Писатель Андрей Синявский: биография, творчество и интересные факты
Андрей Синявский, российский диссидент и писатель, чье заключение в 1960-е годы ознаменовало окончание либерального периода после смерти Сталина, скончался 25 февраля 1997 г. в своем доме в парижском пригороде Фонтене-o-Роз. Ему был 71 год. Во Францию он эмигрировал в 1973-м. По словам его сына Егора, причиной смерти был рак.
Пионер диссидентского движения
Имя Синявского впервые стало известно на Западе в 1965 году, когда его арестовали и судили вместе с другим писателем-диссидентом Юлием Даниэлем за публикацию «антисоветских» произведений. Он провел 6 лет в трудовом лагере под городком Потьма в Мордовии, в 460 км на юго-восток от Москвы. Суд дал начало диссидентскому движению среди писателей и интеллектуалов, в число которых, в частности, входили в 1970-х годах Александр Солженицын и в 1980-х Андрей Сахаров.
В конце 1950-х и начале 1960-х годов Андрей Синявский книги во Франции уже публиковал. Тогда он печатался под псевдонимом Абрам Терц. Власти связали острые сатирические романы и рассказы с Синявским, и он был арестован. Тем не менее, его самые известные книги – «Голос из хора» и «Спокойной ночи!» – были написаны во время его долгого вынужденного изгнания.
Андрей Синявский: биография
Рожденный 8 октября 1925 года в Москве, во время Второй мировой он воевал рядовым в рядах Красной Армии, остался жив, а в 1949 г., отмеченном новой волной арестов и строгой цензуры в искусстве и литературе, завершил свое литературоведческое образование в Московском госуниверситете диссертацией о русском писателе Максиме Горьком. Некоторое время он работал в своей альма-матер, пока не перешел в Институт мировой литературы им. Горького, в котором царила советская литературная элита.
Арест отца Андрея Синявского в период сталинских чисток в 1951 году разочаровал его в советской системе и побудил начать писать романы, статьи и эссе об Ахматовой, Бабеле, Горьком и Пастернаке. Через 3 года после смерти Сталина в 1953 г., во время так называемой хрущевской «оттепели», когда появилась надежда на либерализацию страны, вышла его статья под названием «Что такое социалистический реализм?» Она была написана вопреки цензуре и стала сенсационной в столичных литературных кругах и среди читающей публики. Это побудило Синявского и его друга Юлия Даниеля, который был на 3 недели младше его, писать книги и рассказы, которые они отправляли во Францию через женщину, работавшую во французском посольстве в Москве.
В 1958 году он потерял работу преподавателя Института филологии после публичной защиты Бориса Пастернака, но продолжил читать лекции в Институте мировой литературы Академии наук.
Публикации за рубежом
В Москве Андрей Синявский публиковал литературную критику в «Новом мире», но свои художественные произведения, в частности, «Квартиранты» (1959) и «Любимов» (1962), задолго до публикаций Солженицына печатал за границей под именем Абрама Терца. Юлий Даниэль же пользовался псевдонимом Николай Аржак. «Абрам Терц был диссидентом, а не я, – вспоминал Синявский в интервью в 1989 г. – Я был либеральным литератором с несколькими относительно небольшими осложнениями в моей профессиональной жизни».
В одном своем эссе, опубликованном за рубежом, он говорил о рискованности не писать в соответствии с правительственными правилами. «Литература стала запретной и опасной территорией, что делает ее гораздо более привлекательной, своего рода игрой с удвоенной остротой или приключением, которое само по себе воплощает интригу увлекательного романа».
В течение нескольких лет российские и западные литературные круги были заинтригованы резко сатирическим антисталинистским «Фантастическим миром Абрама Терца, за которым последовал рассказ «Суд идет», где он описывал сталинские методы преследования людей, которые в полной мере соответствовали словам Ленина о том, что цель оправдывает средства. В конце концов КГБ в Париже, у которого везде и повсюду были свои люди, установил, кем действительно являются авторы нашумевших произведений.
Арест
Эта игра закончилась арестом Синявского и Даниэля 8 сентября 1965 года и приговором их к 8 и 5 годам трудовых лагерей. Официально они были объявлены «предателями», которые за доллары продались Западу. Но русские литературные круги точно знали, что в действительности раздражало советский истеблишмент: Синявский, будучи русским, взял еврейский псевдоним, а Даниэль, который был евреем, взял себе русское имя. Эту пару называли «агентами международного сионизма», поскольку они бросили вызов всей политической системе СССР.
