Скорби
Ско́рби — 1) (ед. ч.) внутреннее чувство, характеризуемое как глубокая печаль; 2) (мн. ч.) аскетическое понятие, сближающееся по смыслу с понятием Божественного наказания или действия воспитательного характера, осуществляемого в рамках Божественного Промысла.
Как скорби людей согласуются с Божественным человеколюбием?
Тот факт, что путь в Царствие Божие лежит через скорби, Господь засвидетельствовал ясно и определённо ( Деян.14:22 ). Но значит ли это, что Бог желает видеть человека скорее скорбящим, нежели счастливым? Следует ли из этого, что Богу в принципе нравится, когда человек охвачен печалью? — Отнюдь нет.
Согласно Божественному Откровению, человек создан для счастья, а не для скорби. Именно поэтому первозданный Адам был поселён в благоухающем Раю. Причиной же его постыдного изгнания послужил грех. Спасение человека, единение его с Богом с дохристианских времен ассоциировалось в пророческой проповеди с радостью и ликованием ( Пс.117:15 ).
Ещё более явственно эта связь обнаружилась во времена Нового Завета. Так, первый призыв Благовестника Гавриила, адресованный Деве Марии, звучал: «радуйся» ( Лк.1:28 ) (см.: Благовещение). Впоследствии Сам Господь Иисус Христос желал Своим ученикам совершенной радости ( Ин.15:11 ). Наконец, вечное блаженство обещано всем праведникам и составляет один из важнейших предметов христианской надежды.
Почему же тогда путь в Царство Небесное сопряжен с множеством скорбей?
С одной стороны, это обстоятельство обусловлено греховностью мира, не желающего жить в соответствии с нравственным законом и готового вести брань с представителями Царства Добра. В этой связи Спаситель предупреждал Своих апостолов: «вы восплачете и возрыдаете» ( Ин.16:20 ).
С другой стороны, непосредственным виновником и источником скорби нередко является тот, кто, собственно, и испытывает скорбь. Скажем, если человек злоупотребляет спиртным или, что хуже, потребляет наркотическое зелье, он сам обрекает себя на материальные трудности, болезни, осуждение со стороны ближних. Чем не повод для скорби?
Но бывает, что и Бог нарочито подводит человека к тем или иным формам страдания, например, с целью наказания, с целью избавления грешника от греха.
По учению Священного Писания, скорбь может благотворно сказаться на состоянии человеческой души ( Рим.5:3-6 ). Например, болезнь может ограничить человека в возможности грешить ( 1Пет.4:1 ), а может послужить средством для вразумления, для испытания духа, духовной закалки. Заметим, что некоторые люди только тогда и обращаются к Богу, когда испытывают сильную скорбь.
Конечно, из всего сказанного не следует автоматически, что чем больше человек испытывает скорбей, тем ближе он к Богу, ближе ко спасению.
Мнение о том, что всякая скорбь, как таковая, полезна, ошибочно. Особенно часто подобное суждение можно услышать в отношении болезней, мол всякая болезнь происходит от Бога, всякая болезнь — благо. Но если бы это и действительно было бы так, для чего тогда Христос исцелял обращавшихся к Нему хромых, слепых, прокаженных? Для чего и мы молимся об исцелении ближних, почему задумываемся о собственном здоровье, соблюдаем правила гигиены, отсекаем вредные привычки?
Человек не должен изобретать для себя скорби искусственно. Так он может надломить свои душевные и физические силы, довести себя до состояния уныния и отчаяния.
«В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир». ( Ин.16:33 ).
«Хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам. Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых.» ( Рим.5:3-6 ).
«Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие». ( Деян.14:22 )
О скорбях
Из наследия Оптинских старцев
Наша земная жизнь полна скорбей: это болезни, потери, неурядицы и нестроения, неприятности, огорчения, несчастные случаи… Иногда люди унывают от находящих на них скорбей и начинают роптать, порой такой ропот доходит даже до отрицания веры в Промысл Божий.
Что такое скорбь и каковы причины скорбей
 |
Преподобный Никон давал такое определение скорби:
«Скорбь есть не что иное, как переживание нашего сердца, когда что-либо случается против нашего желания, нашей воли».
«Немного таких людей, которые терпят скорби и гонения за одну благочестивую жизнь, по сказанному от апостола:“Вси, хотящии благочестно жити, гоними будут”. Все же остальные терпят скорби и болезни для очищения прежних грехов или для смирения горделивого мудрования и для получения спасения».
Преподобный Анатолий (Зерцалов) называл три причины скорбей и искушений:
«Для того, чтобы мы, во-первых, осознали свою немощь и смирились; во-вторых, для того, чтобы, увидавши свое бессилие и приражения врага, обратились к Богу, Помощнику в скорбях, обретших ны зело; а третье и главное – чтобы мы, перешедши огнь и воду, сделались искусны».
Все скорби наши нужно рассматривать с точки зрения вечности
Оптинские старцы напоминали нам, что все наши скорби нужно рассматривать не с точки зрения кратковременной земной жизни, а с точки зрения вечности, в которой будет жить наша душа.
