Наринэ Абгарян: «Мне всегда везло на хороших людей»
Однажды села за компьютер и стала сочинять смешные истории о приключениях закадычных подружек Манюни и Наринэ. Писала и сама хохотала. Наверное, в пограничных ситуациях мозг выставляет защиту или какие-то высшие силы берут за руку и ведут в нужном направлении.
Беседовала Елена Ланкина
С колько себя помню, всегда что-то сочиняла — рассказики, стихи, постоянно вела дневники. Но писателем стать даже не мечтала. И если бы не «Манюня», возможно, до сих пор занималась бы бухучетом и была самым несчастным «счетоводом» Москвы!
К своей первой книжке отнеслась довольно легкомысленно. Думала, никто ее не заметит: тираж крошечный, разойдется без следа. И когда «Манюня» вдруг стала безумно популярной, была потрясена. Люди настолько полюбили героинь, что начали ездить на родину автора, в армянский город Берд, где разворачивались приключения двух озорных девчонок.
Родители до сих пор там живут. Мама не так давно рассказывала: «Наринэ, у нас тут была в гостях русская семья, и в тот день, как нарочно, на кухне прорвало трубу! Засорилась стиральная машина. Представляешь, кругом грязь, я ее отмываю вся в поту, и вдруг звонок в дверь. На пороге туристы:
— Здравствуйте! Вы мама Наринэ Абгарян? Можно с вами сфотографироваться и взять автограф? Мы специально приехали и книжку привезли.
— Наринэ посвятила «Манюню» вам и папе!
Пришлось подписать книгу и сфотографироваться. Слава богу, я была хотя бы накрашена!»
Еще одна русская семья прислала мне в «Фейсбук» фото с восьмимесячной дочкой и подписью: «Манюня на родине». Девочку зовут Марией, родители и ее свозили в Берд.
От ребят из Южной Кореи получила целую серию снимков: «Вот мы на фоне вашей крепости. Вот едим шашлык. Пьем тутовку, которая, как вы писали, валит людей с ног. Слава богу, все остались живы и здоровы!» Они учатся в Санкт-Петербурге, знают русский и читают наши книги. Корейцы в Армении — это что-то!
Иногда поклонники приводят в замешательство. Женщина как-то написала: «Наринэ, спасибо за «Манюню»! Читала ее в больнице после операции и так смеялась, что швы разошлись!» Честно говоря, не знала, что ответить. Решила извиниться: «Простите, ради бога! Надеюсь, сейчас у вас все хорошо?» Она ответила: «Да, все в порядке. Швы наложили заново. Не извиняйтесь! Вы мне очень помогли!»
Недавно в рамках фестиваля «Черешневый лес» состоялась премьера спектакля «Манюня» в Российском академическом молодежном театре. В оформлении программки режиссер-постановщик Рузанна Мовсесян хотела использовать мои семейные фотографии. Когда спросила разрешения у родителей, они воспротивились: «Нет, нет и нет! Дайте нам жить спокойно!» И я их понимаю. Оба уже немолоды — давление скачет, сердце пошаливает, а гости все идут и идут! Кстати, это уже пятая инсценировка «Манюни» в России. Впервые ее поставили в Самарском ТЮЗе несколько лет назад.
На репетиции Мовсесян не пускала:
— Наринэ, меня это будет нервировать!
— Хорошо. Действуй, как считаешь нужным. Ты режиссер, и это твое право.
У Рузанны потрясающее чувство юмора, я не сомневалась, что она все сделает правильно. Но премьеры все равно ждала с трепетом. Думала, скончаюсь от переживаний, ведь до этого ни одного спектакля по своим книгам не видела! Волнения оказались напрасными, все прошло замечательно.
— У Манюни есть реальный прототип?
— Целых два — подруги детства и студенческих лет. Они были довольно похожи, только первая спокойнее по характеру, а вторая — просто огонь. Шалости, которые я описала, — абсолютно реальные, из собственного детства.
— Вы всегда писали на русском?
— Да, наверное потому, что выросла в двуязычной семье. Папа армянин, мама — армянка наполовину. С детьми она говорила только по-русски. У меня три младших сестры и брат. Русская бабушка, мамина мама, жившая в Кировабаде, тоже предпочитала русский язык.
Папа мой — врач-стоматолог. Мама — преподаватель русского языка и литературы. После окончания Ереванского лингвистического университета ей предложили работу в двух армянских городках — Берде и Налбанде. Она выбрала первый, поскольку оттуда ближе ездить к маме в Кировабад, и таким образом впоследствии спаслась от Спитакского землетрясения. Налбанд оказался в эпицентре и был разрушен практически до основания. Зато когда вспыхнул конфликт с Азербайджаном, Берд попал в зону боевых действий.
