Так мало прожито так много пережито

Так мало прожито, так много пережито

По картине Виктора Шутки «Страх».

Всё во Вселенной является результатом
действия Справедливого Закона,
Закона Причинности, Закона Причины и Следствия,
Закона Кармы.
Гаутама Будда.

Они были знакомы давно, но видимо, Судьбе в угоду финал жизни ознаменовался калейдоскопом неожиданных событий. Иван получил назначение на должность главного бухгалтера в контору, где уже много лет трудилась Татьяна. Лёгкий флирт с начальником, единственным мужчиной в многочисленном женском коллективе, казался поначалу безобидным и не предвещал беды.

Иван обладал репутацией порядочного семьянина, но не в силах был устоять перед искушением и великий соблазн вскоре перерос в греховную связь с одинокой женщиной.

Впервые за многие годы пришлось взять больничный лист. Татьяна не понимала, что с ней происходит. Она не могла выйти из дома, ноги стали словно ватные и перестали слушаться. Приглашались дорогие доктора, ясновидящие, народные целители, но всё было тщетно. Обследования выявили, что Татьяну настигло редкое неизлечимое заболевание спинного мозга. Жуткий диангоз подтвердился, необходима была срочная операция.

После операции перестали слушаться руки.

Пока могла говорить, Татьяна молила Господа о выздоровлении, просила помилования и прощения за все грехи. одно желание осталось, чтобы у её постели всегда горели свечи. Затем наступил период безмолвия.

Лишь ГЛАЗА, полные отчаяния, боли, ужаса остались в живых на этом когда-то прекрасном лице. Она понимала всё происходящее, животный страх безысходности во взгляде был её последним спутником. Три мучительных года медленно догорала свеча её тлеющей жизни.

«Как мало прожито, как много пережито
И всё оплакано, осмеяно, забыто
Погребено и не вернётся вновь.»

Гласит надпись на могильной плите рядом с фотографией цветущей красавицы с грустными таинственными глазами.

Источник

Семён Яковлевич Надсон

Семён Яковлевич На́дсон (26 декабря 1862 — 31 января 1887) — русский поэт.

Содержание

Цитаты [ править ]

Как мало прожито, как много пережито. — «Завеса сброшена».

Нет на свете мук сильнее муки слова. — Стихотворение без заглавия.

Облетели цветы, догорели огни. — «Умерла моя муза».

Из стихов [ править ]

Как мало прожито, как много пережито,
Давно ли верил я, любил, негодовал —
И всё оплакано, осмеяно, забыто,
И только чувствуешь, что болен и устал.
Ещё я жив, но жизнь закрыла надо мною
Спуск в склеп — и душный мрак надвинулся кругом.
И уничтоженный могильной тишиною,
Я сплю томительным и безотрадным сном. [1]

Нет на свете мук сильнее муки слова:
Тщетно с уст порой безумный рвётся крик,
Тщетно душу сжечь любовь порой готова:
Холоден и жалок нищий наш язык. [1]

Я природу тогда, как невесту, любил,
Я с природой тогда, как с сестрой, говорил,
И скорбел за неё я душой
С каждым жёлтым листом, облетавшим с ветвей
С каждым лёгким морозом осенних ночей,
С каждой с неба упавшей звездой. [1]

Бедный ребёнок, — она некрасива!
То-то и в школе и дома она
Так несмела, так всегда молчалива,
Так не по-детски тиха и грустна!
Зло над тобою судьба подшутила:
Острою мыслью и чуткой душой
Щедро дурнушку она наделила, —
Не наделила одним — красотой.
Ах, красота — это страшная сила. [1]

Над морем раскинулась зелень садов:
Тут пальмы качались, там в иглах шипов
Желтели алоэ,
И облаком цвета дымился миндаль,
И плющ колыхал, как узорная шаль,
Шитьё кружевное. [2]

Умерла моя муза. Недолго она
Озаряла мои одинокие дни;
Облетели цветы, догорели огни,
Непроглядная ночь, как могила, темна. [1]

Дурнушка! Бедная, как много унижений,
Как много горьких слёз судьба тебе сулит!
Дитя, смеёшься ты. Грядущий ряд мучений
Пока твоей души беспечной не страшит.
Но он придёт, твой час. И грудь стеснят желанья,
И ласк захочется, и негой вспыхнет взгляд,
Но первые слова стыдливого признанья
Из робких уст твоих бесплодно прозвучат.
Семья, её очаг и мир её заветный
Не суждены тебе. Дорогою своей
Одна ты побредёшь с тоскою безответной
И с грустью тихою в лучах твоих очей! [1]