Преподобный Антоний объяснял, что в Царство Божие нельзя попасть без смирения, а смирению можно научиться только на практике:
«Без смирения в духе спастися невозможно; а смирению от одних слов научиться нельзя, потребна практика, чтобы кто трепал нас и мял и выколачивал кострику (строптивость), без чего и в Царствие Божие попасть нелегко, которое многими скорбями приобретается».
Великий Оптинский старец Амвросий напоминал, что настоящая жизнь есть только приготовление к жизни будущей и без скорбей невозможно получить блаженную участь в будущей жизни:
«Всегда люди жаловались на различные скорби и напасти и болезни, а в настоящее время, кроме других скорбей, все почти жалуются и на тяжелые обстоятельства. И удивляться этому не должно. Настоящая жизнь есть не что иное, как приготовление к жизни будущей».
«Главное средство ко спасению – претерпевание многоразличных скорбей, кому какие пригодны, по сказанному в Деяниях апостольских: “Многими скорбями подобает нам внити в Царствие Небесное”».
Если скорбь полезно понести, то невозможно избежать ее
Преподобный Анатолий наставлял, что если скорбь полезно понести, то невозможно избежать ее, даже если ты будешь мудр, как царь Соломон:
«Кому нужно и полезно понести скорбь, то вся мудрость Соломона не поможет. Потому что мудрость и совет научают, а скорбь выбаливает страсть или грех. И научает человека не словом, а делом. Потому-то и велики святые, что научились духовной мудрости от опыта и боли сердечной. Даждь, сказано, кровь и приими Духа. Богом, спасающим нас, устроено так, что никто не обойдется без скорбей, потому что Господу всех хочется спасти, а без скорбей спастися невозможно».
И апостолы не могли избежать скорбей
Преподобный Амвросий подчеркивал, что даже апостолы не могли избежать скорбей ради пользы душевной, тем более нам, немощным, не следует их отрекаться. Старец приводил пример апостола Иоанна Богослова:
«Как и чем объяснить то, что возлюбленный наперсник Христов, Иоанн Богослов, обязанный проповедовать Евангелие, вместо того принужден был неподобною женщиною топить городскую баню, и нес эту тяготу в продолжение шести лет. Но за такое притеснение апостола Господь сотворил такое чудо, что весь город обратился к христианской вере, чего проповедью, может быть, нельзя бы было сделать в продолжение 10 лет и более».
А также старец приводил пример апостола Павла, который получил от Господа многие откровения, но и он не был свободен от скорбей:
«Святой апостол Павел пишет о себе так: “За премногия откровения, да не превозношуся, дадеся ми пакостник плоти”. Александр, ковач, много ран телесных нанес апостолу Павлу, возмутив против него целый город язычествующий».
Всякому благому делу предыдет или последует искушение
Преподобный Макарий напоминал слова святых отцов о том, что всякому благому делу предшествует или последует искушение:
«Скорби же бывают различны – внешние и внутренние… А святые отцы, прошедши сами сей путь, научают нас, что всякому делу благому или предыдет, или последует искушение, а без того оно и твердо быть не может».
Иным – в начале пути, иным – в середине, а иным – уже на конце поприща
Преподобный Иосиф подчеркивал, что посылаются скорби в разные периоды жизни, но избегнуть их никто не может:
«Святые отцы пишут, что иным посылает Господь скорби в начале, иным в середине пути, а иным уже на конце поприща по Своему Премудрому Промыслу. За прошлое благодари, а будущее предай воле Божией».
Непрестанные скорби – признак особого Божия промышления
Старец Варсонофий отмечал, что непрестанные скорби – признак особого Божия промышления о человеке:
«Непрестанные скорби, посылаемые Богом человеку, суть признак особого Божия промышления о человеке. Смысл скорбей многоразличен: они посылаются Им для пресечения зла, или для вразумления, или для большей славы. Например, заболел человек и скорбит об этом, а между тем этою болезнью он избавляется от еще большего зла, которое он намеревался сделать».
Не следует завидовать живущим без скорбей
Преподобный Никон наставлял:
«Бесскорбная жизнь – признак неблаговоления Божия к человеку. Не следует завидовать живущим бесскорбно, ибо конец их бесскорбия плачевен».
Не нужно беспокоиться предчувствиями скорбей
Старец Лев учил не беспокоиться напрасно предчувствиями скорбей, а уповать на Промысл Божий, пекущийся о нас:
«Вас еще беспокоят какие-то предчувствия возможных скорбей. Приписывая их суеверию, можно прямо назвать неверием в Промысл Божий, пекущийся о всякой твари и о нас; когда без воли Божией не падает влас главы нашея, то кольми паче ничего не может случиться с нами скорбного без воли Его».
Нельзя самовольно искать скорбей
Преподобный Макарий советовал не искать самому креста, а принимать тот, который посылает Господь:
«Идя путем креста, не спеши и не выбирай, а принимай тот, который Господь тебе посылает».
Преподобный Никон предостерегал:
«Самовольно вдаваться в скорби есть дерзость, гордыня, безумие. Принимай то, что посылает Бог».
