговаться насчет цены проезда к Колизею — на оси колесницы был закреплен «таксометр», обычный таз, в который после каждой стадии (примерно 200 метров) падал камешек. Оплата производилась по числу камешков, оказавшихся в тазу в конце поездки.

На таких экипажах путешествовали на рубеже XIX–XX веков герои фильма «Не горюй»

А вот в России таксометр появился только в конце XIX века. К козлам приторачивался ящичек с окошком, в котором отражалась стоимость проезда по «возвышенной» и нормальной таксе. Вообще же спрос на извозчиков в обеих столицах был большим: уже тогда и Москва, и Питер были крупными транспортными узлами с десятками железнодорожных вокзалов. До появления таксометров пассажирам приходилось отчаянно торговаться, а самые ушлые сбивали цену почти вдвое.

1935 год. Такси на улицах Москвы

«Лихачи» и «ваньки»

Российские извозчики делились на категории. Городского извозчика с полудохлой лошадкой и не самыми удобными санями пренебрежительно называли «ванькой», в поисках пассажиров «ваньки» гоняли по всему городу и запрашивали за любую поездку двугривенный. А вот «лихачей», кучеров с ухоженной и быстрой лошадью и «навороченным» экипажем, найти можно было только у роскошных отелей или дорогих трактиров, где они караулили на выходе пьяненьких и щедрых купцов, офицеров или кавалеров с дамами. Стремясь побыстрее обернуться, они нещадно лупили своих лошадей и мчались по улицам, не обращая внимания на пешеходов. Ну а высшую касту извоза составляли «голубчики», дежурившие исключительно у извозчичьей биржи, в фирменном прикиде: щегольском волане до пят, с высокой талией и сборками сзади, цилиндре из фетра и кожи с металлической пряжкой спереди и личным жестяным номером на воротнике. На копейки они не разменивались, меньше чем за рубль не возили.

Желтые кэбы добрались и до нас

Благодаря книге «Москва и москвичи» Владимира Гиляровского, энциклопедии быта того времени, мы особенно не удивляемся, узнав о том, что и прадедушкам современных таксистов было кому отстегивать. «В Богословском (Петровском) переулке с 1883 года открылся театр Корша. С девяти вечера отовсюду поодиночке начинали съезжаться извозчики, становились в линию по обеим сторонам переулка, а не успевшие занять место вытягивались вдоль улицы по правой ее стороне, так как левая была занята лихачами и парными «голубчиками», платившими городу за эту биржу крупные суммы, — писал Гиляровский. — «Ваньки», желтоглазые погонялки. а также кашники, приезжавшие в столицу только на зиму, платили «халтуру» полиции. Дежурные сторожа и дворники, устанавливавшие порядок, подходили к каждому подъезжающему извозчику, и тот совал им в руку заранее приготовленный гривенник. Городовой важно прогуливался посередине улицы и считал запряжки для учета при дележе».

Отстегивали «таксисты» на рубеже XX века и за не очень тщательно начищенный личный номер, потертый или нечитаемый номерной знак, отсутствие форменной одежды и — совсем как сегодня — за остановку в неположенном месте или за непройденный техосмотр (!). Похоже, наши гаишники, вырабатывая свои писаные и неписаные Правила дорожного движения, не поленились изучить историю вопроса.

Зеленый огонек

Сегодня российские туристы все чаще пользуются такси за границей, зачастую не зная некоторых нюансов. Например, в Италии не стоит пытаться остановить такси на улице: знаменитые italian drivers, как некогда их ленинградские коллеги, предпочитают кучковаться на стоянках, активно общаясь друг с другом. Лучше попросить вызвать такси портье в гостинице или официанта в траттории. Если вдруг вам надоело шляться пешком по историческому центру в Риме, доехать до нужного вам места в этом районе обойдется в €5–7. Сэкономить можно и на аэропортовских трансферах: вместо €70–90, которые вам вчинит турагентство за поездку в один конец, вы набираете один из номеров таксистских кооперативов, где тариф более чем щадящий — €35 и никаких чаевых!