Травля
Юлий Даниэль и Андрей Синявский, книги, творчество и биография которых привлекли внимание всего мира, сполна ощутили на себе давление системы. Судилище напомнило о расправах 1930-х годов. Речи правительственных писателей со стороны обвинения транслировались через громкоговорители на улицы Москвы, а выступления защиты замалчивались. Одинокие голоса Лидии Чуковской, Александра Гинзбурга (который опубликовал в самиздате «Белую книгу») и Константина Паустовского утонули в хоре атак в советской печати. В еженедельнике «Литературная газета», который был рупором лояльных к правительству литераторов, печатались статьи Михаила Шолохова и ему подобных, требовавших приговорить писателей к смертной казни.
Приговор
На фоне протестов выдающихся литературных деятелей, левых интеллектуалов и даже представителей западных коммунистов Синявский был приговорен к 7 годам тяжелых работ в лагере, а Даниэль – к 5-и. Весь процесс хорошо задокументирован мировой прессой.
В трудовом лагере близ небольшого городка Потьма в Мордовии, примерно в 460 км на юго-восток от Москвы, Синявский продолжал заниматься литературным творчеством. Его переписка с женой была опубликована в 1973 г. в Лондоне в книге «Голос из хора», а затем появилась в других странах Запада. Писатель был освобожден 8 июня 1971 года.
Андрей Синявский: биография и книги в эмиграции
По словам писателя, в конце концов они побудили его принять приглашение читать лекции в Сорбонне. В 1973 году писатель покинул Москву со своей женой Марией Розановой-Синявской и единственным ребенком, сыном Егором. «Когда я уходил, я уходил навсегда, – сказал он много лет спустя. – В любом случае, для писателя важно не то, где его тело, а где его душа».
Но в изгнании его статус знаменитости быстро потерял свой блеск. Две основные книги, которые написал Андрей Синявский, – «Прогулки с Пушкиным» (1975) и «В тени Гоголя» (1976) – были спорными и даже получили враждебный прием у русских, живущих за рубежом.
«Синтаксис»
Почувствовав себя невостребованным, в конце 1970-х годов Синявский со своей женой, которая всегда была его движущей силой, основал и начал печатать в своем собственном небольшом издательстве литературный журнал «Синтаксис», в котором он публиковал свои статьи и произведения коллег-писателей. Он вернулся в Москву при перестройке Горбачева в 1988 году, когда умер его друг Юлий Даниэль, но даже после распада Советского Союза в 1991 г. у него не возникло желания покинуть Францию.
Критик постсоветской России
Синявский жил в пригороде Парижа, который всегда оставался центром русской диссидентской жизни. Находясь в изгнании, он преподавал русскую литературу в Парижском университете, вместе с женой редактировал свой литературный журнал. В 1993 году в статье в британской газете писатель Андрей Синявский выразил беспокойство в связи с экономическими трудностями и коррупцией в России. Он также жаловался, что вместо того, чтобы противостоять президенту Борису Ельцину, его коллеги, российские интеллектуалы, приветствовали назначение сильного лидера и снова призывают к принятию решительных мер. Он добавил пессимистично: «Мы все это видели раньше. Так начиналось советское правление».
8 фактов о советских писателях Синявском и Даниэле, которых посадили за печать книг в США
Синявский и Даниэль печатались за границей
Печать советских произведений за рубежом называлась тамиздатом и была довольно распространенным явлением. Во времена оттепели это резко осуждали, но не более. Синявскому и Даниэлю не повезло — когда на них завели дело, к власти уже пришел Брежнев и началось закручивание гаек.
Синявский сотрудничал с КГБ
Жена Синявского потом говорила, что КГБ хотел, чтобы ее муж доносил на свою подругу Элен, потому что она иностранка. Он действительно это делал, но только обговорив с ней, о чем можно говорить, а о чем нет. Сотрудничество с КГБ не спасло его от тюрьмы.
Даниэля судили за повести «Говорит Москва» и «Искупление», а также рассказы «Руки» и «Человек из МИНАПа». В самом известном произведении «Искупление» автор рассуждает, кто виноват в формировании культа личности. Он приходит к выводу, что Сталин, Берия и Рюмин не могли втроем испортить жизнь миллионам советских людей. Даниэль считает, что это на совести всех граждан СССР.