Поучения преподобного Амвросия
Старец Амвросий очень любил короткие и остроумные поучения и часто их к месту употреблял. Такие наставления хорошо запоминались и всплывали в памяти в трудную минуту.
«Если бы на хмель не мороз, то он бы и дуб перерос».
«В пресном молоке, как в дураке, толку мало. Иное дело – сливки и сметана, и особенно из них хорошо сбитое масло и хорошо очищенное и хорошо соблюденное».
«За битого двух небитых дают, да еще не берут».
«Приведу теперь пословицу или поговорку одного веселого и благодушного человека, который имел обычай в подобных случаях повторять: “Сидор да Карп в Коломне проживают, а грех да беда с кем не бывают”. И этот человек, как помню, при многих переменах и переворотах его жизни оставался всегда благодушен и весел…»
О терпении в скорбях
Преподобный Амвросий наставлял: «Искушения неприятны, а полезны, да и податься от них некуда, по сказанному: “В мире скорбни будете”. Значит, в целом мире бесскорбного места не найдешь; везде к одному заключению придешь, что потерпеть нужно. Другого средства к избавлению нет».
А иногда великий Оптинский старец вздыхал коротко:
«Терпел Моисей, терпел Елисей, терпел Илия, потерплю и я».
Преподобный Иосиф также учил терпению:
«Царствие Божие нудится, и без понуждений его никто не получал. Надо сносить тяготы других, а для этого проси у Господа терпения».
Старец Анатолий (Зерцалов) советовал:
«Скорбей у Бога не проси, а пошлет – терпи».
«Конечно, кто всем сердцем обращается к Богу и часто Ему молится, тот избегает многих скорбей; а уж если мы не хотим трудов вольных, то должны терпеть скорби невольные, чтобы не отстать там от святых».
«Помни, что все святые сим путем, то есть путем скорбей, шли и дошли до врат Царства. Другого пути нет. Правда, тебе кажутся твои скорби чересчур велики, но это опять от неразумия твоего: скорби потому-то и скорбны, что больны. Хватают за самое сердце… А чем больнее, тем целительнее».
«Утешьтесь: после ненастных дней всегда бывает вёдро»
Оптинские старцы утешали людей в скорбях. Преподобный Никон писал:
«Никогда не было, нет и не будет на земле беспечального места. Беспечальное место может быть только в сердце, когда в нем Господь».
Старец называл и плоды скорбей:
«Плод скорбей в очищении души и ее духовном состоянии. Его надо хранить».
А закончить нашу главу о скорбях хочется утешающими словами первого Оптинского старца Льва:
«Вы право сказали: вси есмы в бедах и искушениях; прибавлю я: но жив Господь, яко не попустит искуситися выше меры нашей, ибо у Него на весах милосердия всё взвешено: и количество немощей, и сила и потребность скорби, посылаемой нам. Утешьтесь: после ненастных дней всегда бывает вёдро, и всему свое время. Тот, Кто вызвал вас из среды мирного жития вашего в пространство, Тот водворит и мир и устроит всякое успокоение».
Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас, грешных!
Скорбь
I. ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ
Изначальное значение греч. слова тлипсис – «теснота», «притеснение». С. связана с бедствиями и притеснениями, в частн. с гонениями ( 1Фес. 1:6 ; 1Фес. 2:14 ), пребыванием в узах ( Деян. 20:23 ; Еф. 3:13 ; Откр. 2:10 ), поношениями ( Евр. 10:33 ), духовными борениями ( 2Кор. 7:5 ), болезнями, голодом. Павел противопоставляет С. ⇒ покой ( 2Кор. 7:5 ), отраду, которую принесет Христос ( 2Фес. 1:7 ; ср. Евр. 4:9–11 ); с Его приходом будет положен конец всякой С.
II. СКОРБЬ В БОЖЬЕМ ЗАМЫСЛЕ СПАСЕНИЯ
С. не было в первонач. сотвор. мире, где, по Божьему определению, все было «хорошо весьма» ( Быт. 1:31 ). Жизнь первых людей в ⇒ раю ничем не была омрачена ( Быт. 2 ). С. не будет и в том мире, который будет заново сотворен Богом по окончании времен ( Ис. 65:17 ; Ис. 66:22 ; 2Петр. 3:13 ; Откр. 21:1–7 ), где «отрет Бог всякую слезу» ( Откр. 7:16 ; Откр. 21:4 ; ср. Ис. 25:8 ; Ис. 35:10 ). С. – это реалия павшего мира ( Ин. 16:33 ); ее порождают след. причины:
3) скорбь как знамение конца времен. С. христиан имеют эсхатологич. характер, они – указание на то, что «последнее время» наступило ( 1Ин. 2:18 ). Это последнее время характеризуется невиданным сгущением и вселенским размахом страдания, перед которым бледнеют все предшествующие С. ( Мф. 24:1 ; Мк. 13:1 ). Именно в этом значении в Библии сказано о «великой скорби» ( Мф. 24:21 ; Мк. 13:19 ; Откр. 7:14 ). Она есть начало Божьего суда, который явится «днем скорби» ( Соф. 1:15 ; ср. Рим. 2:9 ), «ибо праведно пред Богом – оскорбляющим вас воздать скорбью» ( 2Фес. 1:6 ).