В СССР более-менее развитая служба такси появилась в 30–40-е годы прошлого века с появлением легковых «газиков», окрепла с помощью «побед» и «зимов» и расцвела, когда на улицы вышли «волги». В середине века на дверцах таксомоторов появились шашечки, а в правом углу лобового стекла — зеленый огонек (сменивший красный, булгаковских времен), сигнализирующий о том, что машина свободна. С включением счетчика огонек гас. Однако иногда он гас и с неработающим таксометром. Все таксопарки были государственными, и выручку водитель обязан был сдавать в кассу. Но если ему были нужны «живые» деньги и прямо сейчас, он договаривался с клиентом о цене поездки (как правило, чуть меньше, чем получилось бы по счетчику) и размыкал провод, ведущий к лампочке, чтобы гаишники не впаяли штраф.

В ПАРИЖЕ все обстоит практически так же, как в Вечном городе, разве что поездка в аэропорт чуть дороже — около €40. Там, правда, нет таких замечательных кооперативов, но если перед поездкой не полениться побродить по интернету, можно найти десятки объявлений на русском языке на эту тему. Заодно и пообщаетесь с бывшими соотечественниками. Зато в ГЕРМАНИИ, где такси существенно дороже, нежели в других европейских странах, заказав машину, вы почти наверняка окажетесь в «Мерседесе» Е-класса цвета слоновой кости. Комфорт поездки, несомненно, скрасит ее цену.

Таксисты в накладе никогда не оставались. Нас накалывали в аэропортах и на вокзалах (хрестоматийный пример: с Ленинградского вокзала приезжего везут через всю Москву на Казанский), подсаживали в машину других пассажиров, а деньги брали те же. Некоторые умельцы неведомым образом убыстряли тиканье счетчика; вывешивали табличку «В парк», чтобы отказаться от невыгодной поездки в спальный район или же требовали оплату по двойному тарифу. Самые странные таксисты, конечно же, были в Ленинграде — то ли в связи с какими-то ведомственными инструкциями, то ли в силу снобизма они никогда не останавливались на призывный взмах руки и ехали на едва ли не единственную официальную стоянку у Гостиного двора, даже если там предложение сильно опережало спрос.

И тем не менее, несмотря на все несуразности, к таксистам отношение было особое. Журналисты «меняли профессию», садясь за баранку, — за несколько дней работы «шеф» не хуже ВЦИОМа узнавал практически все о настроениях и чаяниях людей, о социальных срезах и бедах общества. В молодости меняли профессию на день-другой и некоторые счастливые обладатели автомобилей. Лучше всего было калымить перед праздниками: народ метался по магазинам в поисках дефицитного съестного и выпивки для торжественного ужина. Как-то автор за два дня перед ноябрьскими заработал на улицах Москвы больше тогдашней месячной зарплаты, не считая продуктового заказа, которым расплатился один из пассажиров. Побыть на другой стороне баррикады очень полезно: очень быстро понимаешь, что и клиенты бывают не подарок, да и крутить целый день баранку — не сахар.

Кинематографисты любили снимать фильмы о таксистах, сюжеты сами по себе получались динамичными и достоверными. Люди старшего поколения помнят обаятельных мастеров с неизменной кокардой на фуражке: Николая Крючкова в «Горожанах», Алексея Кузнецова в «Зеленом огоньке» и, конечно же, мы никогда не забудем Олега Ефремова в «Трех тополях на Плющихе».

Красивый номер

НЬЮ-ЙОРКСКОЕ такси — одно из лучших в мире. Практически все автомобили в городе «желтого дьявола» — желтого цвета и одной марки: Ford Crown Victoria, так что их легко распознать на улицах. Конечно, большинство таксистов принадлежат к «свежим» иммигрантам, которые перебиваются извозом в поисках лучшей работы, но все они сдали экзамен на английский и даже умеют прокатать вашу кредитку. Каждое такси снабжено тревожной кнопкой и системой спутниковой навигации, так что можно следить за маршрутом. Заказанное по телефону такси приедет без таблички на крыше, чтобы вы почувствовали себя более крутым пассажиром. И одно общее для любого такси в любой стране правило: не садитесь на переднее сиденье! Даже если очень хочется. Моветон.

