Соколлу Мехмед-паша – великий сын Османской империи, визирь трех падишахов
Соколлу Дамат Мехмед-паша (1505-1579 гг.) родился в Боснии, недалеко от Соколовиччи, откуда и пошло его прозвище «Соколлу» в семье православных сербов под именем Байо Ненадич.
Мальчик получил начальное образование в монастыре Милешева, а затем в возрасте около четырнадцати лет попал в качестве девширме в город Эдирне.
Принял ислам под именем «Мехмед» и стал успешно проходить службу в янычарском корпусе. Сумел выделиться во время службы и потому получил перевод на службу к падишаху.
В 35-ти летнем возрасте стал начальником придворной службы падишаха Сулеймана I Кануни, благодаря чему познакомился и сблизился с султаном. В 1546 г. после кончины Капудан-паши Хайр-ад-Дин Барбаросса, стал его приемником.
Спустя еще пять лет был назначен бейлербеем одной из двух самых важных провинций – Румелии, что и открыло для него двери в Совет Дивана на должность Визиря империи.
По совести, оценив таланты и ум Соколлу Мехмеда и отдав должное его верной службе, правитель назначает его Третьим Визирем Османской империи и даёт ему место на Совете Дивана.
Помимо решения государственных дел, в это время он дважды подавлял восстания.
Согласно иерархической лестнице, на его должность был назначен Второй Визирь Семиз Али-паша, и, следовательно, Соколу Мехмед-паша поднялся до Второго Визиря Османской империи.
После мирной кончины в 1565 г. Великого Визиря Семиз Али-паши, его место по праву занял, имевший полное доверие и расположение султана Сулеймана, Соколлу Дамат Мехмед-паша.
Вместе с падишахом он выступил в 13-ый военный поход против Австрии, в роли главнокомандующего османскими войсками. Во время штурма венгерской крепости Сигетавр в своём военном шатре умер султан Сулейман I Кануни.
О смерти падишаха сообщил войску лишь спустя полтора месяца, выиграв, таким образом, драгоценное время, он сумел мирно передать власть законному наследнику – старшему шехзаде и своему тестю Селиму II.
В это время практически вся полнота власти лежала на его плечах, новый падишах мало времени уделял делам государственным.
Соколлу Мехмед-паша заключил новый и очень выгодный мир для Османской империи с Австрией.
В результате успешной морской войны с Венецией, в 1573 г. последняя окончательно уступила османам о. Кипр и выплатила контрибуцию.
В его правление Великий Визирь так же сумел сохранить свою должность, но значительную политическую силу и влияние приобрело окружение молодого падишаха.
В результате покушения на жизнь Великого Визиря Соколлу Мехмед-паша скончался от руки неизвестного убийцы, переодетого в дервиша в 1579 г.
При жизни это был влиятельный и очень выдающийся государственный деятель.
С его подачи назначались правители некоторых восточноевропейских держав (например, Польши).
Его острый ум сочетался с невероятным чутьем и хладнокровием, что позволяло ему, как шахматному игроку, просчитывать партию на много шагов вперёд и предвидеть ответную реакцию соперника.
Его великие замыслы намного опережали его время и были реализованы гораздо позже.
Это был так же щедрый сын Аллаха.
Он занимался благотворительностью, активно помогал страждущим и нуждающимся нищим, возводил мечети, медресе, строил мосты, куллийе и дворцы по всей территории огромной Османской империи.
История жизни незаурядной личности, его служение трём султанам династии Османов заканчивается одновременно с окончанием эпохи расцвета Османской империи.
Как османский визирь вернул турок на море и чуть не прорыл Волго-Донской канал
«Их нравы»: «Балканский сокол» Мехмед-паша на службе у трех турецких императоров
Казанский исследователь Булат Ногманов, публикации которого читает Минтимер Шаймиев, продолжает знакомить читателей «Реального времени» со своими заметками о культуре и истории Турции. Сегодняшний его рассказ посвящен визирю-долгожителю, стратегу и афористу Соколлу Мехмеду-паше, с гибелью которого закончилась эпоха расцвета Османской империи.