III. СКОРБЬ В ЖИЗНИ ХРИСТИАН
Всякая С. несет с собой соблазн отпадения от Бога ( Мк. 4:17 ; 1Фес. 3:3–5 ). Тем не менее она не бесполезна для верующего. Со С. ему открывается широкий горизонт веры, уходящий подчас и за смертную черту. С. не может отлучить верующего от любви Христовой ( Рим. 8:35 ), напротив, она должна привести к истинному соединению с Ним:
1) Господь посылает нам С., чтобы проверить и испытать нашу веру ( 2Кор. 8:2 ; 1Петр. 1:6 ; Иак. 1:12 ), чтобы показать христианам, что надо «надеяться не на самих себя, но на Бога» ( 2Кор. 1:8 ). С. заставляет нас прибегать к молитве ( Ис. 26:16 ; Ион. 2:2 ) и воспитывает в нас ⇒ терпение ( Рим. 5:3 ; Рим. 12:12 ; 2Кор. 1:6 ; 2Фес. 1:4 ). кроме того, С. может служить распространению Евангелия ( Деян. 8:4 ; Деян. 11:19 ) и способствовать тому, «чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби» ( 2Кор. 1:4 );
3) С. не является препятствием для радости ( 2Кор. 7:4 ), как это может показаться безбожному уму, но соседствует с радостью, вызываемой Св. Духом ( 1Фес. 1:6 ). Если человек осознает это, то даже сама С., о которой говорит Павел ( Рим. 5:3 ), может стать предметом радости ( 2Кор. 8:2 ; Кол. 1:24 ). Ибо то, что Иисус «победил мир» с его С. ( Ин. 16:33 ), является для веры познанной реальностью и достаточной причиной для радости.
Духовная польза скорбей
О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений (1 Пет. 1: 6).
Имея надежду на Царство Божие, радуйтесь, пусть и какое-то время, ведь вы знаете, что в этом мире и этой жизни не может быть непрерывного счастья, а, к сожалению, будет еще много скорбей, и потому апостол прямо говорит: «Хоть сейчас и поскорбите в различных искушениях».
Почему же нам нужно скорбеть во многих искушениях? Неужели Бог радуется тому, что мы проходим через трудности и искушения? Горе нам, если мы так думаем, – ведь Бог не садист, чтобы радоваться нашим трудностям: Он трудностей нам не посылает и Он не желает, чтобы они у нас были. Для Бога неприемлемо содействовать злу, существующему в мире сем. Бог никогда не содействует злу, существующему в мире.
Что же тогда происходит?
Зло существует по причине свободы человека, вследствие факта нашего падения. Зло существует потому, что наш путь зачастую оказывается противоположным мудрости века сего, и мы поневоле бываем вынуждены испытывать скорбь в сердце своем.
Во времена апостола Петра христиане были гонимы; его послания были написаны в I веке, при гонениях. В то время если кто-нибудь говорил, что он христианин, это означало конец его земной жизни. Апостол пишет: «Не бойтесь, имейте надежду на Божие наследство, которое хранится для нас на небесах и которым мы живы теперь; оно хранится для нас на небесах – радуйтесь в этой надежде, пусть мы недолго и поскорбим в различных искушениях», то есть не только когда нас преследуют идолопоклонники[1].
Слава Богу, сегодня у нас нет тех, кто исповедует поклонение идолам, по крайней мере в нашей стране, но идолопоклонство окружает нас, да и мы сами часто бываем идолопоклонниками, потому что поклоняемся собственным страстям. Мы поклоняемся материальному, вещам, и когда в какой-то момент лишаемся их, то чувствуем себя так плохо, что можем даже заплакать. Мы чувствуем себя плохо, когда позволяем себе сделать что-то, зная, что от этого не будет пользы. Мы плохо себя чувствуем даже тогда, когда слышим нелестные слова и насмешки в свой адрес из-за своей веры, из-за того, что веруем и хотим веровать в Бога. Хорошо, мы с вами – взрослые люди, и если кто-нибудь скажет слово против нас, то не беда. Однако все равно ты удивляешься (а мы все это пережили тоже, когда были студентами), увидев, как дети и подростки с присущим им юношеским буйством и незрелостью смеются и издеваются над детьми, остающимися верными Богу, – и причем не по злобе, а просто так: «У-у, ты будешь попом! Ты будешь монашкой! Монахом!» И много чего еще. И ребенок несет бремя этих слов.
Или же – стоит только произойти чему-нибудь в Церкви, как сразу, куда ни пойдешь, так, лишь завидят нас, и начинают: «А! Вот они! Ну, пожалуйте сюда, вы, которые…» И мы, прижатые к стенке, вынуждены защищаться, оправдываться из-за чего-то, случившегося в церковной среде. А что оно такое есть? Человеческое несовершенство. Кто говорил когда-нибудь, что Церковь обещала совершенство этому миру?