Синявский был обвинен в написании повестей «Суд идет» и «Любимов», статьи «Что такое социалистический реализм». В последней он высмеивает советскую литературу.
По одной из версий, данные о Синявском и Даниэле ЦРУ выдало в обмен на план секретной подводной лодки
Синявского и Даниэля приговорили к лишению свободы
Синявскому дали 7 лет, а Даниэлю — 5.
Общество разделилось на 2 части
Попадись эти молодчики с черной совестью в памятные 20-е годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием… Ох, не ту бы меру наказания получили бы эти оборотни!
В поддержку Синявского и Даниэля провели митинг
Люди были возмущены несправедливостью обвинения. Они требовали гласности дела и следования закону. Это был первый послевоенный митинг, прошедший в СССР после войны (спустя 20 лет после ее окончания). В митинге на Пушкинской площади участвовало меньше 100 человек, но именно с него началось советское правозащитное движение.
Фото: Бессмертный барак
Как сложилась судьба Синявского и Даниэля?
В 1991 писателей реабилитировали, но Даниэль об этом не узнал — он умер в 1988.
«Содействовали зарубежным центрам пропаганды. «
В СССР произведения Синявского и Даниэля не издавались, поэтому они передавали их за рубеж. Как установило следствие, это делалось при помощи дочери военно-морского атташе Франции Элен Пелетье-Замойской. Компетентным органам удалось установить, что под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак скрываются именно Синявский с Даниэлем.
Андрей Синявский родился в 1925 году, отец происходил из дворян. Во время войны семья эвакуировалась в Сызрань, откуда Синявский был призван в армию. После поступил на дневное отделение филфака МГУ, защитил кандидатскую диссертацию, его критические статьи печатались в ведущем советском литературном журнале «Новый мир», главным редактором которого был Александр Твардовский.
За рубежом было опубликовано несколько книг Терца (Синявского) и Аржака (Даниэля). Наиболее известны «Суд идет» и «Говорит Москва». После того, как писатели были раскрыты, они отрицали, что эти произведения имеют антисоветскую направленность. Но так получилось, что их названия стали пророческими: судебная машина была запущена, а про Синявского и Даниэля говорила вся Москва.
В поддержку Синявского и Даниэля выступали многие поэты, искусствоведы, литературоведы.
Государственный обвинитель Темушкин, выступая на суде 12 февраля 1966 года, называл Синявского и Даниэля людьми «с двойным дном» и «внутренними эмигрантами».
Против Синявского и Даниэля выступали тяжеловесы, В частности, главный редактор журнала «Октябрь», в прошлом военкор Всеволод Кочетов сравнил Синявского, который высмеивал советскую литературу, с нацистскими преступниками. А нобелевский лауреат, автор великого романа «Тихий Дон», в годы войны также военкор Михаил Шолохов, сожалел, что на дворе не прежние времена: «Попадись эти молодчики с черной совестью в памятные двадцатые годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса, а «руководствуясь революционным правосознанием», ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни!»
. В 1991-м стало известно о пересмотре ряда дел, в том числе, «дела Синявского и Даниэля»: за отсутствием состава преступления они были реабилитированы. Даниэля, который после освобождения жил в Калуге, а потом в Москве, к тому времени три года как не было в живых. Синявский умер в 1997-м в Париже, в предместье которого и похоронен.
Дело Даниэля и Синявского
В сентябре 1965-го арестованы писатели Андрей Синявский и Юлий Даниэль. Впрочем, читатели тамиздата знали их под другими именами: Абрам Терц и Николай Аржак.
В случае многих советских писателей вопрос о том, как произведения оказывались за границей, ещё только предстоит решить. Однако относительно этой истории ответ известен: сочинения Даниэля и Синявского попадали за рубеж благодаря университетской знакомой последнего — дочери французского дипломата.
Вопрос с раскрытием псевдонимов не столь однозначен. Существует несколько версий, ни одну из которых, впрочем, нельзя назвать достаточно аргументированной. К примеру, Владимир Войнович в книге «Автопортрет. Роман моей жизни» рассказывал: «Их долго искали и, наконец, нашли. Нашли, когда возникла необходимость в такой находке. Рассказывали странную вещь, что наша разведка за выдачу авторов будто бы передала ЦРУ (баш на баш) чертежи сверхсекретной подводной лодки. Как выразился один мой знакомый, власть ничего не пожалела, чтоб самой себе набить морду. Арест двух писателей и его последствия стали для Советского Союза таким ударом, который, если сравнивать с боксом, можно назвать нокдауном».
Псевдонимы, кстати, оказались отнюдь не случайными. И Николай Аржак, и Абрам Терц были персонажами одесских блатных песен 1920-х годов: под именем одного фигурировал налётчик, другого — вор.
Арест Синявского и Даниэля стал неожиданным событием как для самих писателей, так и для их друзей и коллег. «Два мордатых сатрапа, со зверским выражением, с двух сторон держали меня за руки. Машина скользила неслышно — как стрела. Всё-таки я не ждал, что это осуществится с такой баснословной скоростью», — двадцать лет спустя вспоминал Андрей Синявский об обстоятельствах ареста. Произошло это среди бела дня на троллейбусной остановке у Никитских ворот. Подобная участь постигла и Юлия Даниэля.
Приговора литераторы, обвинённые в создании и публикации произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй», ждали практически полгода. Писатели не признали себя виновными, однако едва ли их мнение интересовало самый гуманный в мире советский суд. В феврале 1966 года участь Синявского и Даниэля была решена: первого приговорили к семи годам лагерей, второго — к пяти.
Общественность разделилась на два лагеря. Многие считали процесс над писателями противоправным, другие же отмечали, что приговор недостаточно суров. К числу последних, например, относился Михаил Шолохов, которого филолог Иван Толстой в связи с этой ситуацией охарактеризовал как «первобытно-страшного» человека. «Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные 20-е годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием… Ох, не ту бы меру наказания получили бы эти оборотни!» — с такими словами выступил лауреат Нобелевской премии.
Оппонировала Шолохову Лидия Чуковская, дочь не менее известного писателя: «А литература сама Вам отомстит за себя, как мстит она всем, кто отступает от налагаемого ею трудного долга. Она приговорит Вас к высшей мере наказания, существующей для художника, — к творческому бесплодию. И никакие почести, деньги, отечественные и международные премии не отвратят этот приговор от Вашей головы».
Именно с делом Даниэля и Синявского исследователи связывают зарождение правозащитного движения в Советском Союзе. 5 декабря 1965 года, за два месяца до суда над писателями, на Пушкинской площади, которой впоследствии суждено будет стать одним из диссидентских символов, прошёл Митинг гласности. Мероприятие было приурочено ко дню принятия Конституции СССР. Участники митинга, среди которых были Александр Есенин-Вольпин, Владимир Буковский, Юрий Галансков, выступали за гласность процесса над литераторами и за следование букве закона. Окончилось мероприятие задержанием митингующих.
Андрей Синявский был освобождён досрочно — он провёл в лагере шесть лет. В 1973 году писатель покинул родину. Юлий Даниэль же отбыл срок полностью и после освобождения остался в СССР. В 1991 году писатели были реабилитированы, однако Даниэль этот памятный день не застал — он скончался несколькими годами ранее.
Идейные преступники
И в литературе того времени, и в современных комментариях нет-нет да и мелькнет утверждение: Синявский и Даниэль были ни в чем не виноваты, судить их было не за что.
Разумеется, тогда, в шестьдесят шестом, только заведомо бесчестный публицист, лакей, в крайнем случае злорадный завистник мог бы в открытую сказать, что Синявский и Даниэль действительно писали антисоветские книги; но сегодня-то, чего уж, можно заявить вслух, что именно проза Абрама Терца и Николая Аржака, под каковыми псевдонимами их узнал западный мир, обладала взрывной силой и была для СССР опаснее, чем любая социальная критика.
Советская действительность упоминается у Синявского и Даниэля лишь постольку, поскольку они почти не видели другой; она материал, а не повод к речи. С их прозой случилось нечто вроде ошибки, описанной у Синявского в гениальном рассказе «Ты и я»: там за человеком следит Бог, а ему кажется, бедному, что это он под колпаком у органов. Так и тут: авторы замахнулись на мироустройство, а специалистам из министерства любви показалось, что они недостаточно любят советскую власть.
Мало кому приходило в голову, что они недостаточно любят всякую власть; что они недовольны самой человеческой природой, в которой неискоренима страсть к травле; что они защищают право быть отдельным, чужим, ни на кого не похожим и ни с кем не сливающимся, как маленький инопланетянин Пхенц у того же Синявского.
Так что их судили совершенно правильно, вот что я хочу сказать. Они преступили. А кто не преступил, о том вряд ли стоило бы помнить 45 лет спустя.