Визирь-долгожитель. Политический
Мы уже упоминали о том, что одиннадцатый султан Османской империи Селим II уделял делам служебным не так много времени и что основная забота о благополучии государства ложилась на плечи его великого визиря Соколлу Мехмеда-паши, который был к тому же мужем его дочери Эсмехан султан. Мехмед-паша стал великим визирем еще во времена Сулеймана Великолепного и сохранил свой пост при его сыне Селиме II, которого он поддержал в междоусобной борьбе с братом Баязидом, и при его внуке Мураде III. Он занимал пост великого визиря без малого 15 лет и с этой точки зрения его можно назвать политическим долгожителем. Так как времена были лихие, визири на своих постах подолгу не засиживались — кто-то погибал в бою, кого-то казнили в результате политических интриг недоброжелателей. Соколлу Мехмед-паша же был заколот после икинди намаза переодетым в дервиша убийцей. По долготе пребывания на политическом олимпе Османской империи эпохи расцвета Мехмеда-пашу можно сравнить с Коджа Давутом-пашой, который столетием раньше также занимал пост великого визиря в течение 15 лет.
Можно сказать, что Мехмед-паша является ярчайшим примером идеального функционирования социальных лифтов Османской империи. Он родился в Боснии и при крещении получил имя Байо Соколович. Примерно в четырнадцатилетнем возрасте по османской системе перевертышей (девширме) попал сначала в уже знакомую нам Эдирну, где принял ислам и получил турецкое имя Мехмед. Затем был переведен в стамбульский дворец Топкапы, где продолжил обучение и прошел практически все ступени государственной службы, начиная с самых низов. Перевертышей, которые демонстрировали особые достижения на внутригосударственной службе, по османской традиции обычно назначали на должности за пределами страны. Так случилось и с Мехмедом-пашой — он был назначен Сулейманом Великолепным на должность Каптан-ы Дерйа (командующий османским флотом), освободившуюся после ухода в мир иной знаменитого Капитана Барбароссы. Будучи командующим флотом, Мехмед-паша принимал участие в походах на Триполи, а также обновлял и расширял османские судостроительные верфи по всей стране. Затем была должность бейлербейа Румелии, после которой он стал третьим визирем, войдя в состав Дивана (государственного совета), затем вторым визирем и, наконец, главным визирем.
Золотыми буквами в историю Османской империи вписаны два высказывания Соколлу Мехмеда-паши, и оба они касаются событий, связанных с завоеванием Кипра и последующим разгромом османского флота во время сражения при Инебахты (Лепанто) в начале октября 1571 года. Фото wikipedia.org
«Забрав у вас Кипр, мы отрезали вам руку»
Золотыми буквами в историю Османской империи вписаны два высказывания Соколлу Мехмеда-паши, и оба они касаются событий, связанных с завоеванием Кипра и последующим разгромом османского флота во время сражения при Инебахты (Лепанто) в начале октября 1571 года. Флот был разбит, и Великая Порта остро нуждалась в новом. Мехмед-паша поручает Али Кылычу-паше мобилизовать все силы от Стамбула до Алании и построить до весны 1572 года (то есть за полгода) 200 кораблей. Али Кылыч-паша, приступая к трудновыполнимой задаче, говорит, что подготовить деревянные каркасы кораблей нетрудно — основная сложность в изготовлении якорей, тросов, парусов и прочих деталей.
Как раз в этот момент Мехмед-паша произносит свою знаменитую фразу: «Паша, сила и мощь Османского государства таковы, что если будет приказано, то не составит труда изготовить якоря из серебра, тросы — из шелковых нитей, а паруса — из атласа».
Второй эпизод связан с венецианским послом Барбаро, который после поражения османского флота был направлен в Стамбул для сбора информации о будущих намерениях турок. Во время встречи с послом Мехмед-паша сказал ему: «Забрав у вас Кипр, мы отрезали вам руку, вы же, уничтожив наш флот, всего лишь сбрили нашу бороду. Не забывайте, отрезанная рука заново не отрастет, а срезанная борода обычно отрастает с новой силой».