Цитаты из произведений [ править ]

То мне казался смешон Григорий Васильевич со своим романсом, который он напевал постоянно:
Отчего я тебя
Так безумно люблю.
То казался мне смешным город Луга, то гостиница, в которой мы остановились, носящая громкое название «Дудки», то, наконец, я сам. Мне вдруг показалось, что в комнату вошла дама, тогда как это был трактирный слуга, и я от души расхохотался. Я был в очень весёлом расположении духа и, кажется, покажи мне палец кто-нибудь, я бы расхохотался.
Наконец пришли Григорий Васильевич и Закревский. Они хлопотали неудачно. Григорий Васильевич спросил себе чаю. Когда мы напились, то отправились гулять по Луге.
Луга — небольшой уездный городок; если считать там каменные здания, то едва ли наберётся пять. Тротуар не вымощен, и потому весною ужасная грязь. В Луге есть две церкви, и начали теперь строить ещё собор. Главная улица Луги служит Невским проспектом для жителей: на ней выстроен Гостиный двор, и она же служит для гулянья жителям. Одна аптека, две гостиницы и трактир ― вот здания, которые бросаются в глаза по причине своих сравнительно громадных и разукрашенных вывесок.
В заключение остаётся сказать несколько слов о лужских жителях. Можно подумать, что в Луге вовсе нет стариков: я всего одного и видел, да и то приезжего крестьянина! По вечерам на главной улице Луги устраивается гулянье, если так можно выразиться, гулянье молодёжи, группами ходящей в самых ярких костюмах и преимущественно шляпках, взад и вперёд. Вот всё, что можно сказать о Луге, и ещё, виноват, позабыл было: в Луге изобилуют звери двух пород: собаки и блохи!
Возвратившись в гостиницу, Григорий Васильевич спросил чаю. (От нечего делать начали пить.) Напившись чаю, мы поужинали в вокзале и опять пришли в славные «Дудки». [3]

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Рубрики

—Музыка

—Поиск по дневнику

—Подписка по e-mail

—Постоянные читатели

—Статистика

Семён Надсон

«Как мало прожито, как много пережито!»

Легкой судьбы у поэтов не бывает. Особенно у талантливых, а тем более на Руси. Но Надсону выпало столько страданий, что, наверное, хватило бы на несколько жизней.

Ему довелось родиться при Александре II, в эпоху надежд, а умереть — в годы безвременья, при Александре III. Политический застой без света в конце тоннеля породил упаднические настроения. Интеллигенцию подкосил массовый недуг — трагическое мироощущение. Надсон стал певцом «больного поколения» 1880-x годов, символом юности, печали и порывов к идеалу. И хотя идеал был туманным, но поэт дарил людям надежду. «Я плачу с плачущим, со страждущим страдаю, и утомленному я руку подаю». Его стихами вдохновлялись до слез, за ним следовали чистые и светлые души, его буквально носили на руках.

Барельеф-медальон к 30-летию смерти Надсона

работы С.А.Уманского (Женева). 1916

Надсон оставил после себя не только

однотомник незабываемых стихов, но и бесконечно трогательные

и необычно глубокие по мысли и чувству

дневники, которые он вел с 13 лет.

Дядя определил Надсона в военное училище. Чуждая ему наука убивать сочеталась с публикациями его стихов и хвалебными рецензиями, работой в журнале «Отечественные записки» и дружбой с главным редактором Алексеем Плещеевым. И вот уже исповедальные стихи, обращенные к читателю-другу, наперебой печатают лучшие журналы.
Молодость брала свое: «Безумно, мучительно хочется счастья, женской ласки и слез, и любви без конца». Но, окруженный поклонением, подпоручик Надсон испытывал внутреннее одиночество. Болезненный и ранимый, он два года тянул лямку, служа в Кронштадте, пока не простудился и не захворал чахоткой. А по стране катится волна погромов и антисемитская истерия. Надсон открыто признает свое еврейство, и в его стихотворении «Я рос тебе чужим, отверженный народ» громко звучит голос крови.
Между тем болезнь обостряется. Литфонд оплачивает Семену Яковлевичу лечение за границей и вскоре получает прибыль от издания сборника его стихов. Литератор Мария Ватсон вызвалась сопровождать больного, а его комнатка осаждается толпой поклонников и почитательниц. Время, проведенное в Европе, — пик творчества Надсона. Но ни климат Ниццы, ни старания врачей не дали результатов, и друзья везут его на родину.

