Следователь-криминалист рассказал «МК» о специфике работы
Алексей Пономарев: «Нужно смотреть шире и замечать детали»
19 октября профессиональный праздник отмечают следователи-криминалисты. Они — особая часть органов следствия, для которых профессия стала призванием. Их работа — сбор и анализ информации, позволяющей восстановить цепочку событий и раскрыть преступление. В интервью «МК» старший следователь-криминалист отдела криминалистики следственного управления Следственного комитета РФ по Алтайскому краю Алексей Пономарев рассказал о нюансах работы, раскрытых делах и техническом оснащении специалистов этой профессии.
Необычная профессия
— Алексей Александрович, в чем специфика работы следователя-криминалиста и отличие его деятельности от коллег в ведомстве?
— С момента сообщения о тяжком или особо тяжком насильственном преступлении криминалист в составе следственно-оперативной группы прибывает на место происшествия. Здесь следователь-криминалист осуществляет практическую помощь, в том числе проводит фотографирование, составляет план-схему и т. д. Особое внимание уделяется своевременному оказанию помощи следователям при осмотре места происшествия, активному применению криминалистической техники, скорейшему назначению экспертиз, качественному планированию и должному межведомственному взаимодействию.
Этим наша работа не ограничивается. Важнейший блок деятельности следователя-криминалиста, носящий аналитический характер, — изучение уголовных дел о нераскрытых преступлениях, в том числе совершенных в прошлые годы. От его профессионального уровня во многом зависит не только раскрытие преступления, но и исход предварительного расследования и рассмотрения уголовного дела в суде. Эта работа намного интереснее, чем у простого следователя, который ограничен территорией и расследуемыми делами. Несомненно, за последние годы техническая оснащенность значительно выросла, раньше все ограничивалось следственным портфелем с минимальным набором, из передовых устройств — цифровой фотоаппарат. Сейчас мы обеспечены полным перечнем высокотехнологичных устройств.
— Как проходит отбор в отдел криминалистики?
— Работа следователя-криминалиста не должна быть узконаправленной и шаблонной. Нужно всегда смотреть шире, ведь каждое дело уникально. Например, мы выезжаем по сообщению о без вести пропавшем. В этом случае приходится вникать во все тонкости, изучать личность от и до: чем занимался и увлекался пропавший, что в последнее время делал, с кем общался и т. д. Эту информацию мы анализируем и делаем выводы. Нужно проверить большой круг общения гражданина, обращая внимание даже на незначительные детали. На службу в отдел криминалистики принимают опытных следователей, способных к долгой, кропотливой и аналитической работе.
Сколько веревочке ни виться.
— Есть примеры, когда незначительная деталь стала ключевым моментом расследования?
— Какие наиболее громкие дела в вашей практике?
— В январе 2016 года родители барнаульца обратились за помощью после исчезновения сына с супругой. В марте 2015 года пара вылетела из России в Черногорию, где проживала несколько месяцев, после чего отправилась в Сербию, но затем они пропали и не выходили на связь. В результате проделанной работы, сотрудничества с правоохранительными органами нескольких европейских государств и оперативно-поисковых мероприятий в июне 2016 года местонахождение супружеской пары установлено. Они находились на территории Чехии. Нам пришлось плотно поработать с анализом информации из социальных сетей, что и пролило свет на мотивы поведения супругов. Они живы и здоровы.
— Какова ситуация с пропавшей Ксенией Боковой?
— Дело остается на контроле, идет масштабная работа. Приняты меры по расширению радиуса поисковых мероприятий, осмотрены все коммуникации в значительном отдалении от места исчезновения девочки. Неоднократно осматривали реку с применением спецсредств. В настоящее время предварительное следствие по делу приостановлено, однако это не говорит о том, что следствие и оперативные сотрудники бездействуют. Оперативная информация всегда поступает и незамедлительно проверяется, ориентированы все службы, продолжаются и поисковые работы.
— Привлечение экстрасенсов не сработало? Что конкретно они сделали для поиска?
— Не могу оценивать их работу, но она не дала положительных результатов поиска ребенка. Экстрасенсы приезжали, в том числе с популярной телепередачи, но значимой информации не сообщили. Показали несколько мест, мы там провели поисковые мероприятия совместно с другими ведомствами, но бесполезно.
