Возвращение в Теребени
Оказывается, она приехала в Теребени из соседней, но все же далекой Опочки со своим гробом, поближе к храму, чтобы готовиться к смерти. Поселилась баба Лена в маленькой сторожке при церкви. Но настоящим ее домом стал этот старинный деревянный храм, простоявший здесь уже более двух столетий, переживший царей, императоров, народных комиссаров, генеральных секретарей и президентов, чудом сохранившийся сам и сохранивший внутри себя нетронутыми и неоскверненными старинный алтарь, иконы, древние книги, включая Евангелие шестнадцатого века. Здесь же, в подполе церкви, в семейном склепе, и по сей день покоятся кости Иллариона Матвеевича Кутузова, отца великого русского полководца, основавшего этот храм.
Не берусь назвать этот простой житейский разговор проповедью: столько напыщенных проповедей слышал я в роскошных по убранству столичных храмах. Куда им до маленькой церкви Воскресения в Теребенях!
В эту маленькую церковь едут теперь со всей округи: венчаться, крестить детей, да и просто поговорить о жизни с отцом Георгием.
Одно из них путешествовало по немецким Мюнстерам (а их несколько в Германии) полгода, нигде не нашло нужного адресата и в конце концов в последнем из Мюнстеров осело в мусорной корзине местного магистрата. Там-то это экзотическое послание с невиданным количеством штампов на конверте и увидел недавний переселенец из Казахстана Александр Вебер. Он обратил внимание на то, что изначальный адрес написан по-русски. Попросил разрешения взять письмо, прочитал его и тут же сообразил, в чем дело. Далее Вебер изложил на немецком языке содержание послания матушки Валентины и отослал в германский Красный Крест. А матушке в Теребени написал подробный отчет о том, что он предпринял. Так она получила это письмо из Мюнстера и узнала почти сказочную историю приключений своего почтового конверта.
Как их ждали! Какие разговоры, какие высокие темы для дискуссий предвкушали здесь отец Георгий и матушка Валентина.
В финале этого знакомства матушка повела гостей на колокольню. Они поднялись. Низкое солнце сквозь узкое окошко колоколенки хорошо освещало старую надпись на немецком языке.
Молодой Грюнефельд вгляделся в буквы, и матушка с удивлением заметила, как что-то изменилось в его лице, он прикрыл ладонью глаза и отошел к окну, за которым с высоты колокольни был виден на многие километры русский лес с полянами, кустарниками и редкими болотцами. Рейнхард Грюнефельд плакал. Он узнал почерк отца. Эльжбета, матушка Валентина и отец Георгий стояли молча. За два с лишним века существования церкви в Теребенях, это была, пожалуй, единственная беззвучная, но едва ли не лучшая проповедь, сотворенная здесь.
Невероятная история о невероятном человеке
Удивительная статья об удивительном святом. Нашел её на просторах интернета. В ней рассказано, как усилиями митрополита Берлинского Марка в 2012 году прославлен в лике святых новомучеников солдат вермахта, создавший молодежную группу сопротивления «Белая роза»! Он боролся с фашизмом в воевавшей с СССР Германии и с несколькими его товарищами и был казнен на гильотине.
Вопрос, если кто знает: прославлен ли хотя бы кто-то из
34 млн. призванных в армию в годы Войны советских людей? А из «гражданских», таких, как деревенский староста Матвей Кузьмин? А из множества партизан и подпольщиков, среди которых были даже подростки, а из десятков миллионов тружеников тыла? На последней перед Войной переписи населения СССР большинство людей записались православными. Похоже, что мы вновь «ленивы и не любопытны». Привожу целиком эту статью. Особо хочется подчеркнуть в этом деле роль митрополита Марка, краткий и сильный рассказ о котором мне довелось прочитать в книге «Не святые святые». В тексте я постарался сохранить сноски о фотографиях.
Святость в мирском понимании
Возвращение в Германию
В 1921 году, когда маленькому Александру исполнилось пять лет, семья перебралась в Германию. Вместе с ними поехала и его русская няня, Феодосия Лапшина. Семья поселилась в Мюнхене. Дела у Шморелей пошли в гору. Этому во многом способствовало родство с Рудольфом Гофманом, активистом Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП).