К началу нового тысячелетия российская служба такси обрела более цивильные формы. Государственные таксопарки сменились частными транспортными компаниями, появились даже «желтые» кэбы. Канули в вечность «волги» с «москвичами», уступив место иномаркам любого класса и комфорта. Шашечки переместились на крыши, как во всех нормальных странах, там же угнездился, как правило, пластиковый розовый короб со светодиодом, сменивший зеленый огонек. В аномальную жару нынешнего лета московские таксисты недосчитались выручки: обычные клиенты предпочитали поездки в подземелье — и быстрее, и не так жарко, хотя в метро кондиционеров, как и в большинстве таксомоторов, нет. Зато нет и пробок. Весной же в крупных аэропортах некоторые «шефы» предлагали «прокатить» если и не на край света, то в ближнюю заграницу, в Берлин, Прагу или Париж — за €2000. Если кто помнит, тогда над Европой несколько дней не летали самолеты из-за частиц пепла на воздушных путях после извержения исландского вулкана. В Москве же, как выяснилось из интернетовских форумов, около трех десятков таксистов с «мультиком» — многократной шенгенской визой.

Наименее организованные из нас, конечно, продолжают ловить транспорт на улице. Правда, чаще всего перед нами останавливаются сегодняшние бомбилы на стареньких «шестерках». Или водители «недопереполненной» маршрутки.

Добродетельный извозчик (который в святочных рассказах обыкновенно возвращает бедному, но честному банковскому чиновнику портфель с двумя миллионами, забытый накануне у него в санях), этот самый извозчик запросил на Пески «полтора целковеньких, потому как на резвенькой и по случаю праздничка», а когда Костыка предложил ему двугривенный, то извозчик назвал Костыку почему-то «носоклюем», а Костыка тщетно взывал к городовому о своей обиде: извозчик умчался на резвенькой.

— Такси свободен! — сказал он, глотая слезы жалости. — Прошу садиться.
— Но, может быть, нам придется ехать далеко, очень далеко, — молвил Остап, — может быть, на край земли, а может быть, еще дальше. Подумайте!
— Куда хотите! — ответил верный Козлевич. — Такси свободен!
Паниковский плакал, закрывая лицо кулачками и шепча:
— Какое сердце! Честное, благородное слово! Какое сердце!

Источник

Шашечки или ехать?

В Тбилиси водитель-частник подъ­езжает к остановке такси, где давно стоит женщина, и, распа­хивая дверь своего авто, предлагает ее подвезти. «Я жду такси», — слышит он в ответ. — «Вам нужны шашечки или вам нужно ехать?!» Этот старый советский анекдот невольно вспоми­нается, когда сталкиваешься с неве­роятной бюрократией, поглощающей нашу науку и образование, причем чем дальше, тем больше. Вроде бы всё делается из лучших побуждений, но… Совершенно очевидно, что хотя некоторые «шашечки» (формально­сти), к сожалению, нужны, всё же они должны быть минимальны и не ме­шать ученым заниматься тем, чем им положено и за что, собственно гово­ря, они получают зарплату, т.е. науч­ными исследованиями.

Непосредственным поводом для данной заметки послужило мое од­нодневное мучение по работе с КИАС, непонятным нововведением РФФИ этого года. От более молодых и го­рячих подавателей заявок на гран­ты этого во многом замечательного и эффективно работающего фонда мне приходилось слышать и доволь­но экспрессивные выражения с ис­пользованием медицинской терми­нологии. Мне еще повезло. Знакомый доктор наук маялся с заполнением рубрик два дня, а другой коллега во­обще не мог заполнить регистрацию (компьютер все время зависал). Чест­но говоря, совершенно не понятно, за­чем всё это надо делать, если учесть, что круг ученых, участвующих в кон­курсах РФФИ, давно сформировал­ся и сведения о подавляющем чис­ле заявителей (и исполнителей) уже имеются в компьютерах этого фонда. С этой точки зрения, вновь подавать сведения о себе должны лишь нович­ки. Но мороку устроили всем!

Невозможное засилье отчетности и «бумагооборота» уже приводит к не­которому необъявленному и пока не­организованному бойкоту со стороны научных сотрудников разного ранга. Я знаю целый ряд неплохих иссле­дователей, для которых лаборатория, библиотека или экспедиция — смысл жизни, но которые не участвуют в кон­курсах РФФИ и других учреждений в качестве заявителей проектов. Как сказал мне один из них, его «тошнит» от одной мысли, что надо делать мас­су бессмысленной работы. Многие не хотели даже обсуждать свое возмож­ное участие в различных конкурсах Минобрнауки, несмотря на потенци­ально большие деньги. Также неред­ко коллеги постарше, но не имевшие ресурса в виде обслуживающего персонала (лишних лаборантов и т.д.), от­казывали молодым иногородним кол­легам по программе мобильности, как только узнавали, сколько придется сделать для оформления их прико­мандирования. Нет времени — а у по­жилых людей, которых в нашей науке немало, тем более! — для того, чтобы погружаться в бумажную круговерть и перемещаться в бюрократическом пространстве за различными подпи­сями и согласованиями. Почему ниче­го этого нет за рубежом, а у нас рас­цветает — вот в чем главная загадка российской науки!