Со мной никто не возился
— У вас были случаи, когда именно новейшие технические средства помогли раскрыть преступление?
— Да. Один из подозреваемых, как обычно, утверждал, что не знает, где пропавший, и не причастен к его исчезновению. Ему предложили проехать вместе на квартиру, где в последний раз видели мужчину. Сначала он был самоуверен. Когда при нем проводились следственные действия, говорил, что мы ничего интересного не найдем. Но, когда на холодильнике с помощью экспертного света обнаружились следы затертой крови, тот изменился в лице и сознался в убийстве. Есть и другие приборы, помогающие нам. Устройство, определяющее наличие камер наблюдения вокруг, которые могут изыматься у владельца. Прибор, позволяющий заглянуть в труднодоступные места. Эндоскоп, который гнется под любым углом и дает возможность «заглянуть», например, за шкаф или под батарею. Преступник думает, что стер все следы, но прибор находит кровь или волос там, где не навести порядок.
— Как прошел ваш первый рабочий день?
В наш профессиональный праздник желаю коллегам личных побед и профессионального роста, крепкого здоровья, семейного благополучия и процветания!
Следователь-криминалист как новый участник уголовного процесса со стороны обвинения
Быков В.М., доктор юридических наук, профессор.
В статье рассматривается правовое положение нового участника уголовного процесса, следователя-криминалиста и предлагаются законодателю пути его совершенствования.
Российская газета. 2008. 5 декабря.
Божьев В. Сущность изменений в УПК РФ от 2 декабря 2008 г. // Законность. 2009. N 5. С. 5.
Отсутствие в главе 6 УПК РФ об участниках уголовного судопроизводства со стороны обвинения вообще такой процессуальной фигуры, как следователь-криминалист, а также указаний в законе на его конкретные права и обязанности, порождает ряд процессуальных вопросов, связанных с его участием в предварительном следствии, которые будут рассмотрены нами ниже.
Но прежде чем начать разбираться с тем, что за новую странную процессуальную фигуру породил законодатель, следует вспомнить немного историю прокуратуры в СССР. Дело в том, что в советское время в аппаратах республиканских, краевых и областных прокуратур в прошлом много лет существовала такая должность, как прокурор-криминалист.
Обязанности прокурора-криминалиста в уголовно-процессуальном законе были конкретно не определены. На практике же на прокурора-криминалиста возлагались самые различные обязанности. Так, обычно прокуроры-криминалисты в соответствии с приказами Генерального прокурора СССР были обязаны оказывать следователям методическую помощь в расследовании сложных преступлений, применять технико-криминалистические средства. Им также поручалось обобщение и распространение положительного опыта передовых следователей, консультирование следователей по отдельным уголовным делам, а также организация профессиональной учебы следователей прокуратуры.
Кроме того, прокуроры-криминалисты обязаны были вместе со следователями выезжать на места совершения особо тяжких и опасных преступлений для осмотра места происшествия, а также принимали участие в производстве первоначальных следственных действий по этим делам.
В ряде случаев прокуроры-криминалисты возглавляли следственные группы, создаваемые для расследования особо тяжких и опасных и сложных для расследования преступлений. Прокуроров-криминалистов нередко привлекали к разного рода проверкам нижестоящих прокуратур и нередко поручали расследование отдельных актуальных уголовных дел. В те времена в суде никогда не возникали вопросы о том, имел ли прокурор-криминалист право расследовать эти преступления вообще и производить отдельные следственные действия в частности.
Исаенко В. Процессуальные полномочия прокурора-криминалиста // Законность. 2005. N 7. С. 19.
Гурин А. Процессуальный статус прокурора-криминалиста // Законность. 2008. N 11. С. 44.
Российская газета. 2007. 8 июня.
Гурин А. Указ. соч. С. 45.
Божьев В. Указ. соч. С. 5.
Поэтому при рассмотрении уголовного дела в суде может встать резонный вопрос о том, а были ли законные основания для производства конкретных следственных действий следователем-криминалистом и являются ли все полученные при этом доказательства допустимыми?