Александр Шморель в Германии. 1939 год
В 1938 году Александр Шморель получил повестку в армию, но вскоре, после скандала с присягой Гитлеру, которую он отказался принять, вернулся домой с обязательством поступить на медицинский факультет Гамбургского университета, чтобы хоть таким образом приносить родине пользу. Через год в 1940 году его отправили для прохождения практики военным санитаром во Францию. Вернувшись, Александр продолжил учебу на медицинском факультете Мюнхенского университета.
До того, как стать студентом, Александр видел, что происходило в стране, которая хоть и была исторической родиной, но так и осталась нелюбимой «мачехой». Многие из его сверстников, очарованные национал-социалистической идеологией, попали в эту паутину. Но не все осознавали, в какую мрачную бездну неудержимо погружалась Германия. Александр был одним из тех, для кого происходящее было страшной реальностью. В силу характера, он не мог отстраненно на это смотреть. Да ему бы этого и не дали, призывной возраст не оставлял шансов избежать восточного фронта и без присяги фюреру.
На восточном фронте
Перед отправкой на восточный фронт. Александр Шморель крайний справа.
Студенты против фашизма.
Ряды сопротивления множились, вовлекая новых студентов. К «Белой розе» присоединились многие сокурсники Шмореля. Самыми активными были были: Александр Шморель (25 лет), Кристоф Пробст (23 года), Ганс Шолль (24 года), его сестра, София Шолль (21 год), Вилли Граф (25 лет), Ганс Ляйпельт (23 года). Отдельных слов памяти заслуживает Курт Хубер, профессор философии университета. Ему было 48 лет.
Это были всего лишь листовки. Но, как оказалось, именно они спасли многих, зародив сначала сомнение, а потом и веру в будущее Германии без фашизма.
Александр Шморель и Ганс Шолль, 1942 год
Александр Шморель на восточном фронте
Когда в феврале 1943 года в гестапо поступила информация от осведомителя о том, что листовки в аудиториях университета раскладывают некоторые студенты, этому сначала не поверили. Устроили засаду и нескольких участников «Белой розы» поймали с поличным. На первом же допросе Шморель заявил, что Германия одержима дьяволом и только русская сила может его одолеть и спасти немцев. Неслыханные заявления, которые были восприняты как бред обезумевшего юнца.
По просьбе мачехи за Александра Шмореля пытался хлопотать его дядя, Рудольф Гофман. Рискуя, он написал рейхсминистру внутренних дел Германии Генриху Гиммлеру письмо с прошением о помиловании и обязательством «жестко вправить мозги парню», но только сохранить ему жизнь.- Никакого помилования! Эти негодяи своими жалкими листовками едва не распропагандировали нам всю Германию. Этот Шморель только прикидывается христианской овечкой. На фронте он тоже вел свою пропаганду. Нам все известно. Большевистская зараза у него в крови.
«Дорогие мои родители!
Нет ничего нового, о чем я мог бы вам написать. Здесь один день похож на другой, и время пролетает очень быстро. если мне придется умереть, если просьба о помиловании будет отклонена, знайте, я смерти не боюсь, нет! Так что не горюйте. Я знаю, что нас ожидает лучшая жизнь, и в ней мы снова встретимся. Лишь сейчас. когда мне предстоит потерять вас, я понял, как сильно вас любил. Постарайтесь преодолеть боль утраты, не забывайте, что такова судьба, она отвела мне недолгую жизнь, и, следовательно, все должно было сложиться так. Ничего не происходит вопреки Божьей воле. Ваш Шурик».
Из камеры смертников Александр написал письмо сестре.
Милая, милая Наташа!
«Мои дорогие папа и мама!
Со мной уйдет профессор Хубер, от которого передаю вам сердечный привет!»
— Что еще я могу добавить к тому, что сказал о нем? Он твердо по-мужски со мной попрощался, передал последний привет семье. В нем не было страха такого, как вы себе это представляете. Может быть волнение. Я не знаю, как это описать. В нем была одна любовь! Как сына, брата. И ни капли ненависти, даже к своим палачам. Он знал, что их ждет, он был в этом уверен! И завидовать там было нечему.
Казненные участники «Белой розы»
В Мюнхене есть улица, которая названа в честь Александра Шмореля. В мемориальном музее Мюнхенского университета и в Музее истории Оренбурга часть экспозиции посвящена истории немецкого антифашистского сопротивления «Белой розы».
Мученик Александр Мюнхенский. Икона.