И действительно, на следующий год флот, подготовленный Али Кылычем-пашой, начал бороздить просторы Средиземного моря в поисках противника, но так его и не нашел. Зато напуганные венецианцы сразу же потребовали мира и согласились выплатить османам 300 тысяч золотых флоринов. Позднее османский флот отбил у испанцев Тунис.
Соколлу Мехмед-паша или, как его называли на Балканах, Мехмед-паша Соколович, был влиятельнейшим государственным деятелем своего времени. Фото wikipedia.org
Другой интересный эпизод из жизни Соколлу Мехмеда-паши связан с восстановлением независимости Сербской патриархии. Как мы уже отмечали, прежде чем стать перевертышем и начать служить Османской империи, Мехмед-паша был христианином и какое-то время жил у своего дяди, который был монахом в монастыре Милешево. Видимо, по этой причине Мехмед-паша, уже будучи мусульманином на протяжении многих лет, с достаточно большим пиететом относился к христианству. Возвращаясь к Сербской патриархии, напомним, что в 1219 году она стала независимой, отделившись от Греческой патриархии в Константинополе. В 1459 году, после завершения завоевания Сербии, султан Фатих Мехмед закрывает Сербскую патриархию, а церкви и приход переходят в подчинение Болгарской церкви в Охри. Такое положение сохранялось около ста лет, пока в 1557 году Мехмед-паша не открыл снова Сербскую патриархию и не назначил своего брата Макария патриархом Сербским. Независимость патриархии продлилась до 1766 года, и историки полагают, что это способствовало сохранению сербской культуры — в противном случае она была бы поглощена греческой культурной традицией.
Его не слушали — а зря
Соколлу Мехмед-паша или, как его называли на Балканах, Мехмед-паша Соколович, был влиятельнейшим государственным деятелем своего времени. Под его чутким контролем и по его совету выбирались правители некоторых восточноевропейских государств, например, Польши. Кроме политического чутья, он обладал невероятной дальновидностью и просчитывал решения на много ходов вперед. Именно по его инициативе османы безуспешно пытались построить Волго-Донской канал, а в планах, как теперь выясняют историки, было даже строительство Суэцкого канала. Его проекты опережали свое время и были реализованы уже другими людьми и в другие времена.
Несмотря на то, что его политические противники склоняли султанов к принятию противоположных решений по тем или иным вопросам, история показала, что в своих расчетах Мехмед-паша все-таки оказывался прав. Так, завоевание Кипра, от которого Мехмед-паша отговаривал султана Селима II, обернулось полнейшим разгромом османского флота. Поход на Иран 1578 года, от которого он отговаривал уже султана Мурада III, при всей его успешности, надломил Османскую империю и послужил ее истощению — после этого в стране начался период упадка.
При нем были установлены дружеские отношения с султанатом Ачех, к империи был присоединен Тунис и взято под защиту Марокко, что избавило Северную Африку от испанской и португальской угрозы на многие годы вперед.
Наиболее известными объектами, построенными Мехмедом Пашой, являются мечети в Азапкапы и Люлебургазе, караван-сарай в Сараево и мост в Вышеграде. Фото Branevgd / wikipedia.org
Кроме всего прочего, Мехмед-паша активно занимался благотворительностью, помогал беднякам, строил мечети, медресе, мосты, куллийе и караван-сараи в различных уголках империи. Наиболее известными объектами, построенными Мехмедом Пашой, являются мечети в Азапкапы и Люлебургазе, караван-сарай в Сараево и мост в Вышеграде.
Некоторые турецкие историки полагают, что с гибелью Соколлу Мехмеда-паши от кинжала убийцы в 1579 году закончилась эпоха расцвета Османской империи. «Балканский сокол», верой и правдой служивший трем императорам, завершил свой невероятный полет в Стамбуле.
Справка
Булат Ногманов — исследователь, переводчик.
Мехмед-паша Соколович: великолепный визирь великолепного века
С высоты турецкого минарета Дамат Мехмед-паша Соколович – великолепный визирь великолепного для Османской империи XVI столетия. Для балканских христиан он – восстановитель сербской патриархии и создатель вишеградского моста на Дрине.
Мост на Дрине вошел в мировую культуру не только как объект из списка Всемирного наследия ЮНЕСКО. В хорватской общественно-политической мысли ХХ века, бывало, развивали тезисы о том, что он был переброшен не только между берегами Дрины, но и между двумя мирами — православного Востока и католического Запада. Но более всего он стал известен благодаря одноименному роману, за который Иво Андрич в 1961 году получил Нобелевскую премию, оказавшись единственным из югославских писателей, удостоенным этой награды.
Д. Лане
В контексте нынешних политических реалий могло бы показаться парадоксом, что крещеного в католичестве Андрича причисляют к хорватам, хотя сам он в конце жизни скорее считал себя сербом, а свой главный шедевр написал о символе Боснии и Герцеговины.
Судьба Соколовича, упомянутого в романе, Андрича, конечно же, волновала, правда, в контексте не сербско-хорватского, а мусульмано-христианского противостояния. Хотя, кто знает. Роман Андрич писал в разгар усташского террора, и, вероятно, пытался понять, может ли человек, перемещенный из одной цивилизационной среды в другую, испытывать по отношению к своей колыбели некую ностальгию, или же обязательно попытается разнести ее вдребезги.
Мехмед-паша Соколович появился на свет в 1505 году как Баица (Байо) Ненадич. Деревенька Соколовичи, где он родился, находилась неподалеку от города Рудо. От нее и происходит прозвище Соколович (по-турецки — Соколлу), под которым он вошел в историю. Грамоту он освоил в одной из самых почитаемых сербских обителей – монастыре Милешево, где один из его дядьев был иноком.
Вообще, клан Соколовичей породил на свет целую плеяду великих мира сего. Так, вместе с Баицей учился его брат Макарий – будущий патриарх Сербский. Их племянником был Антоний, занявший патриарший престол после Макария. Известно, что позднее патриархами Сербскими были также Герасим и Савватий Соколовичи. Кроме того, родственниками Мехмеду-паше приходились первый бейлербей (наместник) Боснии Ферхад-паша Соколович и другой великий визирь Османской империи Лала Мехмед-паша Соколович.
Памятник братьям Соколовичи — Мехмеду-паше и Макарию, в Андричграде /Д. Лане
К тому моменту, как Баица вошел в пору отрочества, пришло время девширме – «кровной дани». Раз в несколько лет османы забирали с подвластных христианских земель мальчиков поздоровей и посообразительней. Регулярности и системности в девширме не было, все определялось текущей необходимостью. Судя по всему, не трогали единственных детей. Возрастной диапазон был весьма широким – обычно от 8 до 12 лет, но случалось, что забирали и 6-ти и 20-летних. Еще один интересный нюанс: многие бедные мусульмане сами вручали христианам детей, чтобы те отдали их под видом своих отпрысков. Правда, такие комбинации не всегда удавались.
Отобранные дети становились «рабами султана». А рабы должны быть отрезаны от своего прошлого: на них, как на «матрицу», записывалась новая программа, согласно которой смыслом жизни становилось служение Порте и ее повелителю. Но сначала «матрицу» требовалось очистить от того, что успели на нее «записать» семья и близкие. С христианами такую операцию проводить было как-то сподручнее и — с мусульманской точки зрения — нравственнее, ведь попутно их приобщали к «истинной вере», да и оставшаяся где-то за сотни километров родня не путалась под ногами.
Мальчиков отдавали в мусульманские семьи, потом они проходили обучение, причем далеко не все становились профессиональными воинами – янычарами. Самых толковых отдавали в специальные придворные школы, по окончании которых им светили высокие чиновничьи должности. Понятие «раб султана» отнюдь не предполагало, что придется непременно махать кайлом в каменоломне. Скорее наоборот, перед ним открывались поистине сияющие карьерные перспективы. Неслучайно мусульмане-тюрки язвительно называли Диван (правительство) «невольничьим рынком», поскольку состояло оно сплошь из таких вот «рабов султана».
Байо Ненадич принял ислам, стал Мехмедом, и началась его служба. Первый раз он был отмечен как доблестный воин в битве при Мохаче (1526), закончившейся крахом независимого Венгерского королевства.
Не только отважного, но и грамотного юношу перевели в дворцовую канцелярию, где ему довелось служить под началом талантливого казначея Мехмеда Челеби. Тот, кстати, предпочел бы иметь в заместителях собственного сына, но такой «блат» в Османской империи жестко пресекали. И вообще, в заместители казначея назначали того, кто мог за казначеем приглядывать.
Трудно сказать, имел и ли честолюбивый заместитель отношение к интригам, которые стоили его шефу жизни. Но в 1535 году Челеби казнили, а Мехмед ненадолго исчез со сцены, чтобы в 1541 году снова появиться уже в качестве начальника придворной стражи самого султана.
Следующая ступень — назначение в 1546 году капудан-пашой, предводителем алжирских корсаров. «Вакансия» освободилась после кончины знаменитого адмирала Хайраддина Барбароссы, причем более логичной кандидатурой выглядел соратник покойного — Тургут-реис. Но султану не нравилось, что алжирцы выступали сплоченным кланом: чего доброго, в какой-то момент они могли бы возжелать независимости. Соколлу в эти игры играть бы не стал, но полномочия имел такие, что вполне крепко держал под контролем «корсарскую вольницу».
Однако султан понимал, что на суше его «раб» способен на большее, а потому в 1551-м назначил его бейлербеем Румелии, куда входила фактически вся европейская часть Османской империи.
Соколлу провел кампанию против австрийцев, захватил Трансильванию и был отозван в Стамбул, сдав пост верному соратнику Пертев-паше, тоже взятому по «дани кровью».
Дальше все было совсем просто. Шесть лет в должности третьего визиря, четыре года — в должности второго визиря, и наконец вершина – назначение в 1565 году великим визирем.
Определенную роль сыграла женитьба Соколлу на внучке Сулеймана Великолепного и Роксоланы — Эсмехан Гехвер-султан. Сам этот брак не стимулировал карьеру, но свидетельствовал об уже сформировавшемся расположении к Мехмеду.
Отцом Гехвер был Селим II, уже в 1566 году сменивший почившего Сулеймана Великолепного. И, конечно, наличие такого тестя сыграло не последнюю роль в том, что Соколлу удержался у власти.
В общем, визирь обеспечил «мирный трансфер власти» без восстания янычар, который был вовсе не гарантирован третьему сыну Сулеймана Селиму II, если учитывать его предыдущие междоусобные разборки с братьями.
Не имеет особого смысла рассматривать достижения и промахи Соколлу в качестве великого визиря, поскольку они неотделимы от успехов и поражений всей Османской империи. Выделим лишь два момента.
Именно при нем произошла первая русско-турецкая война, начавшаяся с неудачного для османов Астраханского похода, продолженная катастрофическим набегом султанского вассала Девлет-Гирея на Москву и завершенная эффектной победой русской армии при Молодях (1572).
Впрочем, это была, скорее, война крымского хана (Крымское ханство было под протекторатом Османской империи). Соколлу больше волновала война со Священной Лигой (эта коалиция католических государств существовала с 1571 по 1573 для борьбы с османской экспансией в восточном Средиземноморье). Поводом для нее стал захват турками венецианского Кипра. 7 октября 1571 года османский флот потерпел поражение в битве при Лепанто, ставшей самым крупным морским сражением эпохи.
Христиане прислали мирные предложения, на которые Соколлу ответил отказом: «Забрав у вас Кипр, мы отрезали вам руку, вы же, уничтожив наш флот, всего лишь сбрили нашу бороду. Не забывайте, отрезанная рука заново не отрастет, а срезанная борода обычно отрастает с новой силой».
Началось строительство нового флота, и, когда один из пашей пожаловался визирю на нехватку материала для такелажа, тот выступил еще с одной вошедшей в хроники речью: «Сила и мощь Османского государства таковы, что если будет приказано, то не составит труда изготовить якоря из серебра, тросы — из шелковых нитей, а паруса — из атласа».
В сериале «Великолепный век» роль Соколлу Мехмеда-паши исполнил Йылдырым Фикрет Ураг
В 1574 году турки завоевали Тунис, Священная Лига развалилась, и война была выиграна.
13 декабря 1574 года Селим II умер при обстоятельствах, которые не исключают версию насильственной смерти.
Правда, круг его реальной власти неуклонно сужался. При следующем султане Мураде III все большую роль начинали играть те, кого в Европе называли «придворной камарильей» и кто кучковался вокруг матери султана Нурбану и его главной жены Сафие. Только в Европе гаремов не было.
Масштабно мыслящий государственник мешал придворным интриганам, но подвинуть его было непросто. Оставалось прибегнуть к испытанному способу — политическому убийству.
Мехмед-паша был заколот 11 октября 1579 года неизвестным убийцей, проникшим к нему на прием под видом дервиша. Какие показания дал убийца, как объяснил свой поступок – неизвестно. Его просто убрали, спрятав концы в воду.
Великолепный век Османской империи завершился.
Конечно, Соколлу-паша был, говоря современным языком, патриотом Османской империи.
Учитывая его сербское происхождение, внешне это выглядит как отречение от своих корней, предательство Родины.
Но все не так просто.
Да, Баица Ненадич, принял ислам, занимал высшую должность в Османской империи более 14 лет и поставил рекорд для XVI века. Султанам служил верно и эффективно. Но что-то из детства, видимо, у него оставалось.
С его именем связывают восстановление в 1557 году независимой сербской православной церкви. С одной стороны, формально это не совсем точно. В то время он занимал всего лишь должность третьего визиря и мог лишь косвенно влиять на принятие подобных решений. С другой стороны, его голос уже что-то да значил. А поскольку главой Печского патриархата стал близкий родственник Мехмеда Макарий, очевидно, что скромный третий визирь был как минимум в курсе этого сюжета, а скорее всего, сам же и раскручивал его в нужном направлении.
И еще, конечно, мост на Дрине. Слишком монументальный и прекрасный для этого уголка, особенно с учетом реалий эпохи.
Этот человек, как бы вновь рожденный на чужбине, куда мы даже мысленно не можем последовать за ним, должен был забыть все, что он оставил в том краю, откуда некогда его увезли. Забыл он, несомненно, и переправу через Дрину у Вышеграда, пустынный берег и путников, дрожащих от стужи и неизвестности, громоздкий, источенный червями паром, страшного паромщика и крики голодных ворон над мутной водой. Но ощущение физической боли, вызванное всеми теми впечатлениями, никогда его не покидало. Наоборот, с годами, к старости, оно все чаще напоминало о себе знакомой с детства болью, столь отличной от всех прочих телесных страданий и недугов, припасенных ему жизнью под конец: черное острие пронзало его грудь, рассекая ее пополам. Закрыв глаза, визирь тогда покорно ждал, когда минует черная пронзающая мука и боль утихнет. В одно из таких мгновений ему пришла в голову мысль, что он бы мог избавиться от страшной муки, навсегда разделавшись с паромом на далекой Дрине, воплощением бедствий и мрака, если бы перекинул мост над злой рекой, соединив крутые ее берега и концы разорванной дороги и прочными узами связав навсегда с Востоком Боснию – край, откуда он происходил, с краем, где он теперь жил. Так в этот миг визирю первому сквозь смеженные веки представился четкий и стройный силуэт большого каменного моста, который должен был быть здесь возведен.
И. Андрич, «Мост на Дрине»
Предположение Андрича, что взятого по девширме Байо Ненадича везли в Стамбул через Вишеград, исторически выглядит вполне оправданным. С военной и экономической точек зрения, мост был, конечно, необходим, но он не относился к объектам первостепенной важности.
И если возводили его именно по приказу Соколлу, то, возможно, решающим аргументом в пользу проекта стала именно ностальгия.
Подписка на новости
Подпишись, чтобы получать на почту уведомления о новых статьях