Однажды разговаривали о том, как судьба ведет людей, и мама призналась: «Знаешь, после землетрясения я стала верить в судьбу. Чему быть — того не миновать. Правда, в нашей жизни предопределено не только плохое, но и хорошее. Как бы ты ни отказывался от своего счастья, ни отпихивался руками и ногами, оно обязательно случится».
— Судя по вашим книгам, Берд — та еще дыра!
— В моем детстве он был поселком городского типа. Сейчас стал городом, но быт в нем по-прежнему скорее деревенский. Почти все живут в частных домах и имеют подсобное хозяйство — держат кур, коров. Помню, в детстве просыпалась от их мычания, выглядывала в окно и видела стадо, бредущее на пастбище. Из каждого двора хозяева выпускали свою буренку, и она вливалась в общий поток. Вечером коровы возвращались домой, и все повторялось в обратном порядке. У нас хозяйства не было, мы жили в одной из немногочисленных пятиэтажек.
— Мама не жалела, что забралась в такую глушь?
— Жалела конечно. Она не просто интеллигентная женщина с университетским образованием и знанием иностранных языков, но и очень артистичная. В молодости прекрасно пела, увлекалась искусством и мечтала вывезти папу из деревни, ведь его приглашали на работу в Ереван и даже в Москву. Он же не просто стоматолог, а замечательный челюстно-лицевой хирург. Но папа не хотел никуда уезжать. Берд — его родной город, да и с пятью детьми было не так-то просто перебраться на новое место.
Я понимала маму. Провинциальный городок — это замкнутый социум. Каждый день одни и те же люди, проблемы и разговоры, развеяться негде. Женщине, выросшей в Кировабаде — втором по величине и значению городе Азербайджана, в Берде было нелегко. При этом нельзя сказать, что мама не состоялась в жизни. Она отличный преподаватель, всегда пользовалась уважением и любовью учеников и их родителей. Снискала славу одной из красивейших женщин Берда! Но в другом месте и в других условиях могла бы добиться гораздо большего.
— Пятеро детей — это норма для Армении?
— Нет, и над нами все подшучивали. Нормальным считалось иметь троих. Как у нас говорили: «Один папе, другой маме, третий — Богу». Но папа мечтал о сыне, а рождались дочки. Мечта его исполнилась только с пятого раза. Мы очень радовались, когда наконец на свет появился Айк. Иначе папа, наверное, заставил бы маму рожать еще. Брат моложе меня на тринадцать лет и в детстве иногда называл мамой.
— Стоматологи неплохо зарабатывают. Семья была обеспеченной?
— В большом городе стоматологам действительно живется неплохо, но в нашем маленьком люди бедны. Папины клиенты частенько норовили оплатить его работу натурой — овощами, фруктами, сыром, маслом. Один раз несушку притащили: «Доктор-джан, денег совсем нет. Подожди до получки! Курица будет залогом. Она хорошая, несется два раза в день. Яйца вам пойдут». Папа, правда, от бартера отказался.
Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.
Наринэ Абгарян
Биография
Наринэ Абгарян честно признается, что не любит популярность. Писательница не ведет «Инстаграм», да и в «Твиттере» женщины всего несколько нейтральных постов. Душу перед читателями Наринэ предпочитает открывать в книгах. И, несмотря на неоднозначный жанр произведений – детская литература для взрослых, читатель отвечает ей взаимностью. К примеру, в 2016 году Абгарян получила престижную премию «Ясная поляна», которую вручают авторам, несущим идеалы человеколюбия и нравственности.
Детство и юность
Будущая создательница «Манюни», главные персонажи которой девушка в будущем спишет с себя и своей подруги Марии Шац, родилась в небольшом городе Армении под названием Берд. Девочка появилась на свет 14 января 1971 года. После Наринэ у супругов Абрагян родилось еще 3 девочки и долгожданный мальчик, который разбавил царство шебутных сестер.
Наринэ Абгарян в детстве с мамой
Дружная семья много времени проводила в совместных поездках по Армении. Весь колорит горной местности позже найдет отражение в произведениях писательницы. Спустя много лет в интервью «Российской газете» Наринэ о своей национальности скажет, что в ней намешано много армянского, русского и общечеловеческого.
Еще одним увлечением Абгарян были книги. Дети, как и взрослые, много времени проводили за чтением.