5 июля 2007 года у могилы Александра Шмореля была совершена панихида, после которой архиепископ Берлинский Марк огласил решение Берлинско-Германской епархии Русской Зарубежной Церкви о прославлении убиенного мученика Александра в лике местночтимых святых. 5 февраля 2012 года состоялась фактическая канонизация в сонме мучеников.
Мч. Александр Мюнхенский. Икона.
Новое в блогах
Солдат вермахта, оставшийся человеком
Немецкий вермахт оставил о себе недобрую память. Как бы ни открещивались его ветераны от многочисленных военных преступлений, были они не только солдатами, но и карателями. Но имя этого солдата вермахта в Сербии произносится с уважением. О нем был снят фильм, его имя – на страницах сербского учебника истории.
17-й
В июле 1941 года в Сербии в районе села Вишевец был разгромлен партизанский отряд. После тяжелого боя была проведена зачистка, в ходе которой были арестованы 16 местных жителей, подозреваемых в поддержке и сочувствии партизанам. Военный суд был скорым, приговор его был предсказуем: все 16 были приговорены к расстрелу. Для приведения приговора в исполнение был выделен взвод из состава 714-й пехотной дивизии. Осужденным завязали глаза и поставили к стогу сена. Солдаты стали против них и взяли винтовки на изготовку. Еще мгновение – и прозвучит команда «Feuer!», после которой 16 человек пополнят бесконечный список жертв Второй мировой войны. Но один из солдат опустил винтовку. Он подошел к офицеру и заявил, что не будет стрелять: он солдат, а не палач. Офицер напомнил солдату о присяге и поставил его перед выбором: или солдат возвращается в строй и вместе с другими выполнит приказ, или он встанет у стога вместе с осужденными. Несколько мгновений, и решение принято. Солдат положил винтовку на землю, направился к приговоренными к смерти сербам и встал рядом с ними. Имя этого солдата – Йозеф Шульц.
Сохранилось фото, сделанное одним из расстрельщиков: Солдат Вермахта идет к сербам
Кто он, Йозеф Шульц?
В биографии ефрейтора Йозефа Шульца нет ничего героического. Его отец погиб в Первую мировую, Йозеф остался старшим в семье и рано начал трудовую деятельность. Ремесленное училище, работа оформителем витрин. По воспоминаниям его брата, Йозеф не был ни вспыльчивым, ни безрассудным, ни агрессивным, а скорее мягким и сентиментальным. Никогда не занимался политикой, не был ни коммунистом, ни социал-демократом.
Готов был служить родине и фюреру. На момент смерти ему было 32 года, человек с уже вполне сформировавшимся мировоззрением. Он прекрасно знал, как наказывается в военное время солдат, отказавшийся выполнить приказ. Почему он просто не выстрелил в воздух? Ведь никто не узнал бы, что его пуля пролетела мимо. Но тогда в глазах всех других он стал бы убийцей и остался бы им навсегда. В отличие от многих, ни присяга, ни воинский долг, не могли стать для него оправданием. Вполне осознанно он принял решение умереть с чистыми руками и именем.
В Сербии на месте трагедии стоит памятник погибшим. На монументе закреплена табличка с именами и фамилиями расстрелянных. 17 фамилий: 16 – сербских и 1 – немецкая.
Советский кинорежиссер М. Ромм сказал: «Нужно иметь немалое мужество, чтобы отдать жизнь за свою Родину. Но иногда не меньшее мужество нужно иметь, чтобы сказать «нет», когда все кругом говорят «да», чтобы остаться человеком, когда все кругом перестали быть людьми. Все-таки были в Германии люди, которые говорили фашизму «нет». Да, таких людей было мало. Но они были».
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
История
Die Welt (Германия): «У наших позиций лежат тысячи мертвых русских»
Простой крестьянский сын Вальтер Годель с 1941 года сражался в составе 10-го мотострелкового батальона на северном участке Восточного фронта. В своих письмах с фронта он описывал осаду Ленинграда и рассказывал, что ему пришлось пережить в Холмском котле
Весть, которую Вальтер Годель прислал домой в сентябре 1941 года, была несколько необычной: «У меня все всегда замечательно. Вчера состоялось мое первое боевое крещение».
Событие, которое Годель счел «неплохим», произошло в северной части Восточного фронта, на подступах к Ленинграду. Подойдя вплотную к городу на Неве, группа армий «Север» на долгих три года взяла его в осаду, и эта блокада стоила жизни почти миллиону жителей города.