Все мы боремся со своим собственным несовершенством. Разве где-нибудь существует совершенство? Если существует, то пусть скажут где, чтобы и нам пойти туда и обрести его. И если даже среди учеников Христовых его не было, то неужто оно будет в этом мире?
Церковь – это не совокупность людей непогрешимых и безгрешных, а таких людей, которые подвизаются и каются, которые познают покаяние, могут бороться и не бросают борьбу, что бы ни случилось. Человек может иметь много страстей и недостатков, но, тем не менее, ты не знаешь, как судит Бог об этом человеке. Мы очень часто своими глазами видели, что оценка Бога полностью отлична от человеческой.
Итак, зачем нам нужно скорбеть в различных искушениях?
Дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа (1 Пет. 1: 7).
Из всего этого злоключения выходит нечто очень важное – испытание веры. Под испытанием я подразумеваю не то, будто Бог испытывает нас. Если пойти и сказать тому, кто сгорает в огне скорбей и искушений:
– Знаешь, это Бог испытывает тебя! – он ответит тебе:
– Ну уж, извините! Это что же? Бог играет с нами? Чего Ему меня испытывать?! Что Ему в этом испытании меня?
– Но Бог испытывает тебя.
– Зачем? Бог что, не знает, верен ли я? Обязательно нужно раздавить меня, чтобы увидеть, верен ли я?
То есть выходит, будто Бог говорит: «А ну-ка посмотрим, вот этот вот верит в Меня? Прижму-ка Я его чуток!»
Вот именно это делаем мы, не зная сердца другого, тогда как Бог знает наше сердце! Он знает, верим мы в Него или не верим. Что же это за испытание тогда? Почему оно называется так?
Это испытание не означает испытания в том смысле, который мы обычно в это слово вкладываем, – то есть испробовать, чтобы сделать вывод о том, что происходит. Δόκιμος означает человека, который уже искушен и научен, то есть очень тверд. Испытание веры – это именно испытание твердости веры. Через искушения, через скорби, через трудности человек становится твердым, пускает глубокие корни, утверждается в вере и вынужден бывает окрепнуть, стать таким сильным, чтобы не согнуться, не упасть; сердце его становится как скала – чтобы он стал стойким.
Поэтому скорби и испытания помогают нам, они не помогают Богу понять что-то. Бог не испытывает нужды в том, чтобы обогатить Свое ведение о нас; испытания помогают нам, и если человек духовно использует испытания, тогда действительно становится очень сильным. Происходит то, о чем говорит апостол: человек становится подобен золоту, которое искушается в огне: его расплавляют и бросают в огонь, чтобы оно стало чистым, чтобы отделилась грязь и осталось одно только чистое золото. То же самое и с человеком, который проходит через испытания и очищается от ржавчины, от страстей, имеющихся у него, и становится подобным золоту пред Христом в похвалу, славу и честь, когда Он явится.
Именно в этом заключается тайна Церкви, и она для этого входит в нашу жизнь, а не для того, чтобы положить конец нашим скорбям. Церковь не прекращает скорбей и не избавляет от них и от испытаний, а показывает нам, как их обратить на пользу таким образом, чтобы то, что тяжко и мучительно, стало для нас благотворным и радостным.
Однажды на Святой Горе один старец – влах, румын – сказал:
– Знайте, что человек – и монах, и всякий христианин – похож на хлеб. Если бы у хлеба был рот, то он, когда мы бросаем его в раскаленную печь, бедняга, начал бы вопить: «На помощь! Вытащите меня отсюда! Я сгорю!» Но ты, зная, что ему, чтобы стать съедобным, надо хорошо пропечься, стать приятным на вкус, говоришь ему: «Нет!» И сидишь там час, сидишь и стережешь его, а он протестует, кричит: «На помощь, пожалейте меня! Я сгорел!» Ничего. Стоишь себе у печи час, чтобы он пропекся, чтобы стал очень вкусным! И чем лучше пропечется хлеб, тем он вкуснее! Ведь так мы поступаем с едой, говоря: «Она должна хорошо провариться»?
Святой Игнатий Богоносец, который жил в I веке и был учеником святого евангелиста Иоанна Богослова, – сохранились его письма, которые он послал в Рим, – говорил: «Я иду в Рим, чтобы мученически погибнуть!» Ему было уже за 100 лет. И поскольку ему дали знать, что христиане собираются подкупить палачей, чтобы те не бросали его львам, он сказал им: «И очень прошу вас: не платите денег, чтобы помешать львам съесть меня! Меня непременно должны съесть львы!»
Тогда часто происходило нечто странное: львов выпускали в амфитеатр, но дикие звери не трогали христиан. Много раз на виду у всех они становились кроткими и не прикасались к христианам. А святой Игнатий сказал: «Даже если звери не съедят меня, я заставлю раздразнить их, пусть меня съедят. Потому что я как пшеница, которая должна быть смолота, чтобы стать хлебом – сладким хлебом, который сначала должен быть смолот в зубах зверей»[3].