В Ялте смертельно больной поэт узнает, что его сборник, посвященный «Н.М.Д.», удостоился Пушкинской премии. На радостях он берет скрипку, но нет сил ее держать, и лежа он наигрывает грустные мелодии на маленькой дудочке. Его поэзию сравнивали со звуками пастушеской жалейки…

Несмотря на любовь народную, у Надсона были враги. Кампанию травли возглавил известный антисемит, критик газеты «Новое время» Виктор Буренин, пустив в ход свое ядовитое перо. Он действовал изощренно, клеветал, глумился над больным, обвинял его в симуляции и иждивенчестве. Отравленные словеса попали в цель и добили мучительно умиравшего поэта. Единственный в своем роде случай в истории русской литературы. Семен Надсон скончался в Ялте 31 января 1887 года, 125 лет назад. Тело перевезли в Петербург, а гроб несли на руках до Волкова кладбища. В те дни отмечалось 50-летие смерти Пушкина, и вот — новый сюжет вечной темы: поэт и злодей.

Надсон Семен Яковлевич (1862-1887)

похоронен на Литераторских мостках

Неутешный плач разнесся по всей России, когда могила Надсона была засыпана. Его популярность возросла необычайно, как и тираж его сборника. Его стихи перевели на многие языки, а известные композиторы сочинили на них романсы.

Стихи С.Я.НАДСОНА

Любви, одной любви! Как нищий подаянья,
Как странник, на пути застигнутый грозой,
У крова чуждого молящий состраданья,
Так я молю любви с тревогой и тоской.

Не в терновом венце, не под гнетом цепей,
Не с крестом на согбенных плечах,-
В мир придет она в силе и славе своей,
С ярким светочем счастья в руках.
И не будет на свете ни слез, ни вражды,
Ни бескрестных могил, ни рабов,
Ни нужды, беспросветной, мертвящей нужды,
Ни меча, ни позорных столбов!

В тени задумчивого сада

В тени задумчивого сада,
Где по обрыву, над рекой,
Ползет зеленая ограда
Кустов акации густой,
Где так жасмин благоухает,
Где ива плачет над водой,—
В прозрачных сумерках мелькает
Твой образ стройный и живой.

Кто ты, шалунья,— я не знаю,
Но милым песням на реке
Я часто издали внимаю
В моем убогом челноке.
Они звенят, звенят и льются
То с детской верой, то с тоской,
И звонким эхом раздаются
За неподвижною рекой.

Но чуть меня ты замечаешь
В густых прибрежных камышах,
Ты вдруг лукаво замолкаешь
И робко прячешься в кустах;
И я, в глуши сосед случайный
И твой случайный враг и друг,
Люблю следить с отрадой тайной
Твой полный грации испуг.

Не долог он: пройдет мгновенье —
И вновь из зелени густой
Твое серебряное пенье
Летит и тонет за рекой.
Мелькнет кудрявая головка,
Блеснет лукавый, гордый взор —
И всё поет, поет плутовка,
И песням вторит синий бор.

Стемнело. Зарево заката
Слилось с лазурью голубой,
Туманной дымкой даль объята,
Поднялся месяц над рекой;
Кустов немые очертанья
Стоят как будто в серебре,—
Прощай, — до нового свиданья
И новых песен на заре.

Источник

Как мало прожито, как много пережито

Смотреть что такое «Как мало прожито, как много пережито» в других словарях:

Как мало прожито, как много пережито! — Из стихотворения «Завеса сброшена» (1882) популярного в конце XIX в. русского поэта Семена Яковлевича Надсона (1862 1887). Иносказательно: о небольшом отрезке времени, в течение которого человеку довелось пережить много разных событий.… … Словарь крылатых слов и выражений

Как мало прожито, как много пережито — крыл. сл. Цитата из стихотворения С. Я. Надсона (1862 1887) «Завеса сброшена» (1882) … Универсальный дополнительный практический толковый словарь И. Мостицкого