Мария Шац и Наринэ Абгарян на иллюстрации к книге «Манюня»
Закончив школу, Наринэ поступает в Ереванский государственный лингвистический университет им. В. Я. Брюсова, но, получив диплом «преподаватель русского языка и литературы», девушка не работает по специальности ни дня. Наринэ понимает, что стать учителем – не ее судьба, и в 1993 году переезжает в Москву, чтобы найти свое призвание.
Впрочем, и в России талант писательницы раскрывается не сразу. Первое время Наринэ работает в различных сферах, а позже принимает решение получить диплом бухгалтера.
Литература
Писательство стало своеобразной отдушиной для Наринэ. В один момент на женщину свалилось много проблем: работа бухгалтером не приносила удовольствие, отношения с мужем имели натянутый характер, заболел сын. Да и самой Наринэ врачи поставили сложный диагноз, намекнув, что женщине осталось немного времени.
Писательница Наринэ Абгарян
Чтобы отвлечься от проблем, Абгарян завела личный аккаунт в ЖЖ (социальная сеть «Живой Журнал»), где публиковала небольшие рассказы, основанные на собственных детских воспоминаниях. Подобный выход накопившихся эмоций принес неожиданный результат. Сын быстро пошел на поправку, очередные анализы подтвердили, что диагноз Наринэ ошибочен.
К тому же постоянно пополняющийся новыми рассказами блог привлек внимание и простой публики, и серьезных издательств. Работы Наринэ заинтересовали «Астрель-СПб», и в 2010 году свет увидела повесть «Манюня». Первый тираж книг о приключениях двух маленьких девочек в горах Армении разошелся чуть больше чем за неделю.
Книги Наринэ Абгарян «Манюня» и «Манюня пишет фантастичЫскЫй роман»
Дебютное произведение писательницы-новичка вошло в перечень номинантов на престижную премию «Большая книга 2011», но не попало в число финалистов. Через год после первой повести выходит продолжение увлекательной истории под названием «Манюня пишет фантастичЫскЫй роман». Роман «Манюня, юбилей Ба и прочие треволнения», появившийся в книжных магазинах в 2012 году, завершил трилогию, которую Абгарян написала о милых непоседах.
А между работой над детскими повестями писательница создает роман «Понаехавшая». Как и повести о Манюне, в книге много автобиографических моментов. В интервью Наринэ признается, что это произведение у писательницы самое нелюбимое. Одна из основных причин – в книге слишком много мата, который выглядит на страницах романа неубедительным.
Книги Наринэ Абгарян «Понаехавшая» и «С неба упали три яблока»
В 2014 году, после публикации детских книг и более серьезный литературы, в биографии Наринэ наступает период совместного творчества. Вместе с Валентином Постниковым писательница выпускает сказку «Шоколадный дедушка». Легкое произведение понравилось детям настолько, что авторов осаждали просьбами написать продолжение. Писатели согласились подумать над такой возможностью.
В 2015 году Наринэ вновь возвращается к серьезной литературе. В романе «С неба упали три яблока» Абгарян оголяет проблемы, которые по-настоящему задевают писательницу. Женщина часто говорит в своих интервью о старости и отношении к старикам. Кстати, слово «старик» писательница не любит, но пока не может подобрать к нему правильный синоним.
Книги Наринэ Абгарян «Дальше жить» и «Люди, которые всегда со мной»
Позже к Наринэ обратился редактор одесского юмористического журнала «Фонтан» и предложил писательнице стать автором рассказов. Сейчас в онлайн-издании можно прочитать 3 произведения Абгарян: «Уроки вождения, или Как тормозить задней ногой», «Про дядю Арама» и «Как я не стала миллионером».
Трогающие цитаты из произведений писательницы в 2017 году обрели отдельную жизнь. Издательство «АСТ» выпустило блокнот «Жизнь – она там, где нас любят». Тетрадь для записей украшена афоризмами уже известного автора и иллюстрациями Елены Жуковской.
Личная жизнь
В беседах с журналистами Наринэ старательно обходит тему собственной семьи. Известно, что писательница воспитывает сына, который родился в Москве в 1995 году. Юноша, чье имя не разглашается и в личных записях значится исключительно как «сын», заканчивает университет и встречается с девушкой. Единственное, о чем мечтает Наринэ: чтобы потомок пока повременил с детьми.
Наринэ Абгарян
О муже Абгарян известно не намного больше. Супруг писательницы, как стало известно из онлайн-дневника женщины, отличается высоким ростом. Как только мужчина увидел невысокую Наринэ, моментально решил жениться. Через полгода ухаживаний молодые люди стали жить вместе.
Наринэ развелась с мужем в 2017 году. Больше всего о разводе переживали родители женщины. Во время проекта «Беседа с писателями о старости» Абгарян призналась, что маму и папу заботило общественное мнение. Ведь взрослая женщина осталась в одиночестве. Сама писательница утверждает, что к разводу отнеслась философски.
Наринэ Абгарян сейчас
В январе 2018 года писательница представила новое творение – книгу под названием «Дальше жить». Произведение рассказывает о судьбе людей, чье мирное существование было прервано войной. В планах писательницы создать еще одну книгу о военных конфликтах. Только на этот раз написать утешительное и забавное произведение, которое не будет давить на читателя.
Писательница продолжает в своей работе руководствоваться принципом «ни дня без строчки». Наринэ признается, что в ином случае давно бы забросила книги. Собственные произведения писательница создает под джаз.
Наринэ Абгарян в 2018 году
В марте 2018 года вышли две книги Абгарян на французском языке. «Люди, которые всегда со мной» и «С неба упали три яблока» Наринэ представила на национальной французской ярмарке. Последнее из упомянутых произведений стало бестселлером в Болгарии.
Недавно Наринэ вновь вернулась к ведению личной страницы в ЖЖ, которую использует и для выражения личных мыслей, и для сохранения любимых рецептов, и в качестве собственного официального сайта.
Наринэ Абгарян: Мне не дает покоя моя трагикомичная армянская натура
Наринэ Абгарян: Сложно говорить о литературном замысле, когда книга начинается с истории, которую ты не планировал брать в произведение. Я гостила у родителей, и мама рассказала мне о случае на поминках, где скорбящие развернули дебаты о том, как придать более светский вид посиневшим ушам покойника. У слушателя выбор небольшой: можно ужаснуться или же рассмеяться. Мне, преданному поклоннику творчества Данелии, всегда легче рассмеяться. Что я и сделала, а потом, дополнив историю вымышленными персонажами, написала короткий рассказ и вывесила его на своей социальной страничке. Но он меня так и не отпустил. Спустя несколько месяцев я к нему вернулась и взяла эпилогом к новой книге. И по ходу написания с удивлением обнаружила, что Симон, предполагаемый быть мимолетным героем, превращается в одного из главных персонажей.
— С местом действия разобрались, теперь про время. В основном это советская эпоха со всеми реалиями. Вы ставили перед собой задачу зафиксировать ушедшую, уходящую натуру? Это про мамино и бабушкино бытие или про нас с вами, или про вечное?
Наринэ Абгарян: Эпоха и время романа вторичны, первичны истории, которые умалчивались годами и о которых хотелось рассказать. Советский быт выступает в «Симоне» всего лишь фоном, он ничего особенного не добавляет повествованию, и от него по большому счету мало что зависит.
Наринэ Абгарян: Нет. Но мать одной из моих героинь в этом не сомневалась. Среди женщин, молодость которых пришлась на послевоенные пятидесятые, много было таких, кто разделял подобное мнение.
— Количество несчастий, бед, страданий на единицу сюжета зашкаливает, получается скорее трагедия положений, чем комедия?
.jpg)
— В одном интервью вы сказали, что хотите быть «ироничной к себе, милосердной к другим». Интонация «Симона» несколько иная, вашей фирменной самоиронии и вообще вас, как мне кажется, меньше, чем в других ваших книгах. Это начало нового этапа в вашем творчестве?
Наринэ Абгарян: Я очень рада, что меня в «Симоне» мало. Мне не нравится присутствие автора в произведении, и я старалась свести это присутствие на нет. Если мне это хоть немного удалось, значит, ура. Значит, я на верном пути.
— Может быть, вашему герою вообще не стоило жениться, как Дон Жуану или Казанове, стал бы ангелом-утешителем и, возможно, его женщины были счастливее?
_t_200x134.jpg)
— Жители Берда, окруженного горами, мечтают о море, слышат его, чувствуют, хотя никогда его не видели. Что значит МОРЕ для вас?
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Музыка
—Интересы
—Друзья
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
“Манюня” – кусочек детства от Наринэ Абгарян
«Манюня»: книга счастья
Просто обязательно нужно иметь экземплярчик этого залога хорошего настроения.
Повесть “Манюня” вышла в свет совсем недавно в издательстве “Астрель – СПб”, но уже стала лауреатом в номинации “Язык” в Российской национальной литературной премии “Рукопись Года”.
Брызги солнечного детства — не вымышленного, а настоящего, искрящегося чувствами, воспоминаниями и признаками счастливейшего времени, долетели до тысяч (пока до тысяч) людей. Удалите скепсис немедленно, сотрите навечно ухмылку: вы не держали в руках «Манюню» блистательной Наринэ Абгарян. Обаяние, великодушие и отменный слог, приправленный уместным юмором, но главное — отличная память на детство, способность вернуться в него и поделиться им. «Манюня» — практически единственный пример в русскоязычной литературе, идеально подходящий под это описание. А Наринэ пишет мастерски, с неподдельным азартом, с любовью и… так, что книгой зачитываются и взрослые, и дети.
Книга нашей соотечественницы увидела свет чуть больше месяца назад, и еще до официальной презентации ее смели со складов: невероятно популярное издание. «Манюня» рассказывает о детстве Наринэ (точнее, иллюстрирует наиболее яркие и смешные эпизоды), проведенном ею в окружении потрясающих персонажей, в том числе Манюни — близкой подруги автора, в черте и даже за пределами провинциального армянского городка Берда.
.
Несколько сухих информативных строк. И так сложно подобрать слова, чтобы обьяснить, сколько радости и тепла несут они в себе, сколько света – весеннего нежного света.
Что такое “Манюня”, спросите вы. “Манюня” – это взрывы хохота, слезы умиления, приливы нежности и теплой-теплой ностальгии по самому прекрасному – детству. Кто такая Наринэ Абгарян – логический вопрос.
Наринэ Абгарян – это человек тончайшей души, писатель по определению и просто Нарка, потому что, прочитав пару глав “Манюни”, иначе ее уже не назовешь.
“У меня было счастливое детство – спасибо моим родным и близким за это. Я люблю вспоминать, вообще живу воспоминаниями. Странное дело, мне, чтобы легче воспринимать настоящее, нужно как можно чаще возвращаться в прошлое. Поэтому я и затеяла эти истории про Манюню”, – рассказывает Наринэ.
Прототип Манюни – Наркина подруга Маня, вместе с которой они выросли в горном городке Берд на границе Армении с Азербайджаном. Подружки прошли огонь и воду – самый изобретательный комплект детских шалостей, первую любовь и первые путешествия за пределы городка. “Сама Манюня очень радуется успеху рассказов.Но, к сожалению, о Мане я ничего конкретного говорить не могу – свою частную жизнь она оберегает, как зеницу ока. Поэтому тихо радуется, что живёт в далёкой Америке, и там её никто с расспросами доставать не будет”, – смеется Наринэ.
В рассказах о детских приключениях Наринэ выстраивает целый трогательный мемориал своему детству – их с Манькой семьям и друзьям, родному городу, любимым горам Армении. Остальные герои “Манюни” с нетерпением ждут печатных экземпляров. “На днях вышлю и дождусь откликов. Себе на голову”, – говорит Нарка.
Выкладывая рассказы по кусочкам в блоге, Нарка и не предполагала, что “Манюня” вызовет такой интерес. “Никогда не думала, что рассказы настолько понравятся моим читателям, что придётся браться за них всерьёз. Скорее, это было баловство”, – говорит она. Этот неожиданный успех Наринэ пытается обьяснить так: “Мои рассказы – доброе и смешное семейное чтение. Они написаны, как мне кажется, лёгким, немного ершистым и дерзким языком. Видимо вот это сочетание доброго, смешного и дерзкого и подкупило читателя”.
Это, казалось бы, простое, но не каждому удающееся сочетание у нее получается само собой – потому что пишет сердцем: “Художественную литературу умом писать сложно, да и, наверное, невозможно. По крайней мере – я так не умею. Пишу я только положительными эмоциями. Сын утверждает, что когда я сочиняю Манюню, у меня улыбка с лица не сходит. О хорошем всегда радостно писать”.
Нарке до сих пор не верится, что “Манюню” приняли с таким почетом – не каждый день твоя первая рукопись становится лауреатом в номинации “Язык” в Российской национальной литературной премии “Рукопись Года”. И то, что стартовый тираж в три тысячи экземпляров разошелся со складов издательства за неделю – тоже неспроста. “Мне иногда кажется, что вся эта история о ком-то другом, и никакого отношения ко мне не имеет. Спасибо издательству и моему редактору Ирине Копыловой за то, что они поверили в меня. И огромное спасибо моим читателям. Всем и каждому”, – говорит она.
Интернет стал “крестным” “Манюни” во всех смыслах: здесь появились ее первые читатели, неизбежно ставшие фанатами и друзьями Нарки, здесь ее нашли издатели: “Редакторы издательств регулярно мониторят интернет в поисках новых авторов. Меня с Ириной познакомила замечательная и очень талантливая Петербургская писательница Лара Галль. Ирина связалась со мной, предложила сотрудничество. Мы заключили с “Астрель – СПб” (дочернее подразделение книжного гиганта “Издательство АСТ”) договор, через восемь месяцев вышла книжка”, – рассказывает Наринэ.
И уже издательство, в свою очередь, нашло иллюстратора, сумевшего сделать невозможное: “Автор иллюстраций – Елена Станикова. Моя редактор Ирина очень хотела, чтобы “Манюню” иллюстрировала именно она. Елена – очень опытный художник, и при этом не штампующий одни и те же приёмы. Она неформальная и изобретательная, именно о таком иллюстраторе мечтают все авторы. Я потом листала книжку и чуть ли не рыдала над каждой картинкой. Абсолютное попадание, абсолютное!”, – не сдерживает эмоций Нарка.
Как же сдержаться, когда твое драгоценное детство, чудесная жемчужина, оказывается вправлено в идеально подходящую изящную оправу? “Когда я впервые взяла в руки книгу, я прыгала как ненормальная, потом смеялась, потом что-то говорила, не помню что, явно какие-то благоглупости, а потом ещё и пустила слезу. Вот такая у меня была “адекватная” реакция на книжку”, – смущается Наринэ.
Этот первый экземпляр с первым автографом достался, как ни странно, не самой Манюне и не кому-то из других героев книги. Его Нарка, не растерявшая детства в душе, подарила писательнице Марианне Гончаровой: “Мы с ней встретились на книжной ярмарке и махнулись, не глядя, своими книжками. Вот такая забавная ситуация”.
Наринэ и правда из тех, кому удается сохранить звенящую ниточку связи с детством на всю жизнь. Оно с ней и в ней навсегда: “Я скучаю по своему детству. Мне оно иногда снится: бабушкин сад, весенние цветущие яблони, почему-то бесконечные деревянные заборы – покосившиеся набок, ветхие. Не заборы, а так, условность, просто обозначить границы своего владения. Горы снятся. Никогда и нигде я не испытывала такого чувства свободы, как в горах. Никогда и нигде. Такое не забывается”, – говорит она. И тихо добавляет: “Если бы я могла вернуться туда, в Берд, в те годы, я бы нашла себя и крепко-накрепко прижала к груди. И сказала бы – девочка, всё у тебя будет хорошо… А ещё обязательно пришла бы к моей бабушке Тате. И сказала бы, что очень её люблю. Очень”.
Бабушка Тата, как и многие другие, – это самые важные для Нарки люди, Именно о них она собирается писать в дальнейшем: “Напишу вторую часть “Манюни”. А потом попытаюсь написать что-то другое. Обязательно серьёзное. Обязательно о крае, откуда я родом – о Берде, о людях, которые там жили, о людях, которые всегда со мной”.
Люди, которые всегда с ней, живые воспоминания, которые всегда с ней, величественные горы, подарившие чувство свободы и полета, которое всегда с ней, хоть Наринэ и живет на равнине не первый год: “Знаете, чем равнины отличаются от гор? Тут бесконечный горизонт. Если у нас ты его видишь на плечах синих от позднего заката гор, то здесь он бескраен, он простирается вокруг и кругом, и небо кажется огромной божьей ладонью, накрывшей эти безбрежные просторы”, – говорит она, – “Но сердце моё навсегда осталось в горах. Да. Сердце моё осталось в горах”.
Кусочек этого огромного и глубокого писательского сердца – в маленькой книжке с девочкой с огненным чубом на обложке. Потому что Наринэ, нет, Нарка Абгарян “пишет сердцем” и дарит его нам.
http://knizhnik.org/page/narine-abgarjan-manjunja-pishet-fantastichyskyj-roman.html
Лучше сначала читать онлайн фрагмент прежде чем искать где скачать всю книгу
Наринэ Абгарян
Манюня пишет фантастичЫскЫй роман
Эти издатели — просто ненормальные (зачеркнуто) странные люди. Мало того, что они напечатали первую книгу о Манюне, так еще и за вторую взялись. То есть чувство самосохранения у них отсутствует напрочь, и чем все это обернется — я не знаю.
Тем, кому повезло, и они не читали первую часть «Манюни», со всей ответственностью говорю — положите книжку обратно, откуда взяли. Лучше потратьте деньги на что-нибудь другое, вдумчивое и серьезное. А то от хиханек и хаханек умнее не станешь, разве что пресс накачаешь. А кому нужен пресс, когда живот должен быть сами знаете какой. Вместительный прямо-таки должен быть живот. Чтобы можно было в нем комок нервов взрастить, как нас учили в знаменитом фильме «Москва слезам не верит».
Ну а тем из вас, кто не внял моему предупреждению и таки взял книгу, я как бы кратко намекаю на состав лиц повествования.
БА. Иными словами — Роза Иосифовна Шац. Тут ставлю точку и трепещу.
Дядя Миша. Сын Ба и одновременно Манюнин папа. Одинокий и несгибаемый. Бабник с тонкой душевной организацией. Опять же однолюб. Умеет совместить несовместимое. Верный друг.
Манюня. Внучка Ба и Дядимишина дочка. Стихийное бедствие с боевым чубчиком на голове. Находчивая, смешливая, добрая. Если влюбляется — то вусмерть. Пока со свету не сживет — не успокоится.
Вася. Иногда Васидис. По сути своей — вездеходный «ГАЗ-69». По экстерьеру — курятник на колесах. Упрямый, своенравный. Домостроевец. Женщин откровенно считает рудиментарным явлением антропогенеза. Брезгливо игнорирует факт их существования.
Папа Юра. Подпольная кличка «Мой зять золото». Муж мамы, отец четырех разнокалиберных дочек. Душа компании. Характер взрывоопасный. Преданный семьянин. Верный друг.
Мама Надя. Трепетная и любящая. Хорошо бегает. Умеет метким подзатыльником загасить зарождающийся конфликт на корню. Неустанно совершенствуется.
Наринэ. Это я. Худая, высокая, носатая. Зато размер ноги большой. Мечта поэта (скромно).
Каринка. Отзывается на имена Чингисхан, Армагеддон, Апокалипсис Сегодня. Папа Юра и мама Надя до сих пор не вычислили, за какие такие чудовищные грехи им достался такой ребенок.
Гаянэ. Любительница всего, что можно засунуть в ноздри, а также сумочек через плечо. Наивный, очень добрый и отзывчивый ребенок. Предпочитает коверкать слова. Даже в шестилетнем возрасте говорит «аляпольт», «лясипед» и «шамашедший».
Сонечка. Всеобщая любимица. Невероятно упрямый ребенок. Хлебом не корми, дай заупрямиться. Из еды предпочитает вареную колбасу и перья зеленого лука, на дух не выносит красные надувные матрасы.
Ну вот. Теперь вы знаете, о ком вам предстоит читать. Поэтому в добрый путь.
А я пошла сына воспитывать. Потому что окончательно от рук отбился. Потому что на каждое мое замечание он говорит: меня просто не за что ругать. Мое поведение, говорит, просто ангельское по сравнению с тем, что вы в детстве вытворяли.
И ведь не возразишь!
Вот она, тлетворная сила печатного слова.
Манюня — отчаянная девочка,
или Как Ба сыну подарок
на день рождения искала
Я не открою Америки, если скажу, что любая закаленная тотальным дефицитом советская женщина по навыку выживания могла оставить далеко позади батальон элитных десантников. Закинь ее куда-нибудь в непролазные джунгли, и это еще вопрос, кто бы там быстрее освоился: пока элитные десантники, поигрывая мускулами, пили бы воду из затхлого болота и ужинали ядом гремучей змеи, наша женщина связала бы из подручных средств шалаш, югославскую стенку, телевизор, швейную машинку и села бы строчить сменное обмундирование для всего батальона.
Это я к чему? Это я к тому, что седьмого июля у дяди Миши был день рождения.
Ба хотела купить сыну в подарок добротно сшитый классический костюм. Но в жестких условиях пятилетки человек предполагал, а дефицит располагал. Поэтому упорные поиски по областным универмагам и товарным базам, а также мелкий шантаж и угрозы в кабинетах товароведов и директоров торговых точек ни к чему не привели. Создавалось впечатление, что хорошая мужская одежда изжита, как классовый враг.
И даже фарцовщик Тевос не смог ничем помочь Ба. У него была партия замечательных финских костюмов, но Дядимишиного пятьдесят второго размера как назло не оказалось.
— Вчера купили, — разводил руками Тевос, — а новых костюмов в ближайшее время не ожидается, будут только ближе к ноябрю.
— Чтобы ослепли глаза того, кто будет носить этот костюм! — сыпала проклятиями Ба. — Чтобы на голову ему свалился здоровенный кирпич, и всю оставшуюся жизнь ему снились одни только кошмары!
Но одними праклятиями сыт не будешь. Когда Ба поняла, что своими силами ей не справиться, она кинула клич и подняла на ноги всех наших родственников и знакомых.
И в городах и весях нашей необъятной Родины начались лихорадочные поиски костюма для дяди Миши.
Фая, которая Жмайлик, звонила через день из Новороссийска и фонтанировала идеями.
— Роза, костюм не нашла. Давай возьмем Мишеньке фарфоровый сервиз «Мадонна». Гэдээровский. Ты же знаешь, у меня знакомые в «Посуде».
— Фая! — ругалась Ба. — На кой Мише фарфоровый сервиз? Мне бы ему из одежды чего купить, а то ходит в одном и том же костюме круглый год!
— Хохлома! — не сдавалась Фая. — Гжель! Оренбуржские пуховые платки!
Ба убирала трубку от уха и дальнейшие переговоры вела, надрываясь в нее, как в рупор. Наорется, а потом прикладывает трубку к уху, чтобы услышать ответ.
— Фая, ты совсем спятила? Ты мне еще балалайку предложи… или расписные ложки… Да уймись ты, не надо нам никаких ложек! Это иронизирую я! И-ро-ни-зи-ру-ю. Шучу, говорю!
Из Кировабада позвонил мамин брат дядя Миша:
— Надя, могу организовать осетрину. Ну что ты сразу пугаешься, престижный подарок, пудовая элитная рыбина. Правда, забирать ее в Баку, но если надо, я съезжу.
— Осетрину съел и забыл, — расстроилась мама, — нам бы что-нибудь из одежды, чтобы «долгоиграющее», понимаешь? Костюм хороший или куртку. Плащ тоже сойдет.
— Можно сфотографироваться с осетриной на «долгоиграющую» память, — хохотнул дядя Миша, — да шучу я, шучу. Ну извини, сестра, это все, что я могу предложить.
Ситуацию спасла жена нашего дяди Левы. У нее в Тбилиси жила большая родня. Одним звонком тетя Виолетта всполошила весь город от Варкетили до Авлабара[Варкетили, Авлабар — районы Тбилиси.] и нашла-таки людей, которые обещали организовать хорошую шерстяную пряжу.
— Ну и ладно, — вздохнула Ба, — свяжу Мише свитер. На безрыбье и рак рыба.
В день, когда должны были привезти пряжу, у нас на кухне яблоку негде было упасть. Мама остервенело месила тесто для пельменей, мы, выклянчив у нее по кусочку теста, лепили разные фигурки, а Ба сидела за кухонным столом, листала журнал «Работница» и чаевничала вприкуску. Отпивая кипяток из большой чашки, она смешно пугалась лицом, глотала громко, клокоча где-то в зобу, и со смаком перекатывала во рту кусочек сахара.
— Кулдумп, — комментировала каждый ее глоток Гаянэ. Сестра сидела у Ба на коленях и завороженно наблюдала за ней.
— Если кто-нибудь проговорится Мише о свитере, то ему несдобровать, ясно? — профилактически напустила на нас страху Ба.
— У тебя в зивоте кто зивет? — не вытерпев, после очередного громкого глотка спросила у Ба Гаянэ.
— Ну ведь кто-то долзен говорить «кулдумп», когда ты глотаешь? — Гаянэ смотрела на Ба большими влюбленными глазами. — Я вниматейно слушаю. Когда ты глотаешь, кто-то внутри говорит «кулдумп»! Ба, ты мне скази, кто там зивет, я никому не сказу, а если сказу, пусть мне будет нисс… нисдобрывать.
Мы захихикали. Ба сложила ладони трубочкой и громко зашептала на ухо Гаянэ:
— Так и быть, скажу тебе. В животе у меня живет маленький гномик. Он следит за всеми непослушными детьми и докладывает мне, кто из них набедокурил. Поэтому я все знаю. Даже про тебя.
Гаянэ быстро-быстро слезла с колен Ба и выбежала из кухни.
— Ты куда? — крикнули мы ей вслед.
— Не нравится мне это «чичас вернусь», — сказала мама. — Пойду посмотрю, что она там натворила.
Но тут позвонили в дверь, и мама пошла ее отпирать. Это привезли обещанную пряжу. Ее оказалось неожиданно много, и обрадованная мама полезла за кошельком:
— Я тоже возьму и обязательно что-нибудь свяжу девочкам.
Мы перебирали большие шоколадно-коричневые, синие, черные, зеленые мотки и ахали от восторга.
— Ба, и мне свяжешь чивой? — допытывалась Маня.
— Конечно. Что тебе связать?
Я хотела попросить маму, чтобы и мне связали колготки, но тут в комнату вошла довольная Гаянэ.
— Ба-а, твой гномик про меня уже ничего не сказет! — расплылась в довольной улыбке она.