Луис фон Ан (Duolingo): «Я плохо знаю языки»
«Секрет» расспросил Луиса фон Ана о том, как люди учат языки и как Duolingo зарабатывает на бесплатных уроках.
«Я не понимаю, почему, но люди учат валирийский»
— Этим летом в Duolingo появилась возможность изучать высокий валирийский язык — язык из цикла книг Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени» и сериала «Игра престолов».
— Как это произошло?
— К нам обратился человек, который придумал язык (Дэвид Петерсон, лингвист, основатель и руководитель Общества создания языков. — Прим. «Секрета»). Около восьми месяцев назад он сказал, что хочет создать курс для Duolingo. Мы согласились, и он реально написал целый курс. Он запустился одновременно с премьерой седьмого сезона «Игры престолов». Это было круто! И сейчас есть несколько сотен людей, которые учат этот язык. Я не понимаю почему, но они это делают.
— У вас есть другие вымышленные языки?
— Это зависит от того, что считать вымышленным. Например, у нас есть эсперанто, это сконструированный язык (международный язык, разработанный в 1887 году. — Прим. «Секрета»). Но он не вымышленный, потому что есть люди, которые на нём говорят. У нас его учит более 1 млн человек. Получается, наше приложение сейчас самый популярный способ выучить эсперанто. Ещё через несколько месяцев у нас появится клингонский язык из сериала «Звёздный путь».
— Кто создаёт курсы для Duolingo?
— Есть два типа курсов. Курсы первого типа — самые большие и популярные — мы создаём сами. Например, английский для испаноговорящих, испанский и немецкий для англоговорящих. Второй тип — курсы от волонтёров, поначалу мы их не планировали. Но когда мы запустили Duolingo с тремя-четырьмя курсами, то стали получать сотни запросов от людей, требовавших нужный язык: «Можете вы учить шведскому или финскому?» Мы поняли, что не сможем сделать столько курсов сами. Тогда около четырёх лет назад мы решили подключить волонтёров, и сейчас большинство курсов создано ими. Кстати, первый из таких курсов — английский для русскоговорящих.
— Как вы проверяете работу волонтёров?
— Во-первых, мы позволяем быть волонтёрами далеко не всем. Они подают заявку, и мы проверяем, действительно ли они знают языки. Во-вторых, мы объединяем волонтёров в группы примерно по пять человек. Они не знакомы и проверяют работу друг друга. Наконец, мы разработали достаточно много алгоритмов, которые проверяют, насколько последовательно составлены новые курсы.
И ещё: в приложении есть возможность сообщить об ошибке и улучшить качество курса. В курсах старше года ошибки встречаются очень редко — в одном упражнении на 50 000. В новых курсах недоработки случаются чаще, но мы быстро всё исправляем.
— Какие языки самые популярные?
— У нас 25 языков, и наиболее популярный, конечно, английский. На втором месте — испанский, на третьем — французский, на четвёртом — немецкий, а на пятом — итальянский. У нас есть экзотичные языки, которые учит совсем мало людей, вроде каталонского и гуарани (на нём говорят в Парагвае). Курсы к таким языкам создают волонтёры.
«Мы пытаемся конкурировать с TOEFL и IELTS»
— Давайте вернёмся к истории. Как всё началось?
— Я начал работать над Duolingo шесть лет назад — тогда я уже продал Google два проекта: игру для категоризации изображений The ESP Game (сейчас — Google Image Labeler. — Прим. «Секрета») и систему для защиты от интернет-ботов и оцифровки книг reCAPTCHA. У меня было всё хорошо с деньгами, и я хотел работать над чем-то, что меня сильно увлекает, а не просто зарабатывать.
— Предыдущие проекты не были увлекательными?
— Были. Но эти проекты были о том, как решить технологическую проблему. Я занимался ими больше из интереса, чем из желания помочь кому-то. После их продажи я решил сделать что-то, связанное с образованием, и сначала я знал только это.
— Почему вы выбрали языки?
— Я родился в Гватемале. Там люди действительно нуждаются в обучении английскому, потому что знание языка может увеличить твой потенциальный доход вдвое. Я был счастливчиком и учил английский в школе, но в большинстве гватемальских школ его не преподают.
Главный фактор успеха — это отношение к ошибкам. Если ты не боишься выглядеть глупо, то справишься гораздо лучше
Теперь мы помогаем не только тем, кто сам решил учить язык. С нашим приложением язык учат в школах Коста-Рики, Гватемалы, Колумбии, некоторых бразильских и мексиканских штатах. В некоторых странах Duolingo используют во всех школах, где есть интернет, но он, конечно, мало где есть. В Коста-Рике — всего в 10% школ.
Во многих классах результаты обучения становятся лучше — в основном потому, что ученики больше вовлекаются в процесс. Им интереснее использовать наше приложение, чем делать домашнее задание с учебниками.
— Насколько успешен Duolingo сейчас?
— Как вы нашли бизнес-модель?
Первый способ: мы добавляем таргетированную рекламу в уроки. У нас много пользователей, и реклама генерирует большую часть выручки. Скоро мы поменяем способ показа рекламы: это будет не изображение, а видеоролик, причём на том языке, который учит пользователь. После просмотра мы будем спрашивать обучающихся о сути рекламы, чтобы убедиться, что они поняли суть.
— Но результаты других тестов принимают в университетах, а куда можно пойти с вашим сертификатом?
— Да, эта проблема есть. Когда мы запустили тест, у нас было три задачи. Первая — сделать тест, это самое лёгкое. Вторая — сделать так, чтобы люди не мошенничали. Как раз для этого нужны центры тестирования. Мы придумали использовать фронтальную камеру и микрофон — реальный человек смотрит, как вы сдаёте тест. Третья задача — добиться того, чтобы университеты принимали результаты наших тестов. Это самое сложное. Но уже около сотни университетов в США принимают наши сертификаты. Некоторые из них известны — Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, Нью-Йоркский университет, Йельский университет. В течение пары лет их будет больше 400. Есть несколько университетов в Латинской Америке и в Европе, но сейчас мы фокусируемся на американских.
— Как ещё вы зарабатываете, кроме рекламы и тестов?
— Наш последний способ монетизации — платная услуга, которая убирает рекламу. Некоторые люди очень не любят рекламу…
— У вас же была B2B-услуга по переводу текстов — компании обращались к вам и получали переводы текстов от учеников.
— Мы делали это около трёх лет, но год назад приостановили эту модель. Она работала — например, CNN был одним из наших клиентов. Компания присылала новости на английском, и наши пользователи переводили их на родной язык. Но слишком многим людям в компании приходилось работать над точностью переводов и перепроверять их. Мы не хотели заниматься этим, мы хотели заниматься образованием. Кстати, средний возраст моих сотрудников — 25 лет, они миллениалы, и им важна именно миссия. Однажды я повысил человека, назвал ему новую зарплату, и он ответил: «Вау! А сколько я зарабатывал до этого?» Для меня это странно…
— Планируете что-то ещё для компаний?
— Не особо. Но мы недавно начали партнёрство с большой образовательной компанией Pearson. Они делают для Duolingo курс, основанный на их учебниках. Любой, кто покупает учебник, получает доступ к курсу. И Pearson платит нам за это. Возможно, мы будем развивать такую модель.
«Чат-боты и искусственный интеллект трансформируют изучение языков»
— Что такое Duolingo в России сейчас?
— У нас около 6 млн российских пользователей — в основном они учат английский, второй популярный язык — немецкий. Обычно мы в числе самых часто скачиваемых образовательных приложений в России. Давайте посмотрим. Сегодня (мы разговаривали 7 сентября. — Прим. «Секрета») в нашей категории мы на седьмом месте. Я знаю приложения, которые существовали до нас — в основном это сервисы для того, чтобы списывать домашние задания. В том, что касается языков, мы обычно самые загружаемые.
— Как вы оцениваете российский рынок онлайн-обучения языкам?
— Он очень интересный и с очень большим потенциалом. У нас есть пользователи по всему миру, но есть около десяти стран, которые нам действительно важны. Россия — в их числе вместе с США, Бразилией, Индией, Японией и другими. Когда я показываю презентации нашему совету директоров, то всегда демонстрирую трафик по всему миру и отдельно — трафик из нескольких стран. Россия всегда среди них.
Российский рынок очень отличается от американского. Он чем-то похож на бразильский — примерно столько же людей, уверенных, что они хотят учить английский. Америка гораздо сильнее фрагментирована с точки зрения языков, которые люди хотят учить. Похоже на Бразилию и то, что обычно люди хотят учить английский для карьеры.
— Кто ваши главные конкуренты в России?
— Конечно, LinguaLeo (российский сервис с 15 млн пользователей. — Прим. «Секрета»). Полтора года назад мы стали обгонять их в рейтингах, и я почти уверен, что у нас больше пользователей в России. Вообще, во всём мире ситуация похожая: у нас есть местные конкуренты вроде Hello English в Индии и Babbel в Германии, но глобального конкурента нет. Сильные местные соперники есть только в больших странах.
— Мы планируем нанять больше инженеров. Сейчас у нас около 100 людей, и 60 из них — разработчики. Какие-то глобальные рекламные кампании не планируем, наша стратегия развития в других странах остаётся той же. Большинство денег, кстати, мы тратим на разработку. У нас почти нет платного маркетинга.
— Что вас раздражает в том, как люди учат языки?
— Самое главное — когда люди учат английский по десять лет и не могут сказать ни одного слова. Я вижу это в Китае и многих других странах. Люди знают всю теорию, но не практикуют английский. Они только учат грамматику.
Когда они проводили этот тест, то обнаружили, что самый главный фактор в успешном обучении языку — это отношение к ошибкам. Если ты не боишься выглядеть глупо, то справишься гораздо лучше. Люди, которые боятся ошибок, недостаточно практикуют язык и знают его плохо. На самом деле я один из таких людей.
И мы постоянно видим это в Duolingo. Например, в конце обучения мы решили соединять одних пользователей с другими, чтобы практиковать язык. И многие просили нас об этом. Но когда мы выпустили эту функцию, оказалось, что многим становится некомфортно общаться друг с другом, и они отказываются. По нашим исследованиям, 85% людей не любят говорить с незнакомцами на языке, который они не очень хорошо знают.
Поэтому несколько месяцев назад мы запустили чат-ботов. Когда люди говорят с компьютером, они не боятся, что он их осудит. Это то, за чем будущее изучения языков.
— Что ещё изменится в изучении языков через пять-десять лет?
— Думаю, чат-боты и искусственный интеллект — это главная вещь, которая трансформирует изучение языков. Всё больше людей поверит, что можно полностью выучить язык без учителя. Пока это приемлемо не для всех, но с каждым годом мы будем видеть всё больше людей, которые учат язык самостоятельно.