Надсон, Семен Яковлевич — поэт. Родился 14 декабря 1862 г. и со стороны отца был еврейского происхождения; отец его, как говорят, не был лишен дарований и, между прочим, обладал музыкальными способностями; он умер в молодых годах от психического расстройства, оставив двух … Большая биографическая энциклопедия

Надсон Семен Яковлевич — известный поэт, род. в СПб. 14 дек. 1862 г.; по отцу еврейского происхождения, мать из русской дворянской семьи Мамонтовых. Отец чиновник, человек даровитый и очень музыкальный, ум. от психического расстройства, когда Н. было 2 года. Оставшаяся… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

ПЕРЕЖИВАНИЕ — Отглагольные имена существительные на ние, несмотря на сужение круга производящих глагольных основ (например, несмотря на все усиливающуюся нивелировку в них видовых и залоговых различий), сохранили свою продуктивную силу на протяжении всей… … История слов

Надсон — Семен Яковлевич (1862 1887) поэт. Р. в семье чиновника. Рано потеряв отца, познакомился в детстве с нуждой, учился в классических гимназиях в Петербурге и Киеве, затем в военной гимназии и Павловском военном училище. В 1882 был произведен в… … Литературная энциклопедия

Источник

Реконструировав образ лирического героя поэзии Надсона, мы получим ключ к пониманию картины мира и системы ценностей русской интеллигенции, вступавшей в жизнь в 80-е и 90-е годы XIX века и в начале XX века. Перелистаем же «Стихотворения» Надсона и постараемся прочесть их глазами человека, родившегося в пореформенной России, когда стремительно менялся весь жизненный уклад: железные дороги соединяли отдаленные города, преобразуя пространство и время, прочно вошёл в жизнь общества телеграф, появились телефон и электрическое освещение. Идущий к своему завершению «железный» XIX век всё больше и больше воспринимался как век торжества денег и материального успеха, безудержному натиску которого не могли противостоять поблекшие идеалы «шестидесятников». Само слово «идеал» воспринималось как пережиток недавнего прошлого. Была подорвана вера в справедливость и светлое будущее, уныние пришло на смену безудержной вере в прогресс. И поэзия Надсона оказалась удивительно созвучна этому безотрадному настроению.

Что ж тебя волнует?

Грустное ль былое,

Иль надежд разбитых

безотрадный рой?

Заползли ль змеею

злобные сомненья,

Отравили веру

в счастье и людей,

Страсти ли мятежной

грезы и волнения

Вспыхнули неждашю

в глубине твоей? 6

Лира Надсона хотя и не давала ответы на эти вопросы, зато с афористической чёткостью их формулировала. Гимназисты, студенты и курсистки упивались этими стихами. У каждого поколения в юности бывают свои первые радости и свои первые горести. Но в 60-х годах у молодых людей господствовали позитивные общественные настроения и исторический оптимизм. И хотя их нетерпеливое желание перенести воображаемое будущее в унылое настоящее диктовалось «энергией заблуждения», вера в светлое будущее неуклонно торжествовала над казавшимися мелкими личными разочарованиями. В 80-х же годах личные обма1гу-тые надежды и разочарования выходили из границ узкого мирка частной жизни и приобретали какое-то космическое звучание.

Чего ж мне ждать, к чему мне жить,

К чему бороться и трудиться:

Мне больше некого любить,

Мне больше некому молиться. 7

В 60-х годах «новые люди» осознавали себя грозной силой, с которой вынуждена была считаться власть. «Шестидесятники» нередко переоценивали и свои силы, и свои способности. А первые читатели Надсона отлично осознавали и слабость своих сил, и ограниченность своих способностей в переустройстве мира.

О, если 6 огненное слово

Я в дар от музы получил,

Как беспощадно б, как сурово

Порок и злобу я клеймил! 8

Подобная постановка вопроса была немыслима для «шестидесятника»: он готов был клеймить порок и злобу, не задумываясь над тем, есть ли у него для этого дар. Зато в 80-х годах эти строчки способны были пролить бальзам на душевную рапу лишнего человека, осознавшего свою общественную невостребованность и личную заурядность. «Шестидесятник», зовущий Русь к топору, не боялся толпы и готов был повести её за собой. А почитатель Надсона в этой толпе терялся и этой толпы страшился, и сознание своего бессилия подавляло у него все остальные чувства.