Вы видите, что первые христиане знали, как относиться к трудностям, неуспехам, проблемам в жизни? Для нас сегодня, чада, это очень важно, потому что, к сожалению, все то воспитание, которое мы получаем дома, в школе и Церкви, – это сплошное, так сказать, эвдемоническое[4] воспитание. То есть нас учат тому, как жить благополучно, чтобы с нами все было хорошо, чтобы здоровье было в порядке, учеба продвигалась, так что, когда случается сбой в чем-нибудь, человек внутренне начинает изнывать и даже негодовать на Бога и спрашивает себя: «Ну почему? Почему Бог попускает мне страдать от всех этих зол?»
Потому что мы не научились тому, что в этом мире Бог не обещал нам никакого благоденствия, а наоборот, показал нам путь и сказал: «Посмотри, в жизни у тебя будут разнообразные искушения, но в них имеется определенный смысл, определенная цель, и она служит тебе на пользу, чтобы ты пропекся, чтобы был возделан в этих искушениях, как земля, которую обрабатывают». И земле, фигурально выражаясь, тоже больно, когда ее пашут. Да, но если не будет вспахана, как она даст обильный плод?
Итак, духовно обрати на пользу искушения и скорби. Если ты извлечешь пользу из какой бы то ни было трудности, тебе невозможно будет остаться без плода.
Даже в браке, женившись, мы сталкиваемся с проблемами, трудностями, но если ты живешь, мечтая о безбурной жизни, словно в медовый месяц, то и не поймешь, что медовый месяц – это всего лишь месяц, и нет второго такого, нет полугодия, квартала или года… Длится ли медовый месяц хотя бы год? Или все же один месяц?
Если вступишь в брак с этой мечтой, тогда столкнешься с исключительно многими трудностями. Потому что да, брак включает счастье, но он включает и труд – нелегко жить с другим человеком, поддерживать другого: надо пересиливать себя, тебе надо умереть, чтобы жил другой. А после этого нужно умереть вам обоим, чтобы жили ваши дети. Вот так-то. То есть вам надо обоим уморить себя, и после этого то, что у тебя есть и что ты произведешь, отдать своим детям.
Это преодоление себя – великая вещь. Бедняга, он изнурил себя, работая многие годы подряд, по многу часов, на нескольких работах, а с легкостью отдает все своему ребенку. Это труд. Поэтому и брак тоже способ и путь спасения, как и монастырь.
Однажды пришел ко мне один американец греческого происхождения, ученый, начитавшийся книг и возжелавший стать монахом. Нашел меня. Говорит, что прочел кое-какие книги и, поездив по некоторым местам и изучив несколько религий, решил остаться православным и стать монахом. А почему?
– Потому что, – говорит, – я прочитал, что монахи – это ангелы и их жизнь называется ангельским житием.
– Господин, это очень хорошая идея – стать ангелом! Ну, хорошо, монахи – это ангелы, так сказать, и применительно к ним действительно говорят об ангельском житии и ангельском чине, но мы же все-таки люди! Это хорошо – стать ангелами, сын мой, но не сразу! А пока стань сначала человеком!
Сначала стань человеком, и тогда станешь ангелом. Ты не можешь уйти в монастырь и сказать: «Я ухожу в монастырь, чтобы стать ангелом!» Потому что очень скоро обнаружишь первым делом, что ты – диавол! Это самое болезненное. Самое болезненное в монастыре – не устранение от мира, от родителей и не принятие решения, что у тебя не будет семьи и прочего. Самое болезненное – это когда с тебя снимается покрывало, и ты видишь свое собственное зловоние.
Когда видишь все свои страсти, когда ты, хороший человек, высоконравственный, святой, бывший примерным и добродетельным студентом, видишь, что в тебе имеется много страстей, много трудностей, – и не можешь вынести другого человека. Ты не можешь стерпеть того, что он дышит! Не терпишь его.
Ты можешь возражать ему: «Как ты со мной разговариваешь? Да ты знаешь, кто я? Или кем был?» Но эти вещи в монастыре не проходят – ни кто ты такой, ни каким был, ничего. Здесь нет ничего этого. Надо научиться тому, что там ты будешь бороться. Ты вступаешь в борьбу, ты выходишь на поле брани, и не жди, что будешь проводить время в благоденствии, – ты дашь кровь, чтобы получить Дух, как говорят отцы[5].
То же самое и в браке. В браке ты отдашь свою кровь, то есть не отдашь ее – это в монашестве ты ее отдаешь, а в браке из тебя ее высасывают, ее выпьют из тебя через соломинку, другой возможности нет. И ты, естественно, с удовольствием отдашь свою кровь. Это не так-то легко. Так что держите в уме, что этот путь имеет определенный смысл, что надо научиться духовным образом обращать на пользу свои трудности там, где ты находишься. Как в браке, так и в монашестве, в Церкви.
Ты вступаешь в Церковь, сталкиваешься с проблемами, затруднениями, ты должен нести крест Церкви на себе, должен нести крест другого человека, кто бы он ни был. Кто сказал тебе, что ты будешь заниматься ангельскими сферами? Ты будешь заниматься только человеческим миром, будешь бороться с этими вещами. Вот что ценно в Церкви.