Однако нам следует рассмотреть, как законодатель должен исправить допущенную им ошибку в формулировании правового положения следователя-криминалиста. Прежде всего, в главу 6 УПК РФ об участниках уголовного судопроизводства со стороны обвинения законодателю следует дополнительно ввести ст. 38.1. «Следователь-криминалист», где подробно изложить права и обязанности этого нового участника уголовного судопроизводства.
На наш взгляд, исходя из содержания нового закона, просматриваются два варианта регламентации участия следователя-криминалиста в производстве предварительного следствия и в производстве отдельных следственных или иных процессуальных действий по уголовному делу. Рассмотрим эти варианты.
Дело в том, что в УПК РФ, когда речь идет о производстве конкретных следственных действий, о применении мер пресечения и других решениях по уголовному делу, указан только такой субъект их производства, как следователь, и никакого следователя-криминалиста в УПК РФ в помине нет. Надо понимать, что речь идет о вещах достаточно серьезных. Только следователю и дознавателю уголовно-процессуальный закон предоставляет властные полномочия на производство следственных действий, которые нередко носят принудительный характер, а также избрание мер пресечения и принятие других ответственных решений по уголовному делу.
Так, например, в ч. 1 ст. 171 УПК РФ указывается, что «следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого». Ни о каком следователе-криминалисте в ст. 171 УПК РФ речь не идет. Если не внести в общие полномочия следователя-криминалиста в новой ст. 38.1 УПК РФ указание о том, что следователь-криминалист имеет такие же полномочия, которые указаны в ст. 38 УПК РФ в отношении следователя, то может встать затем в суде вопрос о том, надлежащим ли должностным лицом обвиняемому предъявлено обвинение?
Вариант второй. В п. 40.1 ст. 5 УПК РФ указывается, что следователь-криминалист может «также участвовать по поручению руководителя следственного органа в производстве отдельных следственных действий и иных процессуальных действий». Значит, чтобы следователь-криминалист принял участие в производстве отдельных следственных действий на законных основаниях, надо полагать, совместно со следователем, в производстве которого находится данное уголовное дело, у него должно быть письменное поручение руководителя следственного органа об этом.
Это письменное поручение руководителя следственного органа следователь-криминалист должен передать следователю, который ведет производство по делу, а тот его должен будет приобщить к материалам уголовного дела, и только после этого следователь-криминалист может принимать участие вместе со следователем в производстве того или иного следственного действия. Если такой порядок не будет соблюден, то в дальнейшем стороной защиты может быть поставлен вопрос о незаконном участии следователя-криминалиста в производстве данного следственного действия и о признании всех полученных при этом доказательств недопустимыми.
Таким образом, новая ст. 38.1 УПК РФ, на наш взгляд, должна быть дополнена еще одним положением следующего содержания: «Поручение руководителя следственного органа следователю-криминалисту об участии его в производстве следственных и иных процессуальных действий должно быть дано в письменном виде и приобщено к уголовному делу». Как указывается в новом законе, в этих случаях следователь-криминалист не принимает уголовное дело к своему производству.
Но самое главное заключается в том, что, как показал наш анализ правового положения следователя-криминалиста по новому закону, его полномочия по производству предварительного следствия и отдельных следственных действий, а также его участие в их производстве не выходят за пределы тех обычных прав и обязанностей, которыми обладает следователь в соответствии со ст. 38 УПК РФ. Если это так, то неизбежно возникает вопрос: а для чего тогда в уголовном судопроизводстве появился этот новый его участник со стороны обвинения, какие другие функции возлагает законодатель на следователя-криминалиста, которые не может выполнить обычный следователь?
Дело, очевидно, не в том, что следователь-криминалист обязан лучше знать криминалистику, нежели обычный следователь, который, впрочем, также ее обязан знать, как говорится, по долгу службы. Так зачем же введен этот новый участник в уголовное судопроизводство России?
Д.ю.н.Виницкий: следователь-криминалист лишь запутывает расследование
На сайте Высшей квалификационной коллегии судей РФ опубликована статья доктор юридических наук, профессора Льва Виницкого «О недостатках законодательной регламентации участия специалиста в уголовном судопроизводстве».
В материале говорится, что использование помощи специалиста в расследовании затруднено несовершенством процессуальной регламентации.
