Домострой: Почему книга о русском быте заработала негативную репутацию, и что на самом деле в ней написано
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Домострой – книга о русских идеалах
Книга под названием Домострой увидела свет в эпоху Ивана Грозного – в начале XVI столетия. Она являла собой полную энциклопедию русской жизни, охватывающую все ее сферы – религию, ведение хозяйства, воспитание детей, отношения между супругами. Домострой пронизан идеей единоначалия: государством правит царь, а семьей – мужчина. Тексты имели целью структурировать не только семейную жизнь, но и функционирование молодого централизованного Русского государства.
Составитель книги – духовник Сильвестр, наставник Ивана Грозного, выходец из богатых купцов Великого Новгорода – использовал для создания полного свода правил уже существующие произведения, как русского происхождения, так и европейского. В их число вошли «Измарагд», «Златоуст», «Поучение и сказание отцов духовных», «Книга учения христианского», «Парижский хозяин».
Кратко излагая суть, получаем такую сентенцию: глава семьи отвечает перед государем и Богом за себя и своих домочадцев. И один из предлагаемых инструментов – «спасение страхом». Поэтому глава семьи со всей строгостью запрещает домашним бездельничать, сплетничать, а также требует соблюдать важное условие – принимать любые решения с его ведома и согласия. Но автор Домостроя настаивает, что поучать нужно с любовью и «примерным наставлением» («ни по уху, ни по глазам не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотить, ничем железным или деревянным не бить. «). Из 67 глав лишь одна посвящена вопросу наказаний.
Большая часть книги – это подробные советы о том, как кроить платье из обрезков, заготавливать провизию впрок, вести учет содержимого погребов, делать пожертвования нуждающимся и даже варить пиво. В общем, как управлять хозяйством, чтобы добро наживать, а не в долги влезать.
Конфликт с западной идеологией
Когда Домострой набирал популярность в России, в Европе расцветали идеи Ренессанса. Русские женщины работали, не покладая рук, постоянно совершенствуя быт, стирая белье, выметая горницы. А западные женщины наслаждались своей чувственностью, красотой и благоденствием. В европейских семьях, располагавших приличными средствами, женщины не занимались домашним хозяйством, а наводили красоту.
К XIX веку, когда русские люди во всем стремились подражать Европе, прежде популярный Домострой стал подвергаться жестокой критике. Строгость нравов, иерархия и необходимость постоянно трудиться – такие принципы прогрессивное общество стало отвергать.
В демократической публицистике Домострой стал преподноситься как символ костного прошлого, как жестокий регламент, ограничивающий творческое и интеллектуальное развитие человека. Акцент стали делать лишь на физических наказаниях жен и детей, а разделы, посвященные духовно-нравственной составляющей, обходили вниманием. Так литературный памятник превращался из трактата о жизни в любви и достатке в пособие по технике наказаний плетью.
Демократы-революционеры XIX века, в частности Н. Шелгунов, упоминая Домострой, подразумевали неизменно плохое. Если домостроевский, то жезл, и непременно сокрушающий ребра, нагнетающий и принуждающий.
В советскую эпоху текст источника стал недоступным
Период откровенной фальсификации Домостроя, по мнению историка А. Вероновой связан со строительством коммунизма. Домострой искажали намеренно в угоду идеологии, выдергивая самые животрепещущие цитаты из контекста и демонстрируя впечатлительным читателям. В результате удалось создать негативный образ литературного памятника, а заодно всего православия в целом. А главное – получилось убедить людей, что прогрессивные здравомыслящие граждане всецело на стороне научного атеизма.
Человек, живший когда-то в средневековой Руси по наказам Домостроя, оценивался советскими историками как скопидомный и бесполезный элемент в слаженном коллективе.
Физические наказания и принцип историзма
Сегодня Домострой реабилитирован, его текст находится в свободном доступе. Прояснилось, что свод правил относительно семейной жизни не такой уж и ошеломляющий: нужно лишь сохранять трезвый образ жизни, чистоту в доме и верность в супружеских отношениях, воспитывать в детях почтение к труду и старшим членам семьи. Этого достаточно, чтобы не заслужить наказания плетью.
Если же у кого-то возникнет желание следовать правилам Домостроя в нынешнем XXI веке, обязательно нужно учесть принцип историзма и вспомнить, что существует уголовный кодекс.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Так ли страшен Домострой?
Иногда можно услышать такую фразу: «Ну у вас дома и домострой!» В эти слова обычно вкладывается что-то очень жесткое и совсем не демократичное. Предполагается, что в семье правит какой-то деспот, пресекающий любые поползновения к свободе и равноправию.
А еще было время, когда в нашей истории было принято критиковать и отвергать, даже не читая, произведения прошедших эпох, в том числе очень талантливые. Домострой на долгие времена стал синонимом «темного царства», символом ушедшего царского режима. И это говорилось о выдающемся памятнике XVI столетия, ярко отражавшем состояние тогдашнего русского общества. Вот его полное название: «Книга, называемая Домострой, содержащая полезные сведения, поучения и наставления всякому христианину – мужу и жене, и детям, и слугам, и служанкам».
И как ни старайся, ярлык «темное царство» к этому произведению не приклеивается. В Домострое, наряду с бытовыми советами, как содержать посуду в чистоте или солить рыжики, приводятся и нравственные рекомендации: как обустроить свои отношения с членами семьи и многое другое. По сути – это свод социальных и экономических правил той эпохи.
До сих пор историки спорят об авторстве Домостроя. Есть мнение, что книгу написал протопоп Сильвестр, духовный наставник молодого Ивана Грозного. Если это верно, то хорошие книжки в детстве читал Иван Васильевич!
Хочется удивляться мудрости наших предков, которые в условиях, когда вся жизнь была подчинена религиозным канонам, на страницах Домостроя нашли очень точные и поныне не устаревшие слова, определявшие линию жизненного поведения человека: «Тем, кто старше тебя, честь воздавай и кланяйся; средних как братьев почитай; немощных и скорбных утешь любовью, а младших как детей возлюби – никакому созданию Божию не будь лиходеем. Славы земной ни в чем не желай; …всякую скорбь и притеснение с благодарностью претерпи; если обидят – не мсти, если хулят – молись; не воздавай злом за зло; согрешающих не осуждай, вспомни и о своих грехах; отвергни советы злых людей; равняйся на живущих по правде, их деяния запиши в сердце своем и сам поступай так же».
Не менее актуальны сегодня и следующие домостроевские наказы: «А пошлет Бог кому детей – сыновей или дочерей, то заботиться о чадах своих отцу и матери, обеспечить их и воспитать в добром поучении; учить страху Божию и вежливости и всякому порядку, а затем… их учить рукоделию; любить их и беречь, но и страхом спасать, наказывая и поучая, а осудив, побить. Наказывай детей в юности – упокоят тебя в старости твоей. И беречь и блюсти чистоту телесную и от всякого греха отцам чад своих как зеницу ока и как свою душу».
После этих слов принятый при Хрущеве Моральный кодекс строителя коммунизма «отдыхает».
«За любую вину ни по уху, ни по глазам не бить»: почему «Домострой» — не учебник домашнего насилия
Почти все памятники русской литературы XVI века сегодня известны только специалистам, но «Домострой» — исключение: ему посвящают научно-популярные лекции и ролики в тиктоке, на него даже ссылаются авторы школьных учебных программ. Для кого была составлена эта книга, о чем она рассказывает и правда ли, что «Домострой» учит домашнему насилию?
Как появился «Домострой»?
Как и многие памятники той эпохи, «Домострой» складывался постепенно. Большинство исследователей считает, что основная часть книги, включавшая более шестидесяти глав, возникла в середине XVI века. В ней обычно выделяют три раздела: о «духовном строении» (наставления о том, как молиться и участвовать в религиозных ритуалах), о «мирском строении» (об отношениях в семье и ближнем круге знакомых) и о «домовном строении» (советы по ведению хозяйства).
Анализ языка показывает, что эту часть книги, скорее всего, составил один человек. С уверенностью можно сказать, что это был мужчина. Он осознанно обходит вниманием те сферы, в которых тогда могла разбираться только женщина, — деторождение или отношения невестки и свекрови, да и свидетельств о том, что женщины участвовали в создании подобных сочинений, не осталось.
Мы не знаем ни его имени, ни подробностей биографии. Ученые могут лишь строить предположения: кто-то считает его служащим одного из приказов, кто-то — необыкновенно образованным купцом, а кто-то — и вовсе иностранцем, хорошо знавшим язык Московской Руси.
Куда больше известно о составителе «Послания и наказания [наставления] от отца к сыну», которое переписчики-редакторы вскоре присоединили к основному тексту. Сильвестр был священником кремлевского Благовещенского собора и одним из сподвижников молодого Ивана Грозного. До какой степени он мог влиять на решения государя, до сих пор обсуждается. Сильвестр многое сделал для культурной политики Москвы середины XVI века. Например, ему подчинялись иконописцы, работавшие в московских церквях после страшного пожара 1547 года. В XIX веке Сильвестра называли составителем всего текста «Домостроя», но сегодня считается, что он написал лишь «Послание…». В нем он повторил основные принципы книги и заявил, что сам придерживался их, показав это на примерах из своей жизни.
Читайте также
Последними в книгу вошли несколько «технических» глав. Это длинные перечни блюд, которые разрешалось подавать на стол в зависимости от времени года. Разнообразие повседневной пищи, даже постной, удивляет и сегодня:
«В Успенский пост к столу еду подают рыбную. Подается капуста кислая с сельдью, икра различная ставится рядом, белужья спинка вяленая, лососина с чесноком подается дольками, осетрина шехонская, белорыбица, семга сушеная, спинка осетрины да стерляжья, сельдь копченая, щуки копченые, стерляди копченые, лещи копченые, спинка семужья…».
Это лишь начало перечня, затем в тексте появятся «шейка лебяжья с шафраном», студень из рябчиков и множество видов пирогов. Рацион, описанный в основном тексте книги, куда скромнее. Исследователи считают, что такие «меню» предназначались для элиты, например для бояр, — но кто именно составлял эти списки, мы не знаем. Часть перечней блюд и вовсе могла быть переводной. Роскошью поражает и описание подготовки к свадьбе в одной из последних глав: комнаты, украшенные атласом и бархатом, дорогие подарки, затканная золотом одежда.
Кто читал «Домострой»?
Сегодня можно услышать, что «по „Домострою“» жила вся Московская Русь — от крестьян до государя. Но кто на самом деле читал этот текст? Очевидно, это были обеспеченные люди. «Домострой» до середины XIX века существовал только в рукописях, а созданные вручную книги стоили дорого.
К счастью для историков, многие владельцы книг оставили на них свои имена. Исследовательница Кэролин Паунси, изучая рукописи «Домостроя», обнаружила на них более шестидесяти имен владельцев, причем около пятидесяти надписей сообщают еще и об их положении в обществе. Примерно половину составляли «служилые люди», в основном военные и несколько канцелярских служащих. Треть владельцев принадлежала к духовенству, в основном «белому»: живущие в миру обращались к «Домострою» чаще монахов. Почти все, кто входил в оставшиеся 20%, были купцами. Впрочем, Паунси считает, что купцов среди владельцев могло быть и больше, — книги часто гибли в пожарах. Более ранние рукописи чаще принадлежали «служилым людям», а начиная с конца XVII века «Домостроем» всё чаще интересуются купцы и духовенство.
Итак, «Домострой» читали люди далеко не бедные, многие из них — высокопоставленные. Например, одна рукопись принадлежала князю Кириллу Шехонскому. На высокое положение читателей указывают и некоторые детали текста. Скажем, «доброй жене» книга не разрешает сплетничать «ни о княгинях, ни о боярынях, ни о соседях», даже если у нее будут выпытывать «с пристрастием». Если эта женщина и не входила в круги элиты, она могла обладать сведениями о них.
Рекомендации книги говорят и о богатстве ее адресата. Его дом — не просто отдельно стоящее здание, это целый хозяйственный комплекс, способный обеспечить практически все нужды семьи, включая большую часть пищи и одежды.
В этом доме немало слуг: например, приготовлением пищи заняты «и повара, и пекари, и стряпухи». «Домострой» описывает мельчайшие детали бытовых процессов: так, посуду для молока перед дойкой нужно обмыть, протереть и высушить. Конечно, хозяева не оттирали посуду сами, но знание всех подробностей помогало контролировать слуг.
Может быть интересно
Читатель «Домостроя» — горожанин. Составитель книги предполагал, что у этого человека может и вовсе не быть земли за пределами города. Есть отдельная глава о том, как в такой ситуации делать запасы на весь год: что придется купить, а где можно обойтись своими силами. Например, дома вполне реально было держать столько свиней, чтобы мяса, сала и потрохов всем домочадцам хватило до весны.
«Домострой» предназначался прежде всего для обеспеченных городских жителей — они и стали его читателями. Вероятно, первыми с книгой познакомились москвичи: самые древние сохранившиеся рукописи созданы в столице. Так можно ли говорить, что «по „Домострою“» жила вся Московская Русь? Кэролин Паунси считает: хотя «Домострой» — действительно важный документ эпохи, его непосредственное влияние на общество часто преувеличивают. Большая часть населения Руси не только не читала его (по понятным причинам), но и не нуждалась в инструкциях по управлению богатым домом. А общие для всех христиан принципы, выраженные в «Домострое», — например, необходимость почитать родителей, — люди усваивали из других источников.
О чем рассказывает «Домострой»?
Этот памятник — часть европейской средневековой традиции сборников правил и наставлений на все случаи жизни. Похожие сочинения были известны и в Западной Европе, и в Византии. Разброс тем в них может показаться современному читателю даже слишком широким. В «Домострое» есть рекомендации и о том, «как христианам веровать во Святую Троицу и Пречистую Богородицу», и о том, «как держать на сеновалах сено». Это не кощунство и не небрежность составителя текста, а принципиальное решение.
Для христианина той эпохи вся жизнь — это путь либо к Богу, либо прочь от Него, третьего не дано. Поэтому процесс духовного совершенствования не ограничивался стенами церкви и минутами молитвы. Нравственным правилам подчинялись все действия, даже самые простые бытовые заботы. В облике дома и поступках его обитателей отражался их ежедневный труд на этом пути к Богу. Кэролин Паунси пишет:
«В мире „Домостроя“ в соленых грибах и чистой соломе душа проявлялась так же явно, как и в благотворительности».
Вот что говорит сам «Домострой»:
«У добрых людей, у хозяйственной жены дом всегда чист и устроен, — всё как следует и припрятано, где что нужно, и вычищено, и подметено всегда: в такой порядок как в рай войти».
Этот земной бытовой «рай» не просто приятен глазу, он дает надежду на истинный рай после смерти.
Читайте также
Главный принцип жизни дома по «Домострою» — всё должно быть на своем месте, и каждый выполняет свои задачи так хорошо, как только может. Дети подчиняются родителям, те заботятся о них. Слуги делают всю необходимую работу, хозяева контролируют ее качество и обеспечивают слуг всем необходимым. Все обитатели дома должны стараться сохранять честь семьи и за пределами дома вести себя так, чтобы никто не сказал о них дурного: не сплетничать, не воровать, не напиваться допьяна.
Хозяин дома несет ответственность не только за то, чтобы все домочадцы, включая слуг, были одеты и накормлены. От его решений зависит, будут ли спасены их души после смерти, обретут ли они вечную жизнь или отправятся на вечную муку. Бремя их проступков ложится на плечи хозяина.
Например, если слуги воруют, значит, им не хватает на жизнь того, что выделяет господин, — следовательно, он живет не по средствам и его просчет подтолкнул другого человека покуситься на чужое, то есть совершить грех. Если к воровству подтолкнул не голод, а жадность, виноват вновь хозяин дома: в его обязанности входило донести моральные нормы до слуг, как до собственных детей.
Получалось ли соблюдать все правила на самом деле? Вряд ли. Жизнь, описанная в «Домострое», — не столько образец реалий XVI века, сколько идеал, к которому можно было лишь стремиться. Время от времени несовершенная реальность прорывается в текст: были там и вороватые слуги, и пьяные гости, и купцы-мошенники, и осуждаемые церковью, но любимые в народе знахари и гадатели.
Сегодня нередко говорят о жестокости рекомендаций «Домостроя» по отношению к женщинам и детям. Один из самых печально известных фрагментов книги посвящен телесному наказанию: если слуги, дети или жена провинились и вразумить их словами не удалось, «Домострой» советует хозяину дома «плетью постегать, по вине смотря». Увы, реальность XVI–XVII веков и здесь оказалась куда более суровой, чем книга. Составитель «Домостроя» не придумывает жестокие правила, — напротив, выстраивая идиллическую картину идеального дома, он изо всех сил пытается смягчить существующее положение.
Книга подчеркивает, что телесное наказание — крайняя мера, применять его можно было лишь «за великое и за страшное ослушание и нерадение». Далее перечислено, чего делать ни в коем случае нельзя:
«За любую вину ни по уху, ни по глазам не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотить, ничем железным или деревянным не бить».
Сам этот перечень говорит о том, что побои в семье — куда более жестокие, чем советует «Домострой», — были реальностью.
По словам историка Нэнси Коллманн, об этом говорят и данные более поздних судебных процессов. Например, в 1692 году крестьянин из Белозерского уезда избил свою жену так сильно, что она болела две недели и затем умерла. В ходе расследования крестьянин заявил, что наказывал жену за неповиновение и не предполагал, что она умрет от побоев. То же самое он подтвердил под пыткой. Убийство признали непреднамеренным, поэтому преступник был наказан кнутом и отпущен на поруки, заплатив штраф. Коллманн пишет, что такие преступления чаще всего карались относительно мягко.
Соборное уложение 1649 года предписывало за убийство родителей карать смертью, а за убийство сына или дочери — годом в тюрьме.
Впрочем, говоря о любых связях «Домостроя» с историческими реалиями, стоит учитывать и то, что он содержал множество заимствований из авторитетных текстов, в первую очередь из Священного Писания. Это общий принцип русской литературы того времени, унаследованный от Средневековья: слова книжника чего-то стоят только в том случае, если они подтверждены опытом мудрецов прошлого. Такие заимствования возникают и там, где «Домострой» говорит о наказании детей. Главы книги, посвященные этому вопросу, содержат множество цитат «от притч», то есть из Книги притчей Соломоновых и Книги премудрости Иисуса, сына Сирахова. Из последней дословно взята, например, известная рекомендация «Домостроя»:
«И не дай ему [ребенку] воли в юности, но сокруши ему ребра, пока он растет».
Так в текст проникали следы отношения к воспитанию, свойственные не Московской Руси XVI века, а совсем другому обществу.
Воплощались ли идеалы строгого воспитания в реальность? Не факт. Вот что писал о Московской Руси путешественник и дипломат XVII века Якоб Рейтенфельс:
«Заботе о правильном воспитании детей отводят последнее место, так что дети подрастают у них на полной свободе и распущенности. они становятся лентяями, неотесанными, приобретают чудовищные привычки, никогда почти ничего честного не делая и не помышляя даже о лучшем образе жизни. Отцов они уважают весьма мало, матерей — едва ли уважают вообще».
Безоговорочно доверять Рейтенфельсу тоже не стоит, он явно сгустил краски, — истина, скорее всего, где-то посередине.
Кто придумал «домостройную Русь»?
Внимательно изучая текст «Домостроя», можно увидеть, что многие наши представления об этой книге не соответствуют действительности. Но когда «Домострой» стал символом косного и жестокого прошлого?
Большая часть стереотипов о книге возникла вскоре после того, как текст впервые напечатали, — в середине XIX века. Памятник обсуждали не только ученые, он быстро нашел и более широкую аудиторию.
Писатели и публицисты использовали его образы для выражения собственных идей. Вот как позже описал эту атмосферу публицист и литературный критик Николай Шелгунов:
Интересно, что к «Домострою» критически относились и западники, и славянофилы.
В ХХ веке положение не изменилось. Это заметно, например, по словарям: если словарь Даля еще сохраняет традиционные толкования слова «домострой» как «домохозяйство, домовний обиход, наблюдение за порядком в дому», то словарь Д. Н. Ушакова в 1934 году определяет «домостроевский» как «патриархально-суровый, косный, и грубый (о семейном быте)». Ученые продолжали исследовать памятник, но стереотипы о нем уже прочно закрепились и мало изменились с тех пор.
Может быть интересно
Сегодня мы знаем и о «Домострое», и о жизни Московской Руси намного больше, чем исследователи и публицисты XIX века. Его уже нельзя считать объективным и беспристрастным «зеркалом» всей допетровской эпохи, как думали когда-то. Эту книгу писали для высших слоев общества, и составители выразили в ней прежде всего свои представления об идеальном доме, подкрепив их фрагментами Священного Писания.
«Домострой» — прекрасный, богатый деталями исторический источник для тех, кто изучает, как люди той эпохи смотрели на мир, на какие идеалы ориентировались и какие правила нарушали. Но важно не забывать, что эта книга создавалась в обществе, совсем не похожем на наше, и включала фрагменты еще более древних текстов. Стереотипы о ней тоже возникли в определенной исторической ситуации. Учтем и то, что сами современники «Домостроя» вряд ли неукоснительно соблюдали его правила. Так что читать и исследовать его, разумеется, стоит, — а вот скопировать его нормы сегодня, в изменившемся мире, вряд ли получится.
Почему «Домострой» не так плох, как о нем говорят
Кто должен мыть посуду? Быть для семьи добытчиком? А воспитывать детей? В XXI веке супруги в каждой семье договариваются об этом по-разному. А как раньше? Сегодня поговорим про «Домострой». Разберемся, почему, согласно этому своду правил, жену нужно было ругать только наедине, а мужчине было стыдно лениться. И почему слуг полагалось «вразумлять» строго определенным образом.
Правила в трех частях
Сегодня мы чаще всего используем слово «домострой», осуждая чей-то (а порой и свой) излишне патриархальный семейный уклад. Но на самом деле откуда взялось это слово и что это за свод правил? Кто его разработал?
Это сделал духовник Ивана Грозного протопоп Сильвестр, решив издать своеобразный сборник правил поведения, касающихся любых жизненных ситуаций. В первой части «Домостроя» людям давались рекомендации по тому, как вести себя в храме, во второй — о почитании царской власти, в третьей же содержались многочисленные советы по ведению дома и семейной жизни в целом. И если рекомендации по засолке грибов и ремонту крыши мы оставим в стороне, то регулирование внутрисемейных отношений весьма интересно. На них и остановимся.
Иди белье стирай, государыня
Пожалуй, самой самолюбивой из женщин не было бы неприятно услышать в свой адрес ласковое «государыня». Звучит гордо. Именно так звал-величал женщину автор «Домостроя». Да, помимо громкого и приятного прозвища, плюсов было мало, но они были. Конечно же, именно женщина отвечала за наличие вкусной еды, опрятной обстановки и всей «домашней логистики». Но опять же авторитет хозяйки был силен, более почитаемым был только ее муж. Женщину полагалось беспрекословно слушать и слугам, и детям, а уж ругать ее даже за серьезную провинность мог только супруг. И то наедине. Потому что в противном случае авторитет хозяйки ставился бы под сомнение, и в доме все пошло наперекосяк.
Но не стоит думать, что супруга хозяина всегда была эдакой самодуркой, покрикивающей на прислугу. Ей полагалось это делать лишь за реальную вину, противное «Домострой» осуждал. А уж в случае образцового выполнения поручения слугами полагалось их громко при всех хвалить, подмечая сделанные успехи.
Сама хозяйка была действительно центром домашней вселенной, но гордилась этим не тяготясь. И по «Домострою», и в реальной жизни, как и сейчас, именно от женщины зависело настроение в доме, поэтому хозяйки старались быть примером жизнерадостности и трудолюбия. Да и мужчина гордился тем, что он добытчик. На ленивых хозяев смотрели косо, праздность осуждалась. И дело даже не в своде этих правил, а в жизненной необходимости. Ведь если женщина отвечала за дом, ей просто физически некогда было заниматься мужской работой. Так что проблемы с разделением обязанностей не возникало.
Ответят оба
Но была у супругов и одна общая, пожалуй, самая важная в жизни обязанность. Муж и жена совместно, согласно сборнику описываемых правил, должны были ответить за плохие поступки своих отпрысков на Страшном суде. Поэтому и объяснять, «что такое хорошо и что такое плохо» полагалось вдвоем.
Мальчиков учил ремеслу сам отец, девочки же почти неотлучно находились возле матери. Непослушание было явлением редким и пресекаемым. Старших было принято уважать. Но и в случае наказания телесные допускались только для мальчиков, и то после долгих бесед, если они не помогали. Девочек же бить было строго запрещено. Если же говорить о наказании слуг, совершивших что-то из ряда вон выходящее, то «Домострой» и тут категорически осуждал меры воздействия, способные навредить здоровью провинившихся. Да и в целом не рекомендовал это делать. Но опять же для сохранения иерархии внутри дома эта мера считалась допустимой.
Все вышеперечисленные правила могут показаться нам сегодня неким ограничением прав и свобод. Но так ли это? Именно «Домострой» помогал русской семье тех лет быть устойчивой ячейкой общества. Женщина знала, что наскоро приготовив обед и подметя пол, она не будет работать ночами, чтобы заработать на хлеб насущный. А мужчина был уверен, что дома на него, если и наворчат за позднее возвращение, то наедине. И уж горячим ужином точно накормят. Да и от воспитания детей никто из супругов не смог бы откреститься: как никак, после смерти отвечать придется обоим. Сегодня, когда брак видоизменяется, порой задумаешься: может, секрет был как раз в определенных границах и раз и навсегда разделенных обязанностях? Но все же хорошо, что сегодня мы договариваемся о таких вещах со своей второй половинкой, уже не опираясь на толстый свод придуманных кем-то правил.