Чада, это ложь, это великая ложь – воображать себе, будто мы безупречны, как это представляют протестантские деноминации: «Ах, как замечательно!» Идешь туда, и тебя встречают улыбками во весь рот и все поют: «Ля-ля-ля». Вот такие вот вещи. Но разве человека изменят широкие улыбки, слова и песенки? Тут нужно бороться врукопашную с грехом, с самим собой прежде всего.
И многие православные, несчастные, идут туда и впадают в заблуждение: «Я был там, там было так хорошо, вокруг были улыбающиеся люди, они такие учтивые, мы пели». А потом видишь каких-нибудь пожилых дам с длинным маникюром… которые, несчастные, не находят смысла в Церкви и говорят: «Но у нас певчие плохо поют, попы ходят бородатые, с длинными волосами, в черных рясах. Почему бы им не приукраситься немного. »
Слышишь просто какие-то безумные вещи. Этот человек не понял как следует и говорит: «Мы ходили в эту “церковь”, и там было хорошо. Пастор был учтив, он встретил нас в дверях, поздоровался со всеми, улыбнулся». Ну хорошо, это естественно, что он тебе улыбается, но суть вещей не в этом, ты людей не изменишь таким образом.
Вы знаете, дети, как это страшно, когда имеет место лицемерие, иногда даже в семье? Идешь в какой-нибудь дом, выходит жена и обращается к мужу: «Господин Николау». Но, чадо мое, скажи ты ему: «Йорго», «Коста» или кто он там еще. Чтобы ты обращалась к мужу своему по фамилии? Или ребенок к отцу?
Это напоминает мне некоторых моих студентов, когда я преподавал богословие, которые, бедняжки, состояли в каких-то религиозных движениях, и если были помолвлены, то, представляя нам свою невесту, говорили: «Это девица Николаиди!» Ну что это такое? В этом есть что-то нездоровое. Что это за слова, сын мой? Да назови ты ее имя! Что это с тобой? Лицемерие, мертвые формы. В любом случае.
Которого, не видев, любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною (1 Пет. 1: 8).
В ту эпоху были христиане, которые видели Христа, и были такие, которые никогда Его не видели. Апостол пишет вторым. Он сам видел Его и был с Ним.
«Которого любите, не видев Его». Здесь я хочу немного остановиться и сказать вам, что в Церкви мы делаем именно это. И вы, если хотите обрести смысл в вашем искании Христа, должны понять одну важную вещь: в Церкви мы не формируем верных людей, вера – это одна из ступеней, но не совершенная. В Церкви мы формируем людей, которые не просто веруют во Христа (и когда я говорю «веруют», я подразумеваю, что они верят, что Бог существует), а формируем людей, которые любят Христа. Мы призваны возлюбить Христа, а не просто поверить в то, что Он существует.
Это большая проблема христиан наших дней. Спросишь кого-нибудь, и он отвечает:
— Я верю в Христа, конечно!
Он не неверующий – «я верю в Христа». Он не любит Христа, потому что не хочет делать ничего ради Христа, он хочет просто верить в Него и чтобы другие не считали его неверующим; или же использует Его, когда Он ему нужен. Он говорит:
– Ну конечно, вот посмотри: я, сколько раз Бог ни был нужен мне, молился Ему, и Он меня услышал!
Бог – нечто такое, что мы используем. «Есть у меня какая-то нужда – я молюсь, и Он меня слышит! И, естественно, когда Он нуждается во мне, я Его тоже слышу! То есть хочет Он, например, чтобы я отметил какой-нибудь Его праздник, – я делаю это! Хочет, чтобы я раз в месяц ходил в храм, – иду! Хочет, чтобы я исполнял несколько элементарных заповедей, – я делаю это! У нас торговые отношения с Богом: я работаю на Него, Он работает на меня, и мы оба в порядке. Ни у Него нет больших нареканий, ни у меня больших претензий, и каждый из нас доволен. Но, однако, без того, чтобы я давал Ему много свободы: пусть знает Свою меру, пусть знает Свои границы! Бог должен знать, что Он не может многого просить у нас: без грубости, пусть просит нескольких вещей, которые мы можем сделать, а сверх того – ничего больше, потому что от этого что-нибудь может разладиться».
И если кто-нибудь обманется и сделает что-нибудь сверх того, тогда начинаются проблемы. Большие проблемы. И признаюсь вам, что самые большие проблемы, которые у нас имеются в церковной среде, исходят от этих людей, от этого типа так называемых религиозных людей, для которых Бог – это религия, то есть определенный религиозный факт.
Христос для них – не Откровение. Они не любят Христа. Почему? Потому что для них Христос – это идеология, религия, совокупность идей исключительно хороших и великолепных, золотых – но никто никогда не может любить голую идею. И никто не так слабоумен, чтобы жертвовать своей жизнью ради одной идеи. И любят не только идею. Есть ли среди вас такой, кто может жениться только ради идеи? Не можешь ты жениться ради одной идеи. Ты женишься на другом человеке, другой личности, потому что у тебя есть конкретные отношения с этой личностью.
