§ 43. Оформление прямой речи на письме
Упр. 376 (327). 1) «Нам придется здесь ночевать: в такую метель через горы не переедешь», — сказал Максим Максимыч. Максим Максимыч сказал: «Нам придется здесь ночевать: в такую метель через горы не переедешь». «Нам придется здесь ночевать, — сказал Максим Максимыч, — в такую метель через горы не переедешь».
2) Крылов заревел: «Ничего, вы не умрете и не думайте! Сейчас я вас лечить буду». «Ничего, вы не умрете и не думайте! Сейчас я вас лечить буду», — заревел Крылов. «Ничего, вы не умрете и не думайте! — заревел Крылов. — Сейчас я вас лечить буду».
3) Павка сказал резко: «Ты потише, не налетай, а то обожжешься». «Ты потише, не налетай, а то обожжешься», — резко сказал Павка. «Ты потише, — резко сказал Павка, — не налетай, а то обожжешься».
4) Не один раз отец говорил: «Жалко, что с нами нет ружья». «Жалко, что с нами нет ружья», — не один раз говорил отец. «Жалко, — не один раз говорил отец, — что с нами нет ружья».
5) «Ну, теперь мы с тобой на припас добыли», — объяснил старик собаке. Старик объяснил собаке: «Ну, теперь мы с тобой на припас добыли». «Ну, — объяснил старик собаке, — теперь мы с тобой на припас добыли».
6) Уля сказала: «Как хорошо могли бы жить все люди на свете, если бы они только захотели, если бы они только понимали!». «Как хорошо могли бы жить все люди на свете, если бы они только захотели, если бы они только понимали!» — сказала Уля. «Как хорошо могли бы жить все люди на свете, — сказала Уля, — если бы они только захотели, если бы они только понимали!»
7) «Ты глянь-ка: вот как разнесло!» — сказал Цыганок, приподняв рукав, показывая мне голую руку до локтя в красных рубцах. Приподняв рукав, показывая мне голую руку до локтя в красных рубцах. Цыганок сказал: «Ты глянь-ка: вот как разнесло!». «Ты глянь-ка, — сказал Цыганок, приподняв рукав, показывая мне голую руку до локтя в красных рубцах, — вот как разнесло!»
8) Несчастный старик повторял, целуя мертвого друга: «Муз- гарко, Музгарко. Что я теперь делать буду без тебя?». «Музгарко, Музгарко. Что я теперь делать буду без тебя?» — повторял несчастный старик, целуя мертвого друга. «Музгарко, Музгарко. — повторял несчастный старик, целуя мертвого друга. — Что я теперь делать буду без тебя?»
9) «Позвольте, — заметил один скептик, — не от лимона ли этот ящик?» Один скептик заметил: «Позвольте, не от лимона ли этот ящик?». «Позвольте, не от лимона ли этот ящик?» — заметил один скептик.
10) «Я могу читать, — заговорил Петрусь, — и скоро выучусь писать пером». Петрусь заговорил: «Я могу читать и скоро выучусь писать пером». «Я могу читать и скоро выучусь писать пером», — заговорил Петрусь.
[с’и э ч’а́с] — 2 слога
[с’] — согл., глух., мягк.
[и э ] — гласи., безуд.
[ч’] — согл., глух., мягк.
[a] — гласи., уд.
[с] — согл., глух., ТВ.
5 звуков
Сейчас — 6 букв
[ъбаж’о́шс’ь] — 4 слога
[ъ] — гласи., безуд.
[б] — согл., звонк., ТВ.
[a] — гласи., безуд.
[ж’] — согл., звонк., мягк.
[о] — гласи., уд.
[ш] — согл., глух., ТВ.
[с’] — согл., глух., мягк.
[ь] — гласи., безуд.
9 звуков
Обожжешься — 10 букв
Расставь знаки препинания, раскрой скобки, составь схемы предложений.
Пример:
Нам придётся здесь ночевать сказал он с досадой в такую метель через горы не проедешь.
«Нам придётся здесь ночевать, — сказал он с досадой, — в такую метель через горы не проедешь».
«П, — а, — п».
1 Не сердись сказала бабушка шёпотом и добавила (З, з) автра сходим в лес за ягодами.
2 Понравилось здесь прижился и остался навсегда в этих краях закончил разговор мой собеседник.
3 Брат одобрил мой выбор (П, п) равильно сестрёнка спорт это здоровье! (И, и) повёл меня в бассейн.
4 Чему ты усмехаешься спросил он меня нахмурясь (И, и) ли ты не веришь мне?
1. «Не сердись, – сказала бабушка шёпотом и добавила: Завтра сходим в лес за ягодами».
«П, – а: – п».
В словах автора два глагола со значением высказывания, из которых один (СКАЗАЛА) относится к первой части прямой речи, а другой (ДОБАВИЛА) – ко второй.
2. «Понравилось здесь, прижился и остался навсегда в этих краях», – закончил разговор мой собеседник.
«П», – а.
3. Брат одобрил мой выбор: «Правильно, сестрёнка, спорт – это здоровье!» – и повёл меня в бассейн.
А: «П» – а.
Тире при однородных сказуемых. Смотрите в Справочнике Розенталя § 51. Прямая речь внутри слов автора, ервй пример под номером 2) – http://old-rozental.ru/punctuatio.php?sid=154
4. «Чему ты усмехаешься? – спросил он меня, нахмурясь. – Или ты не веришь мне?»
«П? – а. – П?»
Нам придется здесь ночевать сказал он в такую метель через горы не переедешь
Герой нашего времени. Маскарад
© Издание. Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015
Герой нашего времени
Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!
Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека; это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали.
Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить – это уж бог знает!
Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел.
Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, – а эта гора имеет около двух верст длины.
Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.
За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился; он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.
– Мы с вами попутчики, кажется?
Он молча опять поклонился.
– Вы, верно, едете в Ставрополь?
– Так-с точно… с казенными вещами.
– Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин?
Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня:
– Вы, верно, недавно на Кавказе?
Он улыбнулся вторично.
– Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки все ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
– А вы давно здесь служите?
– Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче[1], – отвечал он, приосанившись. – Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, – прибавил он, – и при нем получил два чина за дела против горцев.
– Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить.
Разговор этим кончился, и мы продолжали молча идти друг подле друга. На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовала за днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаря отливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла в гору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитан так грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались.
– Ведь этакий народ! – сказал он, – и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие…
– Завтра будет славная погода! – сказал я.
Штабс-капитан не отвечал ни слова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо против нас.