Вальтер Годель был уроженцем городка Вайлимдорф неподалеку от Штутгарта. Когда его призвали в ряды вермахта, ему еще не исполнилось и 20 лет. Несколько его писем с фронта дошли до наших дней — их проанализировал его внучатый племянник, адвокат и историк Штефан Зауэр (Stefan Sauer) из Гейдельберга. Подробный анализ опубликован в последнем выпуске журнала Militärgeschichte («Военная история»), издаваемого Центром военной истории и социальных наук бундесвера.
Хотя солдатская переписка подвергалась цензуре и поэтому ее трудно оценивать критически, письма Годеля иллюстрируют изменения, происходившие в сознании простых солдат в мрачной военной жизни.
Годель не просто был одним из бойцов частей, непосредственно участвовавших в нападении на Советский Союз 22 июня 1941 года. Он числился в запасном составе 10-го мотострелкового батальона (М-10). Это соединение из примерно 1 тысячи солдат, сформированное в городке Пирмазенс на юго-западе Германии, было своего рода «пожарной частью», которую командование задействовало в качестве мобильного подкрепления для основных сил.
Первый восторг Годеля по поводу войны вполне разделяли многие из его боевых товарищей. По его собственному признанию, двухнедельный путь на фронт стал его «лучшим впечатлением за всю жизнь», прежде не выходившей за пределы родной деревни в Швабии. Но вскоре ему, сыну простых крестьян, пришлось познакомиться с другой стороной путешествия: «Тут уже два дня лежит снег, а еще очень холодно. (…) Тут нет ни сена, ни соломы — вообще ничего, потому что людям пришлось отправиться в путь во время сбора урожая».
Контекст
BZ: в Берлине панически боялись русских
Die Welt: этот немецкий генерал сдался в Сталинграде последним
Al Arabiya: «Ржевская мясорубка» — самая кровопролитная битва Второй мировой
Когда Годель констатировал, что «75% всего имущества сожжено», ему, вероятно, пришлось осознать, что блокада Ленинграда означает для его простых жителей. В последующие месяцы от холода, достигавшего —40 градусов, погибли сотни тысяч человек. Гитлер и его генералы добивались, чтобы город в буквальном смысле вымер от голода. Осознавал ли простой крестьянский сын, что участвует в этих военных преступлениях?
По поводу боев зимой 1941-1942 года он писал: «Ты не представляешь себе, как упорны эти русские. Они сотнями валяются на льду и все равно ежедневно атакуют нас. Они хотят выбраться. Но мимо нас никто не пройдет».
Когда Красной Армии удалось прорвать немецкий фронт южнее Ленинграда, и несколько тысяч солдат вермахта попали в Холмский котел, на выручку им отправился батальон М-10. «Мы шесть раз шли в атаку и так и не смогли пробиться, — писал Годель. — На седьмой раз нам это, наконец, удалось — ценой тяжелых боев и больших потерь… Но русские сумели вновь сжать тиски и заперли нас».
В отличие от Сталинградской битвы год спустя, в ходе битвы за Холм немецким ВВС («люфтваффе») удалось наладить минимальное снабжение своих войск. Тем не менее множество солдат погибли от голода, холода и болезней. Годель тоже получил обморожение и в конце февраля был эвакуирован танковыми войсками. А тяжелые бои продолжались до самого мая.
Один только батальон М-10 потерял 383 человека убитыми и ранеными. Некий старший сержант писал: «По одним только развалинам можно понять, что когда-то это был город. Прямо у наших позиций лежат тысячи мертвых русских. Потеплело, и воздух днем и ночью наполнен ужасной вонью».
Теперь от «замечательного» настроения Годеля не осталось и следа. Сестре Марии он писал о ее маленьком сыне: «Если он когда-нибудь вздумает играть в войну, я его выпорю и лучше научу его танцевать». О том, что автору письма к тому моменту было плевать на цензуру, говорит другой фрагмент: «Все проходит, и после всего этого сумасшествия мы когда-нибудь увидимся в Вайле» — перефразируя одну из известных песен певицы Лале Андерсен (Lale Andersen).
В заключение Штефан Зауэр приводит еще одно письмо своего дядьки сестре Марии, написанное «в какой-то дыре» в ноябре 1943 года: «Мы попали в критическую ситуацию, и что с нами станет, решит само будущее. Во всяком случае я пока здоров и, несмотря ни на что, надеюсь, что мы еще увидимся!»
Этой надежде не суждено было сбыться. 27 февраля 1944 года, через месяц после окончательного прорыва блокады Ленинграда Красной Армией, Годель в бою под Невелем был тяжело ранен осколками взорвавшейся гранаты и в тот же вечер умер. «Семье на память осталось небольшое фото его могилы, которое она получила через несколько месяцев», — сообщает Зауэр.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Жутко холодно: о чем писали в письмах солдаты вермахта, воевавшие под Ростовом в 1941 году
01 декабря 2019 01:52
Ростов-на-Дону, 1 декабря 2019. DON24.RU. В письмах на родину немецкие солдаты, воевавшие под Ростовом в 1941 году, чаще всего жаловались на суровую русскую зиму, нехватку еды и упорное сопротивление советских войск.
Аэрофотоснимок Ростова, сделанный немецким летчиком в ходе наступления германских войск. Фото: histomil.com
Напомним, в конце ноября 1941 года германские войска ненадолго заняли Ростов. Танки 1-й танковой армии вермахта прорвали оборону Красной армии и вошли в город с севера, со стороны села Большие Салы.
Немецкие танки входят в Ростов. Фото: Getty Images
Продвижение панцерваффе попытались остановить артиллеристы 317-й Бакинской стрелковой дивизии. Особенно ожесточенные бои развернулись в 2 км западнее Больших Салов, на перекрестке дорог Новошахтинск – Ростов и Большие Салы – Султан-Салы. Здесь держала оборону батарея лейтенанта Сергея Оганова.
Подбитая немецкая техника. Фото: rslovar.com
Почти шесть часов советские воины отбивали атаки 50 танков 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», сформированной из личной охраны фюрера. Фашисты с трудом сломили сопротивление героических красноармейцев, потеряв 12 танков и две бронемашины.
Через неделю войска под командованием маршала Тимошенко выбили немцев из Ростова. Это была первая крупная победа Красной армии в Великой Отечественной войне. Освобождение города в конце ноября стало не только важным военно-политическим успехом. Оно значительно подняло моральный дух нации, пошатнувшийся после чудовищных поражений 1941 года.
Немецкая пехота на подступах к Ростову. Фото:warhistoryonline.com
Бои под Ростовом нашли отражение и в письмах солдат вермахта, которые они писали своим родным. Впрочем, из этих посланий достопочтенные бюргеры узнавали далеко не все. Цензура запрещала писать о первом крупном поражении на Восточном фронте германской армии, доселе не знавшей неудач.
Письмо немецкого солдата. Фото:.russland-kriegsgraeber.de
«Несколько дней тому назад мы взяли Ростов, – сообщает родителям Пауль Шлегельмильх. – Захватили много пленных. Четыре дня мы шли на Ростов, еще четыре дня лежали в русских снегах. Вы не можете себе представить, как в России холодно. А еще только ноябрь. Но это не может нас поколебать».
Видимо, бодрый тон этого послания усыпил придирчивых цензоров. Они потеряли бдительность. Иначе ни за что бы не пропустили следующий пассаж из письма: «У нас много убитых и раненых. Наши войска очень слабы. В первом батальоне осталось всего 90 бойцов (штатная численность батальона вермахта составляла 850 человек – Прим.редакции). Можете себе представить, какие у нас потерь. Пришлите папирос. Пауль».
Советские солдаты защищают донскую столицу. Фото: Getty Images
Просьба насчет табака не случайна. Традиционно в германской армии сигареты выдавались в ограниченном количестве – всего шесть штук в день. Поэтому мольба выслать папиросы встречается во многих письмах близким в далекий фатерланд.
Почти в каждом письме солдаты рейха жалуются на русскую зиму. «Милые родители! – пишет неназванный пехотинец 3-го моторизованного корпуса генерала фон Макензена. – Свистит ветер, мороз 25 градусов – на улицах Ростова даже собак нет. Наступление начинается. Сначала очень холодно, но в разгар боя пот катится градом. С нами было 60 танков. До 18 ноября наступление шло быстрым темпом. Но после ожесточенного боя пришлось лечь на холодную землю. Русские окопы находились всего в нескольких метрах от нас. Когда стало слишком холодно, мы сняли шинели с убитых русских солдат. Стало теплее».
Немецкие войска входят в Ростов, 22 ноября 1941 года. Фото:topwar.ru
Тут следует пояснить, что теплая одежда у немцев была. Но перед атакой командиры отбирали теплые шинели у солдат, чтобы тяжелая одежда не мешала им наступать и не стесняла в движениях. После боя шинели возвращали. Хотя к тому времени многим они уже были не нужны.
«При большом морозе мы пошли в наступление и находимся уже два дня в пригороде Ростова на берегу Дона, – сообщает родителям солдат по имени Рудольф. – На другой стороне – позиция русских. Здесь немного лучше, чем в открытом поле. Дон замерз. Русские все взорвали и эвакуировали все продовольствие. У нас нечего есть».
Снимок Ростова с немецкого разведывательного самолета. Цифрой 3 отмечен завод «Ростсельмаш», цифрой 6 – ж.-д. станция Нахичевань. Фото: warfly.ru
После очередного боя наступала ночь, которую солдатам вермахта нередко приходилось проводить в открытом поле. Об этом, в частности, говорится в письме Эриха Шютте своей жене: «После четырех суровых дней боев мы достигли окраин Ростова. Взорвалось так много мин и был такой артиллерийский огонь, что я каждую секунду был на волосок от смерти. Заснуть мы не могли от мороза. Ты можешь себе представить, когда ночью нужно спать на открытом воздухе».
Немецкая пехота на самоходке StuG III форсирует Дон вблизи Ростова. Фото:histomil.co
Следующую ночь убийца провел уже не в открытом поле, а в помещении – в аптекарском магазине, чем оказался страшно доволен. Лишь посетовал, что спать мешали выстрелы, которые раздавались повсюду. «Несмотря на холод, мы будем двигаться вперед», – воодушевленно пообещал захватчик.
Немецкие пехотинцы залегли под огнем советских войск. Снимок сделан под Ростовом в 1941 году. Фото: Getty Images
Под впечатлением от крепких морозов «покорители Европы» с тоской вспоминали о теплых краях, где они воевали.
«Русская зима нагрянула внезапно, – пишет командир роты Герман Гинзель. – При 30 градусах мороза мы страшно мерзнем. Теперь часто мечтаем об Эгейском море, о пальмах, об Афинах. Есть и положительные стороны, хотя их мало: куры на обед и русская баня».
Но было еще кое-что, о чем оккупанты стыдливо умалчивали. Массовый характер в рядах тевтонских завоевателей приобрели венерические заболевания. Прошедшие с разбоем по всей Европе фрицы и гансы насиловали женщин в захваченных городах и деревнях. Не случайно на въезде в Ростов немецкая медслужба установила грозную надпись: «Внимание! В Ростове смертоносные венерические заболевания».
Предупреждающая надпись о венерических заболеваниях для гитлеровцев. Фото: histomil.com
Об этом хорошо было известно красноармейцам, что лишь усиливало гнев и ненависть советских воинов. Вот что, например, писала газета «Красная звезда» 27 декабря 1941 года: «Солдаты и офицеры Гитлера – это не воины в обычном смысле этого слова, это бандиты и грабители, потерявшие человеческий облик, прогнившие морально и физически. Венерические заболевания носят массовый характер в немецко-фашистской армии».
Статья в «Красной звезде» о венерических заболеваниях в германской армии. Фото: 0gnev.livejournal.com
Через несколько дней захватчиков выбили из Ростова. «К сожалению, мы должны отступить, – сокрушается в письме домой немецкий пехотинец. – Много убитых, ибо у русских много ручных гранат, а у нас их нет».
Красноармейцы в боях за Ростов. Фото: warfarehistorynetwork.com
Под Ростовом вермахт начал неумолимый путь назад, что в конечном итоге привело к краху «тысячелетнего рейха».
Некоторые здравомыслящие немецкие командиры быстро осознали значение битвы на Дону. «Ростов стал началом наших бед, – записал в своем дневнике генерал танковых войск Хайнц Гудериан, один из «отцов» блицкрига. – Это был первый сигнал об опасности. Но на него никто не обратил внимания».
Карта наступления советских войск, освободивших Ростов в 1941 году. Фото: pomnivoinu.ru
Тексты писем взяты из книги Николая Бусленко «На Ростовских рубежах: немецкие письма 1941 года» и публикаций на немецком форуме бывших военнослужащих вермахта.