В Церкви никогда нет какой-то идеи, Церковь против всякой идеологии, против всякой философии, всякого умозрения – это то, что мы должны усвоить себе очень хорошо, потому что, к сожалению, это сильно проявлялось в религиозных учениях даже в нашей стране. Для нас Бог был долгом, морализмом, обязанностью. Мы не научились тому, что для нас Бог – это возлюбленная Личность, и человек влюблен в Бога, он любит Христа, и любит сильно, он любит Его так сильно, что никакая другая любовь не может устоять перед любовью ко Христу, даже любовь к нашему «я».
Это любовь, через которую Христос призывает нас превозмочь всякую другую любовь. Вы видите, что Он говорит? «Внимайте хорошенько, – говорит Христос, – кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10: 37). Христос приходит и говорит тебе: «Если ты любишь отца или мать больше, чем Меня, ты недостоин Меня. Если ты любишь жизнь свою больше Меня, ты недостоин». Почему?
Чтобы показать, что никто не ненавидит своих родителей, мы бескрайне любим их, но в этой любви есть определенная иерархия, и любовь к Богу – это пламя, это огонь, она, когда вспыхнет в сердце человека, распространяется на всех. Ты не можешь ненавидеть никого, если любишь Христа, но не можешь и ради любви к другому погасить любовь к Богу.
Иногда мы действительно находимся в большом затруднении. Мученики, чада, часто оказывались в таких трудностях.
То же и со святыми 40 мучениками и матерью самого младшего из них, Мелитона. Когда их вытащили из замерзшего озера в Севастии и все оказались мертвы, сын ее был жив. 39 тел мучеников погружены были на телегу, и их повезли в некое место поблизости, чтобы сжечь там. Мать пошла, как написано, и, увидев, что дитя ее еще живо и идолопоклонники не взяли его вместе со всеми, взвалила его себе на плечи и поспешила за телегой, чтобы успеть положить его со всеми и чтобы он не лишился мученического венца.
Святая Перпетуя была 20-летней молодой женщиной, она только что родила. Она была дочерью синклитика, то есть министра, и когда ее бросили в темницу и не могли заставить изменить своей вере, муж ее пришел, взял ребенка и сказал:
– Пожалей своего ребенка. Что будет с ним, кто будет кормить его, кто вырастит?
И не отдавали ей ребенка, чтобы сломить ее дух.
То есть вы только подумайте, что это за борьба была, но вопреки всему мученики оставались непреклонными.
У святого Иоанна Златоуста есть хорошее слово о Соломонии, у которой было семеро детей (святые братья Маккавеи)[7], всех их убили у нее на глазах. Одного бросили в кипящий котел, другого повесили, третьего обезглавили. Она была еврейка, говорила на еврейском и сказала им:
– Смотрите не отрекитесь от своей веры! Останьтесь верны Богу и не бойтесь временного мучения, а имейте перед глазами Божию любовь!
И мы ждем встречи со Христом, вы пройдете через мучение, и тогда мы встретимся со Христом, не бойтесь.
И святой Иоанн Златоуст говорит ей похвалу: «Посмотри на мученицу. После этого она сама погибла мученически, умерев прежде семь раз мученически как мать, когда убивали ее детей. О, блаженна мать та, что превозмогла природу!»
Самое сильное чувство на свете – это материнство. Кто может отрицать это? Даже у самой малой пташки есть материнское чувство. Ты идешь по своим делам, а мать малого птенца нападает на тебя. Вопреки всему, это самое сильное чувство отступает перед Божией любовью и придает смысл всему остальному.
В конечном счете в Церкви то, что скрепляет мир и нас, – это не вера в какую-нибудь идею (мы не идеологи ни в коей мере, не философы, не мыслители, не люди абстрактного искусства), а конкретное отношение. В Церкви ты развиваешь конкретные отношения любви с личностью Иисуса Христа, то есть то, о чем святой апостол Петр говорит: «Вы, хотя и не видели Христа лично, любите Его!»
[2] См., напр.: Макарий Египетский, преподобный. Духовные беседы. Слово 7. Гл. 14. М., 2007. С. 637–638).
[3] См.: Игнатий Богоносец, священномученик. Послание к римлянам. Гл. 4–5 // Писания мужей апостольских. СПб., 1895. С. 292–293.
[4] Эвдемонизм – жизненная философия, считающая достижение счастья целью человеческой жизни.
[5] См., напр.: Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Об авве Лонгине. § 4. М., 1999. С. 270; Петр Дамаскин, преподобный. Творения. Кн. 2. Слово 24. М., 2001. С. 315.
[6] Имеется в виду мученик Каллиопий Помпеопольский († 304; память 7/20 апреля). Память упоминаемых далее 40 святых мучеников Севастийских († ок. 320) – 9/22 марта, мученицы Перпетуи Карфагенской († 202–203) – 1/14 февраля, мучеников Маккавеев († 166 г. до Р. Х.) – 1/14 августа.
[7] Три беседы о святых Маккавеях и о матери их см. во 2-й книге 2-го тома «Творений» святителя Иоанна Златоуста.