Впервые эта процессуальная фигура была закреплена в УПК РСФСР 31 августа 1966 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР в ст. ст. 66-1, 133-1, 253-1, 275-1. Кодекс предусматривал конкретные случаи, когда следователь мог вызвать специалиста для оказания помощи при проведении следственного действия.
УПК РФ расширил возможности привлечения специалиста к расследованию. Теперь следователь может использовать помощь специалиста при проведении любого следственного действия. Закон увеличил и диапазон его возможностей. Согласно ч. 1 ст.58 УПК, специалист привлекается для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его компетенцию. Однако процедура его деятельности не регламентирована.
1.Специалист — это лицо, обладающее специальными знаниями. Что следует относить к специальным знаниям — УПК не регламентирует. По этой причине возникла первая проблема в расследовании — что считать специальными знаниями?
В процессуальной литературе опубликовано большое количество точек зрения ученых по данному вопросу. Объем статьи не позволяет произвести их подробный анализ. Остановимся на наиболее значимых.
Д.В.Зотов пришел к выводу о том, что: «Понятие „специальные знания“ являются, в первую очередь элементом, определяющим процессуально- правовое положение только эксперта и специалиста. Иными словами, специальные знания — это сначала обязательный элемент процессуального статуса указанных субъектов, а уже потом качественный признак знания. Благодаря наличию специальных знаний эксперта и специалиста, их процессуальный статус разительно отличается от положений иных участников уголовного судопроизводства, которые вполне могут обладать различными научными знаниями».
Представляется, что данная позиция недостаточно аргументирована.
Согласно словарю русского языка термин специальный используется в двух вариантах: «1)предназначенный для кого-, чего-либо; 2)относящийся к какой-либо отдельной отрасли науки, техники, искусства…».Таким образом, специальными знаниями следует считать знаниями из какой-либо отрасли науки, техники, искусства или ремесла, потребовавшиеся при расследовании конкретного уголовного дела. Полагаем, что ими может обладать не только специалист, но и, в определенной мере, следователь.
Представляется обоснованной позиция А. Соловьева, считающего: «Прежде всего необходимо уяснить, как должен поступить обладающий соответствующими специальными познаниями следователь в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 58 УПК РФ. Представляется, что в указанной выше норме идет речь о разных целях использования познаний специалиста, в зависимости от чего возможны соответствующие варианты действий следователя. Наличие у последнего специальных познаний, на наш взгляд, может исключить необходимость привлечения специалиста для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. В данных случаях отсутствие специалиста не должно повлечь отрицательных последствий для исследования обстоятельств преступления и получения доказательственной информации. Поэтому наличие у сторон и суда достаточных, на их взгляд, специальных познаний дает им возможность не прибегать в этих случаях к помощи специалиста».
Выдающийся дореволюционный русский ученый-юрист Иван Яковлевич Фойницкий писал, что экспертиза в процессе уголовном обуславливается техническим характером сведений или опытности, отсутствующим у суда, и необходимостью их для разъяснения дела. «Если эти сведения и опытность общежитейские и суд обладает ими, она излишня. Нет надобности в увеличительном стекле, когда глаз и без него со всей точностью и ясностью видит наблюдаемый предмет. Знания и опытность общежитейские перестают быть техническими, и приглашение для ознакомления с ними или для применения их особых лиц было бы ни для чего не нужной формальностью, ведущей лишь к осложнению дела. Несомненно — подчеркивает Иван Яковлевич, — что с распространением технических знаний многие вопросы, бывшие до того техническими, превращаются в общежитейские и для изучения их утрачивается нужда в лупе специалиста».
Спустя почти сто лет к аналогичному выводу пришел и А. А. Эксархопуло. Он отмечает: «…то, что вчера было специальным для определенного круга лиц, сегодня успешно осваивается другими; то, чем сегодня профессионально не владеет в силу новизны один следователь, другой уже использует вполне квалифицированно, личным примером „преобразуя“ знания специальные в общедоступные. Попытки объективно отделить специальные знания от неспециальных, предложив некоторые критерии, и в соответствии с ними оценивать совокупность обращения конкретных участников уголовного судопроизводства к сведущим лицам за разъяснением „специальных“ вопросов либо дачей экспертного заключения, ни к чему определенному до сих пор не привели и, надо думать, не приведут».
2. 4 июля 2003 года Федеральным законом № 92-ФЗ в УПК РФ был введен новый вид доказательств — заключение и показания специалиста (п. 3-1 ч. 2 ст. 74). В виду удивительно несовершенной законодательной техники, эта новелла вызвала в научных кругах весьма противоречивые отклики. Следует согласиться с одним из авторитетнейших российских процессуалистов В. Божьевым, «что нововведения не сопровождались установлением и инкорпорацией в УПК норм, предусматривающих процессуальный порядок получения указанных доказательств; структуру и содержание самого заключения; полномочия участников процесса, ответственных за ведение производства по делу; права других участников процесса, отнесенных к той или иной стороне».
Действительно, в ч. 1 ст. 74 УПК обращается внимание, что доказательствами по уголовному делу могут быть любые сведения,…, полученные в предусмотренном законом порядке. В анализируемом же случае порядок совершенно не регламентирован.
В.М. Быков задается вопросом: «Как оценивать рассматриваемую новеллу законодателя?» И отвечает: «Думается только положительно». Такой вывод он аргументирует тем, что: » новый вид доказательств расширяет возможности органов дознания, дознавателя, следователя и прокурора в доказывании по уголовному делу. Кроме того, заключение специалиста — это еще одна форма использования специальных познаний в уголовном судопроизводстве».
С.А. Шейфер, наоборот, приходит к выводу, что: «Впечатление случайности, непродуманности и поспешности оставляет закрепление в УПК нового вида доказательства — заключение специалиста. Оно никак не вписывается в систему доказательств как сведений, полученных субъектом доказывания с соблюдением требований допустимости».
Разошлись мнения ученых и относительно содержания заключения специалиста.
Е.Р. Россинская подчеркивает, «что в отличие от эксперта специалист не проводит исследований материальных объектов. Заключение специалиста представляет собой письменную консультацию по вопросам, входящим в его компетенцию, представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами (ч.3 ст. 80 УПК)».
А.М.Баранов и С.В. Супрун, ссылаясь на ч. 1 ст. 58 УПК РФ, согласно которой специалист вправе проводить исследование материалов уголовного дела с применением технических средств, к которым относятся и вещественные доказательства, заключают, что способ исследования объекта зависит от задач, сформулированных сторонами в вопросах.
Как видим, существуют прямо противоположные точки зрения
Отсутствие процессуальной регламентации привело к возникновению вопроса о возможности использования помощи специалиста для решения правовых вопросов.
И.Я. Фойницкий, например, отмечал, что закон разрешает формулировать перед экспертом вопросы «о нарушениях уставов казенных управлений, каковы устав лесной (1871/353, Тарасовых), устав питейный (общ. собр. 1875/50; 1885/35, Семенова); по некоторым делам о нарушении уставов общественного благоустройства, например, устава строительного (1868/551, Овечкина) и др.».
Следует отметить, что действующий процессуальный закон в ч. 3 ст. 1 прямо ориентирует правоприменителя на использование положений международных договоров. И если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные действующим УПК, то применяются правила международного договора. Согласно Венской конвенции, при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10 октября 2003 года «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» указывается, что, в случае возникновения затруднений при толковании общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров Российской Федерации, рекомендуется использовать акты и решения международных организаций, в том числе органов ООН и ее специализированных учреждений, а также обращаться в Правовой департамент Министерства иностранных дел Российской Федерации, в Министерство юстиции Российской Федерации (например, для уяснения вопросов, связанных с продолжительностью действия международного договора, составом государств, участвующих в договоре, международной практикой его применения). Могут ли в таком случае необходимые данные быть получены в виде заключения соответствующего специалиста закон ответа не дает.
3. Не известен и процессуальный порядок производства допроса специалиста. Единственно, в ст. 271 ч.4 отмечается, что суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон. Однако процедура допроса специалиста в законе не регламентирована. Полагаем, что это существенное упущение.
Это нововведение еще больше запутывает вопрос об использовании специальных знаний в расследовании.
С одной стороны он, как и следователь, уполномочен осуществлять предварительное следствие по уголовному делу (см. п.п. 40-1 и 41). Получается, что их компетенция в этом вопросе совпадает. Тогда не известно, в каких случаях следователь-криминалист должен расследовать уголовное дело самостоятельно. В тех же случаях, когда он участвует в производстве следственного действия, то, судя по названию, он должен выполнять функции специалиста-криминалиста. А наделение его полномочиями самостоятельно проводить отдельные следственные действия без принятия уголовного дела к своему производству — прямо противоречит устоявшимся положениям теории доказательств. Такой процессуальной фигуры с изложенным набором полномочий уголовно-процессуальный закон еще не знал никогда. И вновь порядок его действий не регламентирован процессуальным законом.
5. 9 марта 2010 года Федеральный закон № 19-ФЗ уточнил компетенцию специалиста. Здесь отмечается: «При проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного орана вправе требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов и привлекать к участию в этих проверках, ревизиях, исследованиях специалистов». Представляется, что данную редакцию можно понять, как возможность поручать специалистам указанные исследования! Законодатель, вместо того, чтобы разрешить в указанных случаях производство экспертизы, решил расширить полномочия специалиста, породив множество вопросов. Ведь не известно, каким документом следователя (дознавателя) должно оформляться поручение специалисту о проведении исследования. Из каких частей состоять процессуальный документ, озаглавленный заключение специалиста? Чем он отличается от заключения эксперта? Необходимо ли, кроме случаев предусмотренных ст. 196 УПК РФ, поручать производство экспертизы, если было проведено исследование специалистом? Если же обратится к ведомственным нормативным актам, посвященным использованию помощи специалиста в расследовании, то следует отметить, что в них вообще не содержится термина «заключение специалиста».
Разве при таком положении можно добиться единообразной и правильной практики применения закона?
И все-таки следует признать, что это нововведение — полшага вперед. Ибо существующий запрет на производство экспертизы до возбуждения уголовного дела приводил к сложным ситуациям, позволявшим не возбуждать уголовные дела по преступлениям совершаемым медицинскими работниками. Дело в том, что определить, есть ли вина врачей в несчастье или нет, могут только эксперты. Однако для получения возможности назначить экспертизу, нужно возбудить уголовное дело, а для этого нужно основание. Из объяснений лечащих врачей, как правило, такие основания почерпнуть просто невозможно. И практика пошла окружным путем. Привлечение врачей к ответственности начинается с гражданских исков. При рассмотрении гражданского иска решение о проведении экспертизы принимает суд. И уже потом пострадавший может вернуться к уголовному процессу, ибо решение гражданского суда и проведенная экспертиза становятся основанием для возбуждения уголовного дела.
Имеющая место законотворческая деятельность привела Председателя Конституционного Суда России В. Зорькина к необходимости обратить внимание на отрицательные тенденции развития отечественного законодательства, отметить нечеткость формулировок норм законодательных актов, слабую аналитическую и прогностическую оценку последствий принимаемых законодательных актов.
Примечательно в этом плане положение, нашедшее отражение в Постановлении шестого Всероссийского Съезда судей (ноябрь 2004 года). Здесь отмечается: «следует констатировать, что качество ряда принятых в последнее десятилетие законов заслуживает серьезно критики. Нормы многих из них признаны Конституционным судом Российской Федерации противоречащими Конституции Российской Федерации, большое число законов внутренне противоречиво, постоянно изменяется и дополняется, в том числе по причинам, не носящим объективно-необходимого характера, не всегда предусматривается механизм реализации норм. Все это создает трудности в правоприменительной практике, включая деятельность судов, увеличивает число обращений в суды всех уровней, нарушает права граждан и организаций.
Приято немало актов, толкование и применение которых представляет значительную сложность. Этим обстоятельством в значительной степени объясняются судебные ошибки».
Подводя итоги изложенному, следует отметить, что совершенствование отечественного процессуального законодательства задача первостепенная, о чем аргументировано пишут многие ученые и практики. И, чтобы изменения в УПК РФ всегда были средством его совершенствования, а практика применения единообразной, следует, на наш взгляд, поддержать предложение Председателя Конституционного Суда Российской Федерации В.Зорькина, и создать «массовый, доступный для граждан печатный орган, где перед рассмотрением в первом чтении в Госдуме публиковались бы все законопроекты». В этом случае не придется гадать, что имел ввиду законодатель, и каковы пределы использования помощи специалиста при проведении расследования по уголовному делу.