Зачем ты призван в мир? К чему твои страданья,

Любовь и ненависть, сомненья и мечты

В безгрешно-правильной машине мирозданья

И в подавляющей огромности толпы. 9

Червяк, раздавленный судьбой, Среди толпы многомилльонной. 10

Почитатель Надсона негодовал не только на господствующее в мире зло, но и на своего ближнего, с которым он расходился во взглядах на то, что именно следует почитать этим злом и как с ним бороться. Если в пореформенной России бесспорным злом могло считаться недавно отменённое крепостное право и его пережитки, взяточничество, произвол, отсутствие гласности — всё это, безусловно, осуждалось интеллигентными людьми, то в период бурного развития буржуазных отношений в 80-х и 90-х годах, когда в Российской империи происходил промышленный переворот, мир значительно усложнился и не мог однозначно восприниматься в чёрно-белых тонах. В России идейные расхождения всегда вели к разрыву человеческих отношений, и муза Надсона запечатлела эту типично российскую безысходность конфликта.

Но странно: собратья по общим стремленьям

И спутники в жизни на общем пути,

-С каким недоверьем, с каким озлобленьем

Друг в друге врага мы старались найти. «

Это не был спор отцов и детей, консерваторов и либералов, охранителей и прогрессистов. Это не был спор старого и нового. Это был непримиримый конфликт людей одного крута. Безысходность конфликта объяснялась полным непониманием сути происходящего. «Шестидесятник» презирал позорное прошлое, не желал иметь с ним ничего общего и, плохо представляя реальную действительность и не желая жить и обустраиваться в настоящем, грезил о будущем. Когда же это будущее наступило, оно оказалось совсем иным, не таким, как рисовалось в мечтах. Всесокрушающую власть денег уже трудно было не заметить ни в 60-х, ни в 70-х годах. Однако люди образованные как-то умудрялись этого не замечать и старались от этого отмахнуться, тем более что динамично развивающийся российский капитализм долгое время ухитрялся обходиться без людей с университетскими дипломами. С одной стороны, ни гимназическое, ни даже университетское образование не вооружало человека знаниями, позволяющими ориентироваться в быстро меняющейся экономической жизни. С другой стороны, сами выпускники университетов были слабо вовлечены в производственную сферу. Мечтая о социальном и политическом переустройстве общества, они ни бельмеса не смыслили в экономике, не испытывая по этому поводу никаких комплексов. Экономическая сфера жизни общества занимала очень скромное место в их картине мира. Поэтому само понимание окружающей реальности оказывалось искажённым. Должное вызывало дебаты. Сущее представлялось в неправильном виде. К началу 80-х бурное развитие капитализма в России и неуклонное торжество буржуазных отношений опережало процесс осмысления этих новых реалий российской жизни. Если раньше еще можно было существовать в мире утопических идей и абстрактных понятий, то теперь от всепроникающей реальности уже некуда было деться.

Если душно тебе, если нет у тебя

В этом мире борьбы и наживы,

Никого, кто бы мог отозваться, любя,

На сомненья твои и порывы;

Если в сердце твоем оскорблен идеал,

Идеал человека и света,

Отдохни над страницей поэта 12 .

Подавленное душевное состояние стало отличительной чертой поколения 80-х годов. На протяжении всего XIX века русская культура знала несколько поколений «лишних людей», романтизированных великой русской литературой. Но это были литературные герои, у которых, конечно, были свои реальные прототипы, это были собирательные образы, не имевшие широкого распространения в реальной жизни. Разумеется, существовало немало подражателей уже созданным литературным образцам. Литература не только порождалась реальностью, но и оказывала на нее обратное воздействие. Поколение же 80-х было первым поколением, уже в юности полностью осознававшим себя потерянным, лишним, преждевременно состарившимся. И муза Надсона не только отражала эти настроения, но и многократно их усиливала.

Надежды светлые, и юность, и любовь.

И всё оплакано. осмеяно. забыто,

Важнейшую причину всего многообразия житейских коллизий и психологических драм своего времени как само это потерянное поколение, так и его поэт видели в том, что идеалы не выдержали противостояния с царством Ваала и толпа покорилась идолу.

И с улыбкой, исполненной злобы глухой,

С высоты своего пьедестала

Беспредельно царил над развратной толпой

Гордый призрак слепого Ваала 14 .

Так мало прожито так много пережито