Новое руководство Минобрнауки РФ обещало всячески бороться с бю­рократическими завалами на пути на­учных исследований, что, конечно, все занимающиеся наукой только горячо приветствуют. Однако ясно, что здесь не обойтись «мелочевкой» и нужно при­нимать кардинальные меры, причем по разным направлениям. Общим пра­вилом должно стать реальное упро­щение бюрократических процедур, их «обрубание», вплоть до полной отме­ны везде, где это возможно.

Я хочу предложить следующий упрощенный подход к участию во всяких конкурсах на научное фи­нансирование (гранты и прочее), который может заметно разгрузить от бюрократического бремени. Ал­горитм включает три основных эта­па, которые реализуются только в электронном виде (никаких бумаг!).

1. Первичная заявка на грант долж­на быть оформлена лишь в виде не­большой статьи не более чем на 5 страниц с кратким резюме и рас­ширенным текстом заявки, с изло­жением того, что и как планируется сделать. В конце приводятся ссыл­ки (не более 5) на наиболее важные статьи заявителя гранта и других его участников (исполнителей).

2. Далее электронная заявка по­сле ее регистрации поступает экс­пертам (не менее трех).

3а. В случае положительных за­ключений и принятия решения о фи­нансировании данной заявки счаст­ливый заявитель гранта оформляет все необходимое для бюрократии. Как известно, за удовольствие надо платить! Хотя и в данном случае хо­чется, чтобы удовольствия было по­больше, а суеты вокруг него поменьше.

3б. Если решение будет отрицатель­ным, то заявителю высылают уведом­ление об этом, а также заключение экспертов (в анонимном варианте) без права обжалования. Их прочте­ние поможет несчастному заявите­лю понять ошибки и в следующий разулучшить качество своей заявки. Некоторым моральным утешением будет то, что ему не пришлось тратить свое драгоценное время на бюрократиче­ское оформление.

Данный подход можно приме­нить к любому виду научных конкур­сов, не только РФФИ и РГНФ. Если учесть, что в конкурсах выигрывает лишь небольшая часть заявителей, то в масштабах страны можно сэко­номить значительные ресурсы вре­мени, труда и бумаги как у научных работников, так и у управленцев, а некоторое количество деревьев не будет зря вырублено.

Кто-то скажет, что «мечтать не вред­но». Однако на собственном опыте знаю, что именно так работают по крайней мере некоторые зарубеж­ные фонды поддержки науки. Чего и нам желаю! Пусть муки научного творчества не заменяются бюрокра­тическими мучениями.

Предлагаемый формат означает ресурсную экономию «на входе», до получения гранта. Не менее, а может быть, даже и более важно резко со­кратить отчетные процедуры, которые по ряду государственных конкурсов могут составлять не десятки, а сотни и даже тысячи страниц. Однажды Санкт-Петербургский союз ученых выиграл региональный государственный грант для общественных организаций. Ког­да мы узнали о предстоящем объеме будущей отчетности по сравнительно небольшим деньгам, которые нам обе­щали, я предложил просто отказаться от этого гранта. Каково же было наше удивление, когда представители соот­ветствующего комитета пришли в шок от такого неожиданного для них ре­шения, стали уговаривать нас не отка­зываться и даже пообещали помочь с оформлением отчета. Конечно, очень приятно, когда попадаются такие впол­не милые люди, но лучше бы не было изначальной бюрократии. «Трудно только первый раз», — иногда можно слышать от некоторых научных работ­ников, поднаторевших в отчетах, или от опытных в бумагах управленцев — «а потом будет легче»! Но это поже­лание скорее напоминает дружеские советы старой деве и отражает неве­рие в возможность реального реше­ния проблемы. А растрачивать жизнь на пустяки в любом случае не хочется.

Лев Боркин,
Почетный председатель правления Санкт-Петербургского союза ученых,
член Президиума Российской ассоциации содействия науке»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник