Так крошится печенье (30 стр.)
Лепски взял фотографию Алджира, переглянулся с Беглером и вышел.
— А ты, Джо, не отвлекай людей второстепенными заданиями, когда надо бросить все силы на поимку Алджира. Лучше бы об этом думал, чем беспокоиться о дочери Мела Девона.
— Он сейчас в ресторане.
— Тогда давай звони ему.
Когда Беглер вернулся в комнату детективов, Хесс, кладя телефонную трубку, сообщил:
Беглер что-то проворчал в ответ. Он набрал номер телефона «Ракушки» и, когда его соединили с Луисом, метрдотелем, сказал:
— Полиция Сити. Мне нужно поговорить с Эдрисом.
— В Нью-Йорке. Вернется дней через десять. Навещает умирающего друга.
Беглер придвинул к себе телефон.
— Владелец шести футов ростом, плотный, глаза голубые, блондин и модно одет.
— О, мы, конечно, знаем его. Это мистер Гарри Чамберс. Он у нас обслуживается.
— Нет. Была на прошлой неделе. С тех пор он не появлялся.
— Он вам должен что-нибудь?
— Не знаю, сейчас выясню. Не кладите трубку.
Беглер откинулся на спинку стула и подмигнул Хессу:
— Зацепил его с первого захода. Что скажешь, разве я не выдающийся сыщик?
В трубке снова раздался голос оператора:
— Нет. Он оплатил услуги по девятое число. Наш служащий предполагает, что он уехал из города.
— Он останавливался в отеле «Риджент».
— Не помните, была ли у этого мужчины глубокая ямочка на подбородке?
— А как же! В ней целая бусина поместилась бы.
Хесс позвонил в диспетчерскую и распорядился срочно связаться с Лепски и передать ему, чтобы тот ехал в отель «Риджент».
Лепски получил сообщение, когда ехал по набережной. Он свернул на ближайшую улицу и двинулся к отелю.
Через десять минут он уже звонил Терреллу.
— Алджир съехал из отеля девятого числа, не оставив своего будущего адреса. Скорее всего, он смылся из города.
— Возможно, у него кончились деньги. Проверь отели подешевле, вдруг он еще здесь.
Глава 9
Тики Эдрис вышел из кухни с кофейником в руках и поставил его на стол. Он плохо спал и был сильно не в духе. Лежа ночью в темноте, он размышлял о своем неопределенном будущем. К его величайшему огорчению, ему придется покинуть свою уютную квартиру, и все по милости этого сукиного сына Алджира, на которого ни в чем нельзя положиться. Разливая кофе по чашкам, карлик взглянул на своего компаньона с откровенной ненавистью.
Алджир курил, развалившись в кресле. Он тоже плохо спал, и под глазами у него были темные круги. Он то и дело глядел на часы, нетерпеливо ожидая выпуска новостей в 7.30.
Эдрис подошел к бару и щедро добавил в кофе бренди.
Эдрис передал ему бутылку. Тот плеснул себе в чашку бренди и сразу же посмотрел на часы на стене. 7.27. Остановились они, что ли? Он сверил их со своими наручными и недовольно чертыхнулся.
— Да что он знает, этот пустобрех?
Алджир отпил кофе и включил радио.
Они едва дождались, когда кончится музыкальная заставка, а за ней политические новости, которые показались им бесконечно длинными. Наконец они насторожились, напряженно вслушиваясь в каждое слово диктора, который объявил:
Карлик и Алджир просидели, окаменев, секунд тридцать. Тишину комнаты нарушала только танцевальная музыка, лившаяся из радиоприемника. Затем Алджир пришел в себя и, изрыгая проклятия, вдруг швырнул чашку с кофе в Эдриса. Чашка разлетелась на кусочки, ударившись о грудь карлика, и обрызгала ему лицо горячим кофе.
Тот спрыгнул с дивана и, юркий, как ящерица, ускользнув от рук Алджира, заперся в спальне.
Алджир, бормоча ругательства, навалился плечом на дверь, но та не поддавалась. Он отступил и, тяжело дыша, поглядел на дверь, сжимая и разжимая кулаки. Он вдруг до конца осознал страшный смысл услышанного по радио сообщения, и его чуть не вырвало. Алджир сел, глотая подступившую к горлу горечь. Холодный пот струился по его лицу, зубы стучали.
Только через двадцать минут, выпив полбутылки бренди, Алджир сумел взять себя в руки.
Они еще не схватили его, убеждал себя Алджир. Его загнали в угол, но выход найдется, если пораскинуть мозгами. Полиция перекроет аэропорт и железнодорожную станцию, поставит контроль на дорогах, так что идею улететь придется похерить. Даже если нет контроля на дорогах, воспользоваться «бьюиком», который в данный момент стоит скрытый от посторонних глаз в гараже, опасно.
Проклятый карлик втянул его в это, пусть теперь и вытаскивает.
Алджир подошел к двери в спальню:
— Ладно, Тики. Давай выходи. Я тебя не трону. Нам нужно обсудить ситуацию. Выходи!
— Не будь дураком. Мы теряем время. Мы оба в этом дерьме. Нам нужно все обговорить.
Как крошится печенье
Часы, висевшие на стене, показывали 3.50 ночи, когда на рабочем столе сержанта Бейглера резко зазвонил телефон.
Бейглер, крепкого телосложения мужчина с багровым, одутловатым лицом, недовольно поморщился, глядя на циферблат. Короткопалой могучей рукой он рывком сорвал трубку с рычага и рявкнул:
– Бейглер! В чем дело?
– Гарри Броунинг хочет поговорить с вами, – тут же ответил дежурный сержант. – Похоже, что-то важное.
Бейглер сердито нахмурился. Гарри Броунинг был владельцем ресторана «Ла-Коквилль», одного из трех самых престижных и дорогостоящих ресторанов в Парадиз-Сити. Он был другом мэра города, а также шефа полиции – капитана Терелла. Это автоматически ставило его в категорию весьма влиятельных людей, которых уважал и побаивался Бейглер.
– Соедини меня, Чарли.
Бейглер потянулся за сигаретой, но с сожалением обнаружил, что пачка пуста. К тому же он выпил последнюю чашку кофе полтора часа назад. У Бейглера были два ярко выраженных недостатка: курение и кофе, и то и другое – без удержу.
– И пошли кого-нибудь за кофе, Чарли. У меня что-то пересохло в горле.
– О’кей, – дежурный сержант Чарли Таннер криво улыбнулся: он всегда посылал кого-нибудь за кофе для Бейглера. – Соединяю.
Послышался щелчок в микрофоне, затем глубокий звучный голос пророкотал:
– Совершенно верно, мистер Броунинг. Чем могу быть полезен?
– Черт знает что! У меня в зале мертвая женщина! Я хочу, чтобы вы поскорее приехали сюда и убрали ее. Может быть, для вас, Бейглер, трупы – вещь обычная, но для меня все чертовски серьезно. Я хочу избежать огласки. Вы меня понимаете? Если об этом пронюхает пресса, я кое с кого сниму шкуру. Я не шучу.
Бейглер вздрогнул и мгновенно забыл о духоте, отсутствии сигарет и кофе.
– Нет вопросов, мистер Броунинг. Не беспокойтесь. Все будет в порядке.
– Единственное, о чем я беспокоюсь, так о том, чтобы все было проделано оперативно и наилучшим образом. Это уже ваши трудности, Бейглер, как вы устроите, но мне ни к чему лишние волнения, кстати, как и вам!
Бейглер поморщился, положил телефонную трубку, затем вновь поднял ее, послал сигнал дежурному сержанту и, когда тот отозвался, поинтересовался:
– Внизу есть кто-нибудь из прессы, Чарли?
– Гамильтон из «Сан». Он спит… полупьяный. Вам приготовить перекусить?
– Пожалуй, не нужно. Слушай, Чарли, я должен уйти. Если Гамильтон ненароком поинтересуется, где я, скажи, что ушел домой, разболелись зубы.
– У вас болят зубы? – озабоченно спросил Таннер. – Мне жаль, Джо. Я…
– Можешь не волноваться, – перебил его Бейглер. – Кто сегодня дежурит?
– Мандрак. Но я только что послал его за кофе, – в голосе сержанта слышалось неодобрение. – Здесь еще Джексон, но вы же знаете, с каким трудом он отрывает зад от скамьи.
– Пришли его заменить меня. Хесс все еще на обходе?
– Задержи его! Скажи, чтобы он подождал меня. Я сейчас спущусь вниз.
Фред Хесс, инспектор по расследованию убийств, ожидал его внизу с покорным выражением на пухлом, круглом лице.
– Еще две минуты – и ты не застал бы меня в этом курятнике, – проинформировал он подошедшего Бейглера. – Ну, что там у нас на закуску?
Бейглер молча уселся за руль и завел мотор. Следом за ним в машину влез Хесс и уютно устроился на заднем сиденье.
– Мертвая женщина в «Ла-Коквилле». Броунинг волнуется, – сообщил Бейглер и погнал машину по магистрали.
Хесс недовольно заворчал.
– Он мне не сказал, а я не спрашивал. Приедем и увидим. Похоже на то, что Броунинг и вся их компания сегодня не в настроении.
– Держу пари, – хмыкнул Хесс, – они захотят убедить нас в том, что труп приполз к ним сам, а они его только нашли.
Бейглер вел машину по Променад-стрит. Движение почти замерло. Им встретилось всего несколько машин.
– Мы должны разобраться в этом деле, Фред. Броунинг имеет все, с ним считаются, у него много влиятельных друзей.
– Мы пока не знаем, убийство ли.
Ресторан находился в дальнем конце улицы и был окружен подсвеченными деревьями, клумбами и газонами. Три мраморные ступеньки вели к внушительному входу. Сейчас вестибюль освещался лишь несколькими лампочками: ресторан в половине третьего был закрыт.
Бейглер и Хесс вышли из машины и, поднявшись по ступенькам, прошли через вращающуюся дверь в элегантный вестибюль. Льюис, худощавый метрдотель, – аристократ с виду – ожидал их.
Этот самодовольный тип редко волновался. Но сейчас, Бейглер мог в этом поклясться, он трясся от страха.
– Сюда, пожалуйста, – указал Льюис и повел детективов во второй вестибюль, из которого они поднялись по лестнице в коврах в большой бар.
Здесь их ожидал Гарри Броунинг. Он сидел на высоком стуле у стойки бара с бокалом бренди в руках. В зубах зажата сигара. Лысеющему, плотно сложенному Броунингу было около 55 лет. Его тщательно выбритое лицо бронзовело от загара: богатство, сила и высокомерие читались на нем.
– Она здесь, – сказал Броунинг и махнул рукой в конец зала.
При тусклом свете детективы едва различили распростертую поперек стола блондинку. На ней было белое вечернее платье с глубоким вырезом на спине. Волосы отливали золотом, только они и выделялись на темном столе.
Бейглер обернулся к Броунингу.
– Нельзя ли побольше света, мистер Броунинг?
Льюис прошел за стойку бара и щелкнул выключателями.
Засветились несколько люстр.
Бейглер кивнул и подошел к столу. Он дотронулся до плеча красотки. Оно было холодным – Броунинг был прав, когда утверждал, что женщина мертва. Чтобы быть абсолютно уверенным в этом, Бейглер приложил к шее женщины пальцы: пульса не было.
– Ее лучше не трогать, пока не придут фотографы, – сказал Хесс.
– Я бы хотел, чтобы это… поскорее убрали отсюда, мальчики, – буркнул Броунинг, не вынимая сигары изо рта. – Вы проделаете все необходимое в морге. Давайте команду выносить тело. Если не дай Бог что-нибудь пронюхает пресса, мне придется закрыть ресторан. Выносите ее отсюда!
– Тело нельзя трогать, пока не будут сделаны снимки, – резко произнес Хесс. – Здесь, возможно, произошло убийство.
Броунинг метнул на него пронизывающий взгляд:
Бейглер про себя выругал Хесса за несдержанность, а вслух торопливо произнес:
– Он специализируется на убийствах, мистер Броунинг. И, конечно, прав. Это может быть убийством…
– Самоубийством! – Лицо Броунинга казалось высеченным из гранита. – На полу валяется шприц, а лицо у нее посиневшее. Нужно быть полнейшим идиотом, чтобы не сообразить, что она умерла от слишком большой дозы героина. А теперь выносите ее отсюда!
Бейглер взглянул под стол. На ковре лежал шприц для подкожного впрыскивания. Выпрямившись, Бейглер осторожно подхватил двумя руками голову женщины и приподнял ее над столом. Его интересовали две вещи: оттенок кожи ее лица и широко раскрытые, почти детские глаза. Что-то проворчав, он осторожно опустил голову на стол.
– Я не понимаю, почему вы медлите, – прокаркал Броунинг. – К этой женщине никто не подходил, ни один человек. Она сама во всем виновата.
– Всякое самоубийство рассматривается как убийство, пока нет доказательств. Я очень сожалею, мистер Броунинг, но в данном случае не может быть исключения.
В глазах Броунинга вспыхнула злоба:
– Мне не нравится, когда кто-то шагает не в ногу, Бейглер. – Он повернулся к Льюису: – Найдите-ка капитана Терелла.
Когда Льюис заспешил в бар к телефону, Бейглер сказал:
Так крошится печенье (10 стр.)
В 9.45 Фред Хесс шел по коридору, ведущему в кабинет капитана Террелла. Предварительно постучав в дверь, он толкнул ее и вошел.
Хесс сел и налил себе чашечку кофе.
— А что наши «чародеи» говорят о почерке на предсмертной записке?
Террелл допил свой кофе.
— Браунинг говорил с ним и накормил такой массой информации, что последнее событие в ней утонуло. Вот почему о стрельбе упомянуто лишь вскользь и на последней странице.
Беглер подошел к полке со справочниками и нашел телефонную книгу. Полистав, сказал:
— Вот он. Мелвил Девон, 1455, Хиллсайд-Кресент. Позвонить?
Когда номер соединился, женский голос ответил:
— Дом мистера Девона.
— Городская полиция. Могу я поговорить с мистером Девоном?
— Его нет. Он сейчас в банке.
— «Флорида сейф депозит». Могу дать вам номер телефона, если подождете.
Террелл нахмурился, потом щелкнул пальцами.
Зазвонил телефон. Беглер поднял трубку.
— Да. В чем дело, Эдрис?
Выслушав карлика, Террелл почесал подбородок и ответил:
— Можете на меня рассчитывать, капитан. Сделаю все возможное, чтобы помочь. Я так же, как и вы, хочу избавить ребенка от скандальной известности.
— Вот и хорошо. Я поговорю с Девоном и следователем. Как только узнаю их мнение, позвоню тебе. Какой у тебя номер?
Когда Хесс и Беглер вышли, Террелл позвонил Алеку Брюеру, следователю, и объяснил ему ситуацию.
— Имя то же. Я еще с ним не разговаривал. Может, я ошибаюсь.
— Проверь как следует. Не могу в это поверить. Выясни, Фрэнк, и позвони мне.
— Может, мне лучше повидаться с ним?
Банк «Флорида сейф депозит» был основан в 1948 году синдикатом очень состоятельных людей, которые либо поселились в Парадиз-Сити, выйдя в отставку, либо проводили там три месяца в году на отдыхе. Эти люди желали иметь стопроцентно надежное место, где они могли бы хранить свои ценные бумаги, наличные для азартных игр, драгоценности и меха своих жен, а также золотую и серебряную посуду, используемую по особенным случаям. С тех пор как открылся банк, Парадиз-Сити утратил свое первенство по числу ограблений среди всех богатых городов побережья Флориды. Теперь он претендовал на то, чтобы отличаться самой низкой преступностью и наименьшим количеством преступников.
Банк так успешно вел дела, что все крупные ювелиры, отели, три казино и различные частные клубы пользовались его современными сейфами, в которых хранили наличность и ценности. Банку принадлежало три бронированных грузовика, каждый из которых охранялся четырьмя бывшими десантниками. На этих грузовиках клиентам доставляли и у них забирали ценности, и только однажды один из грузовиков подвергся нападению. Это была дерзкая попытка шестерых гангстеров, которая провалилась. Пятеро налетчиков и один охранник были убиты. Утвердившаяся после этого за охранниками репутация отличных снайперов отпугнула других охотников нападать на них.
Когда в курортный сезон техасские нефтяные мультимиллионеры наводняли Парадиз-Сити, банк становился их бумажником. Ходили слухи, будто в эти месяцы денег, ценных бумаг и драгоценностей под его внушительной крышей было больше, чем под любой другой крышей в мире.
Капитан Террелл оставил машину на большой многоместной стоянке и по широким ступеням поднялся к входным дверям банка.
Два охранника, одетые в щегольские серые форменные рубашки и брюки, сапоги и кепи, с автоматическим кольтом 45-го калибра на поясе, оглядели Террелла и отдали ему честь.
— Я хочу повидать мистера Девона.
— Обратитесь в справочное бюро, второй стол справа.
Террелл кивнул и прошел в большую приемную с мраморными колоннами, роскошными напольными вазами с цветами и приглушенным освещением. Зал был круглый, и в каждом пролете между колоннами стоял стол, за которым сидел администратор и либо что-то писал, либо разговаривал по телефону, либо беседовал с клиентом.
За вторым столом справа сидел худощавый лысоватый мужчина в темно-сером костюме из легкой ткани. На столе красовалась дощечка из красного дерева с надписью золотом: «СПРАВКИ». Мужчина поднял голову и, узнав Террелла, кивнул ему с улыбкой.
Если администратор и удивился, то виду не подал.
Террелл сел и начал оглядывать зал. Он первый раз был в этом банке, и увиденное произвело на него впечатление.
Так крошится печенье
Роман также издавался под названиями «Как крошится печенье», «Расплата», «Что написано на роду».
Джеймс Хедли Чейз
Так крошится печенье
Глава 1
Часы на стене показывали без десяти четыре, когда на столе сержанта Беглера коротко звякнул телефон.
Беглер, крепкого сложения веснушчатый мужчина лет под сорок, бросив хмурый взгляд на телефон, а потом на настенные часы, положил крупную волосатую руку на трубку, нехотя поднес ее к себе и буркнул:
Беглер помрачнел еще больше. Гарри Браунинг был владельцем ресторана «Ракушка», одного из трех первоклассных ресторанов в Парадиз-Сити. К тому же он ходил в друзьях мэра и шефа полиции, капитана Террелла, что относило его к категории людей, с которыми Бегл еру следовало быть особенно предупредительным.
В трубке послышался щелчок, а затем низкий голос рявкнул:
— Я, мистер Браунинг. Чем могу служить?
— Это черт знает что! У меня в ресторане мертвая женщина. Я хочу, чтобы ты немедленно сюда приехал и избавил меня от нее. Слушай, Беглер, ты, возможно, у себя в полиции постоянно с такими вещами сталкиваешься, но мне эта история создает чертовски серьезные проблемы. Я не хочу никакой огласки. А когда я говорю, что не хочу огласки, значит, ее не должно быть. Понимаешь? Если пресса что-то пронюхает, я кое с кого спущу шкуру, и если я это обещаю, то так и сделаю, кто бы он ни был. Я ясно выразился?
Беглер, до сих пор изнывавший от жары в большом, слабо освещенном кабинете детективов, резко выпрямился:
— Хорошо, мистер Браунинг, ни о чем не беспокойтесь. Я сейчас же выезжаю.
И Браунинг положил трубку.
Беглер поморщился, постучал по зуммеру и, когда дежурный сержант ответил, спросил:
— Чарли, внизу есть кто-нибудь из прессы?
— Гамильтон из «Сан». Только он выпил и теперь спит. А в чем дело? Что-то случилось?
— Пока ничего толком не знаю. Слушай, Чарли, мне нужно отлучиться. Если Гамильтон поинтересуется, куда я уехал, скажи ему, что домой, что у меня заболел зуб. Кто сегодня у нас в смене?
— Пришли его, пусть меня подменит. Хесс еще здесь?
— Задержи его. Скажи, чтобы подождал меня. Я сейчас спущусь.
Фред Хесс, заведующий отделом по расследованию убийств, стоял прислонившись к стене, на его полном круглом лице была написана покорность судьбе.
Беглер ничего не ответил.
Сбежав по ступенькам к припаркованной полицейской машине, он вскочил в нее и включил двигатель. Хесс устроился на сиденье рядом.
— Мертвая женщина в «Ракушке». Это Браунинг снес нам яичко.
Машина с ревом помчалась по пустынной главной улице.
— Он не сказал. Я не спрашивал. Разберемся на месте. Браунинг был не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы.
Теперь они ехали по набережной. У пляжа было припарковано всего несколько машин. Дорога пустовала.
— Нам придется действовать очень осторожно, Фред. У Браунинга слишком большие связи в этом городе.
— Какие ни были бы у него связи, если это убийство, шила в мешке не утаишь.
— Да… но пока мы еще не знаем, убийство ли это. Дай мне самому разобраться. У Браунинга много влиятельных друзей.
— Пожалуйста, приятель, действуй. Я знаю, когда мне лучше не высовываться.
Ресторан «Ракушка», окруженный лужайками, цветочными клумбами и подсвеченными пальмами, находился в конце набережной. Три мраморные ступени вели к внушительному входу. Ресторан закрылся в 2.30, и теперь холл освещали только одна люстра и несколько светильников, вмонтированных в панели вдоль стен, отчего на ворсистом ковре цвета бордо лежали длинные темные тени.
Беглер и Хесс вышли из машины, поднялись по ступеням и через вращающуюся дверь вошли в просторный, со вкусом обставленный холл, где их ожидал Луис, высокий, благородной внешности метрдотель.
Поколебать невозмутимость надменного и величественного Луиса было непросто, но Беглер сразу понял, что метрдотелю определенно не по себе.
Здесь их ожидал Гарри Браунинг. Он сидел возле стойки бара, зажав сигару в зубах и держа в руке бокал с бренди.
В свои пятьдесят пять Браунинг, с загоревшим, чисто выбритым лицом, был крепок и лысоват. В петлице его смокинга из шотландки красовалась белая гвоздика.
Он выглядел таким, каким был: умным, богатым, могущественным и высокомерным.
Он ткнул пальцем в конец зала. Вдоль одной из стен тянулись кабинки из темного резного дуба. Каждая кабинка была занавешена бархатом.
— В последней кабинке.
Беглер и Хесс прошли к указанному месту и заглянули в кабинку.
В полумраке они с трудом разглядели фигуру светловолосой женщины, ничком лежавшей на столе. Белое вечернее платье открывало обнаженную спину. Белокурые волосы женщины разметались по темному дубовому столу, словно расплавленное золото.
Беглер обернулся к Браунингу:
— Мистер Браунинг, нельзя ли здесь немного прибавить света?
Луис зашел за стойку бара и щелкнул несколькими выключателями. Сразу же та сторона бара, где стояли детективы, озарилась таким ярким светом, что им пришлось прищуриться. Беглер поблагодарил Луиса кивком и, подойдя к столу, дотронулся до плеча женщины. Оно было ледяным, что подтверждало заявление Браунинга, но для полной уверенности Беглер прижал пальцы к сонной артерии. Пульс не прощупывался.
Подошел Браунинг и, яростно жуя сигару, пробасил:
— Я хочу избавиться от нее сейчас же, парни! Пошевеливайтесь. Играть в свои игрушки будете в морге. Если пресса что-нибудь разнюхает, у меня весь сезон пропал. Уберите ее отсюда!
Беглер, мысленно проклиная Хесса за то, что тот открыл рот, поспешил объяснить:
— Он возглавляет отдел по расследованию убийств, мистер Браунинг. Он прав, это могло быть убийство. Я…
Беглер заглянул под стол. На ковре действительно лежал шприц. Выпрямившись, он обхватил руками голову женщины и, осторожно приподняв, всмотрелся в мертвое лицо. При виде синюшного оттенка кожи и широко раскрытых глаз без зрачков Беглер хмыкнул и опустил голову мертвой женщины на стол.
Так крошится печенье (31 стр.)
Эдрис посмотрел на него как на сумасшедшего. Мысль заполучить им обоим как можно больше денег была разумной, но не из банка! Это безумие!
Скажи, чтобы встретилась с тобой в кафе напротив банка через полчаса. Ты грозился вчера, что, если я выйду из игры, деньги вынесет она. Вот пусть и выносит. Мне плевать, как ты убедишь ее, это твоя проблема. Прикажи ей, как только откроются подвалы, взять деньги и сказать охранникам, что плохо себя чувствует и должна уйти из банка. Ты все это время будешь ждать в кафе. Давай звони ей сейчас же!
Эдрис не двинулся с места.
— Если не сделаешь, как я сказал, пристрелю!
Эдрис медленно подошел к телефону и набрал номер, найдя его в справочнике. Женский голос ответил:
— Дом мистера Девона.
Экономка попросила его не вешать трубку, и, когда к телефону подошла Айра, карлик решительным тоном проговорил:
— Это Тики. Мне нужно встретиться с тобой в кафе напротив банка через полчаса.
Алджир, по-прежнему держа Эдриса под прицелом, шагнул к нему:
— Гони свою долю из денег Уанесса, Тики. Двадцать пять тысяч. И поживее! Они будут гарантией того, что ты не сбежишь с деньгами Гарленда. Раскошеливайся!
В глазах Алджира была такая угроза, что карлик не стал спорить. Он подошел к столу и, выдвинув ящик, извлек из глубины его толстый запечатанный конверт. Потом, не говоря ни слова, швырнул его Алджиру.
Тот надорвал конверт и, удостоверившись, что в нем лежит доля Эдриса из денег Уанесса, положил его в карман.
— Я верну их тебе, Тики. А теперь двигай! Время идет.
С перекошенным от бессильной ярости лицом карлик выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Джо Беглер, осунувшийся, с запавшими от усталости глазами, вот уже восемь часов подряд сидел за своим столом, принимая оперативные сводки, телефонные звонки и радиосообщения, продолжавшие поступать по делу о розыске Алджира и убийстве в Коралловой бухте.
На проверку всей этой информации тут же посылался кто-нибудь из детективов, так что в отделе не осталось никого, даже чтобы принести ему кофе.
Когда в двенадцатый раз в течение часа зазвонил телефон, Беглер, кляня все на свете, поднял трубку.
— Привет, Джим, что тебе?
— Нам известен этот тип, Алджир. Он арендовал сейф и приходит сюда каждый день.
— Играет по-крупному, так он говорит. Зарегистрировался под именем Лоусон Форестер, но описание внешности совпадает, и я узнал его по фотографиям в газетах. Это точно Алджир.
— Послушай, Джим. Я пошлю к вам человека, как только кто-нибудь освободится. Хорошо бы взглянуть в его сейф, может, там найдется что-то интересное для нас.
— Увы, Джо, без его ключа мы не можем открыть сейф.
— Только с разрешения мистера Девона.
— Ладно, когда кто-нибудь из наших людей освободится, направлю его к вам, но, если Алджир покажется раньше, задержите его.
Беглер сделал запись на клочке бумаги и прикрепил на стене. Снова зазвонил телефон, и, качая головой, он поднял трубку.
Айра вошла в кафе и приостановилась, чтобы глаза привыкли к полумраку зала после ослепительно яркого солнечного света на улице. Разглядев Эдриса, махавшего ей из дальнего угла бара, девушка нехотя прошла между столиками и села рядом с карликом.
По его напряженному, бледному лицу Айра поняла, что случилось что-то недоброе, и по ее спине пробежал холодок. Никто из них не промолвил ни слова, пока бармен не принес ее заказ на кофе.
Айре повезло, что Мел не спустился к завтраку раньше ее. Он наверняка стал бы допытываться, куда она так спешит. От миссис Стерлинг Айра отделалась, сказав, что у нее деловая встреча и она не может ждать завтрака. Айра терялась в догадках, чего хочет от нее Эдрис, но при виде его бегающих глаз и капелек пота на узком лбу укрепилась в своем дурном предчувствии.
Она покачала головой.
— Не ерепенься! Фил не может сделать это. Ему нельзя показываться на людях, поэтому деньги вынесешь ты.
— Я не могу! Это слишком опасно!
Айра пришла в ужас, увидев на первой странице фотографию Алджира и заголовок на всю полосу, что он разыскивается полицией в связи с убийством неизвестной девушки в Коралловой бухте.
Алджир замешан в убийстве!
Она перевела на Эдриса оцепеневший взгляд:
Едва не лишившись чувств, Айра обеими руками схватилась за край стола, и кровь отхлынула от ее лица.
Айра долго сидела неподвижно. Наконец она кивнула, убедившись, что готова на все, чтобы избавиться от этих двух мерзавцев.
— Да уж постарайся, пожалуйста. Значит, сделаешь так: как только откроются подвалы, возьмешь деньги и засунешь их под резинку трусов. Любому, кто там будет, скажи, что плохо себя чувствуешь, что-то съела, или еще что-нибудь. Отпросись домой. Я буду ждать тебя здесь. Отдашь мне деньги и пойдешь домой. И никаких проблем. Фила и меня уже не будет в Парадиз-Сити к одиннадцати. Усекла?
Айра постепенно приходила в себя, и страх понемногу отступал. Риск велик, но другого шанса у нее нет. Только избавившись от этих двоих, она сможет по-прежнему жить той новой жизнью, которая ей так нравится.
Время ползло мучительно медленно. Целый час Айра просидела за своим столом в бухгалтерском отделе, бесцельно перебирая бумаги и от страха не понимая, что она делает. Одна из девушек коллег, проходя мимо, остановилась и с тревогой спросила: