ОТНОШЕНИЕ ПОДВИЖНИКОВ (ИНОКОВ) К РОДСТВЕННИКАМ
Должно ли тому, кто ради Бога оставил родственников и удалился в пустыню, допускать сладостные воспоминания о них?
Должен ли инок, облекшийся в святый образ, оставить родителей и сродников своих и уйти в место, где нет ни развлечения, ни смущения, производимых суетным миром?
Как кто-либо, умерший в городе, уже более не слышит ни голоса, ни молвы, ни беседы человеческой, но, однажды умерши, уходит в другое место, где нет ни голосов, ни молвы; так и инок, облекшись в святой образ и отрекшись сего мира, должен оставить родителей своих и сродников, уйти в место, где нет ни развлечения, ни смущения, производимых суетным миром. Если же он, отрекшись, не уйдет из города своего или села, то уподобляется мертвецу, лежащему в храмине и смердящему, от которого отвращаются и которым гнушаются обонявающие зловоние его. Бог отвращается от иноков, живущих в миру с родителями и сродниками.
Удаляли ли себя подвижники – пустынножители от свидания с родными?
После того, как авва Пимен и авва Анув удалились в пустыню, – мать их пожелала видеть их; она часто приходила к их келлии и уходила, не достигнув желаемого. Высмотрев удобную минуту, она неожиданно явилась пред ними в то время, как они шли в церковь. Увидев ее, монахи поспешно возвратились в келлию и заперли за собою дверь. Она встала пред дверьми и с плачем призывала их. Тогда авва Анув подошел к авве Пимену и сказал: что делать нам с матерью нашею, которая плачет у дверей? Авва Пимен пошел к дверям, услышав, что она продолжает плакать, он, не отворяя дверей, сказал ей: зачем ты так кричишь и так плачешь, будучи уже истощена старостию? Она, узнав голос сына, закричала еще сильнее, говоря: потому что я хочу видеть вас, сыновей моих! Что из того, если увижу вас? не я ли мать ваша? не я ли родила вас? не я ли вскормила вас сосцами моими? я уже вся в сединах! Когда я услышала твой голос, – возмутилась вся внутренность моя! Пимен сказал ей: здесь ли хочешь видеть нас или в будущем веке? Она отвечала: а если здесь не увижу вас, сыновей моих, то увижу ли там? Пимен: если с благодушием откажешься от свидания здесь, то наверно увидишь там. Этими словами она утешилась и пошла с радостию, говоря: если наверно увижу вас там, то здесь уже не хочу видеть.
Позволяли ли строгие подвижники посещать свои келлии родственникам и знакомым?
Авва Иоанн, живший в горе, называемой Каламон, имел сестру, которая с детства посвятила себя святому подвижничеству. Она воспитала брата своего, этого авву Иоанна, и внушила ему, чтоб он, оставив суету мира, принял монашество. Вступив в монастырь, он не выходил из монастыря в течение двадцати четырех лет и не видался с сестрою своею. Она же очень желала видеть: почему часто писала и посылала к нему письма, в которых просила посетить ее прежде исшествия ее из тела, чтоб ей утешиться в любви Христовой присутствием его. Иоанн извинялся, не желая выйти из монастыря. Честная раба Божия, сестра его, опять написала письмо ему, в котором было сказано: так как ты не хочешь придти ко мне, – необходимо мне придти к тебе, чтоб по прошествии столь долгого времени я удостоилась поклониться святой любви твоей. Иоанн, прочитав это, очень опечалился и так рассуждал сам с собою: «если я позволю сестре моей придти ко мне, – это даст повод и прочим родственникам и знакомым моим навещать меня». Он решился – лучше сам посетит сестру. Он пошел к ней, взяв с собою двух братий, иноков своего монастыря. Когда они пришли к дверям уединенного дома, в котором жила сестра, – Иоанн сказал громким голосом: Благословите! примите странников! На голос вышла сестра его с другою рабою Божиею, отворила дверь и не узнала брата своего. Он узнал ее, но не сказал ни слова, чтоб она не узнала его по голосу. Монахи, бывшие с ним, сказали ей: просим тебя, госпожа и мать, повели нам дать воды для утоления жажды, потому что мы устали от пути. Им подана была вода, и они пили. Потом, сотворив молитву, возблагодарив Бога и простившись с рабою Божиею, возвратились в монастырь. По прошествии нескольких дней Иоанн опять получает от сестры письмо, в котором она приглашает его придти к ней для свидания прежде кончины ее для совершения молитвы в ее келлии. Он написал ей ответ и послал его с монахом монастыря своего. В ответ было сказано: по благоволению и милости Христа моего я приходил к тебе, и никто не узнал меня. Ты сама выходила к нам, подала мне воды, я принял ее из рук твоих и пил и, возблагодарив Господа, возвратился в монастырь. Довольно для тебя, что ты видела меня. Более не стужай мне, но моли о мне непрестанно Господа нашего Иисуса Христа.
Пример о том, как иноки старались оберегать себя от встреч с лицами иного пола, даже в том случае, когда эти лица являлись их родственниками.
Некоторый монах имел сестру по плоти, монахиню. Услышав, что она больна, он пришел в монастырь ее, чтоб посетить болящую. Она была раба Божия, великая в святом подвижничестве. Не допуская мужчин к свиданию с собою, она отказалась принять и брата, чтоб не дать повод мужчинам входить в женский монастырь. Монахиня приказала сказать монаху: иди, господин брат, в келлию свою, и молись о мне; по благодати Бога и Спасителя нашего увижу тебя в будущем веке, в царстве Господа нашего Иисуса Христа.
Источник: ИС 11-105-0483 Ключ к Отечнику святителя Игнатия Брянчанинова / Сост. митрополит Иоанн (Снычев) — СПб.: «Царское Дело», 2014. — 656 с.
Что лучше для духовного мира человека — семейная жизнь или монашество? Почему решение уйти в монастырь не должно приниматься в спешке и быть импульсивным? Какие сложности ждут послушника в стенах обители? Как быть с родными, остающимися в миру? На эти и другие вопросы «Правде.Ру» в 2012 году ответил наместник Донского монастыря игумен Парамон (Голубка).
— Отец Парамон, что лучше — семейная жизнь или монашество?
— Каждый христианин стоит перед выбором, как лучше послужить Богу. Один путь — создание семьи, а другой — монашеская жизнь, и в зависимости от внутреннего устройства каждый выбирает свой путь, но ни один из них не является лучшим. Главная цель и женатого, и монаха — это спасение души. Вспомните преподобного Макария Великого, который думал, что достиг монашеского совершенства. Господь отправил его к двум женщинам в город, которые смогли угодить Богу наравне с ним. Макарий спросил их, как они смогли это сделать. Оказалось, что они старались жить в мире, смиряясь друг перед другом, и это в глазах Бога перевесило все подвиги преподобного Макария Великого. Прочитайте статью Иллариона Троицкого «Единство идеала Христова», где он говорит о том, что одни и те же заповеди существуют как для монахов, так и для мирских людей, и все должны их исполнять.
— Почему люди уходят в монастырь?
— По разным причинам. Главное — решение это должно быть осознанное, ведь этот путь выбирается раз и на всю жизнь. Человек должен честно определиться, зачем он это делает, потому что, оказавшись в монастыре, он может впасть в уныние, не обретя там желаемого идеала. Именно поэтому в монастырь не принимают сразу, человеку дают возможность сначала потрудиться, почувствовать монашескую жизнь изнутри. Потом он проходит послушнический период — обычно год-два, но некоторые люди могут и дольше оставаться послушниками, и только после того, как сам человек решит принять монашеский постриг, его постригают. Никаких постригов по уговору или по принуждению не существует.
— Сейчас многие люди, далекие от церковной жизни, осуждают монахов за выбранный путь — все думают, что они убегают от мира, от проблем…
— Все внешне выглядит именно так: жены нет, тещи нет, жизнь комфортна, от скольких проблем убежал! Преподававший у нас в семинарии о. Артемий Владимиров часто говорил, что если мы хотим пройти наивысшую школу смирения, нам нужно жениться, потому что ни один духовник не смирит так человека, как его жена. Монашество и семья — два разных пути, одинаково сложных. Если кто-то убегает в монастырь от жизненных проблем, то совершает большую ошибку, так как в монастыре он столкнется с большими проблемами.
— В чем заключается суть монашества?
— Монашество состоит из трех вещей — молитвы, послушания и келейного правила. Это довольно нелегкий путь, так как, вступая на эту тропу, человек сталкивается с теми проблемами, с которыми не сталкивался в мирской жизни, потому что в монастыре брань не против плоти и крови, а против духов злобы поднебесной. Человека начинают мучить сомнения, испытывается его стойкость. Самостоятельно, без опытного духовника и святоотеческих чтений молодому монаху этот путь не осилить, поэтому когда человек окормляется у более опытного подвижника, он избегает многих ошибок.
— Почему при пострижении человеку дается новое имя?
— Священномученик Илларион (Троицкий) говорит, что как при крещении, так и пострижении человеку прощаются все грехи, он отрекается от прошлой греховной жизни, сбрасывает мирские одежды, заново рождаясь, добровольно становится младенцем, чтобы возрастать в мужа совершенного, в меру полного возраста Христа. Некоторые говорят, что при пострижении происходит обновление крещальных обетов. Поэтому как при крещении, так и при пострижении человеку дается новое имя.
Вообще, по сути, каждый христианин — это монах, но настоящий постриг обязывает человека быть достойным звания воина Христова, потому что это звание — не набор каких-то правил поведения, а внутреннее состояние человека. И если человек внутренне преображается, то постепенно преображается его внешность, и поведение. Но на этом пути его поджидают большие опасности, искушения и сомнения.
— Какие это опасности?
— Одно из самых главных искушений монаха — одиночество, которое нужно полюбить. Если человек не живет правильной духовной жизнью, то увлекается, к примеру, современными информационными технологиями. Всего этого монах должен избегать не в силу каких-либо запретов, а потому что все его личное время будет заполнено ненужной информацией, через которую у человека развиваются страсти. Для монаха это вдвойне страшно, потому что он начинает вести образ жизни, только внешне напоминающий монашеский. Нередко это приводит к тому, что монах может даже уйти из монастыря. Это очень печальные случаи, так как данные им обеты с него не снимаются — он становится клятвопреступником.
Другое искушение — стремление монаха жить по своей воле, воспринимая послушание как желание других подчинить его себе. Когда же инок воспринимает это повеление как волю Божию, ему очень легко жить в обители.
— Монах отрекается от прошлой жизни — но ведь в прошлой жизни у него остаются родители, которым нужна помощь. Как с этим быть?
— Когда человек женится или выходит замуж, разве он каждый день бывает в родительском доме? Конечно, нет. У него своя семья и он уже не может много времени уделять родителям. Или вспомните житие Сергия Радонежского: он хотел в раннем возрасте уйти в монастырь, но ушел только после смерти родителей.
Монахам не запрещается общаться ни с друзьями, ни с родителями, тем более, если монашествующий — единственный ребенок в семье. Из Донского монастыря монахи ездят в к родителям. Я и сам езжу к ним. Родители для меня не стали менее значимы после ухода в монастырь. Бывает, что когда один из родителей умирает, другой уходит в монастырь к сыну или дочери, принимает постриг — так появляется возможность ухаживать и следить за родителем прямо в монастыре.
— Как быть с теми людьми, которые не создали семью и в монастырь не ушли?
— Не надо всех людей, которые не создали семью, загонять в монастырь. Невольник — не богомольник, зачем вынуждать человека делать то, чего он не желает?! Здесь нет свободы, а есть давление общественного мнения. Надо, чтобы человек созрел и смог принять самостоятельное решение.
— Может ли монах давать советы мирским людям?
— Могу сказать из своего опыта. Если ко мне обращались с вопросами по семейной жизни, то я отправлял людей к женатым священникам. Человек не может знать всего, и лучше сказать, что ты чего-то не знаешь, чем дать плохой совет, от которого человеку станет только хуже. У любого священника, иеромонаха на первом плане должна стоять польза для человека. Главное — не навредить…
— Существует сегодня в России ли старчество?
— После революции традиция старчества в России была утрачена. Я знаю только двух людей, которых можно отнести к современным старцам. Это о. Кирилл (Павлов) и о. Ефрем из Ватопеда. Когда я общался с о. Ефремом, было ощущение, что я общался с архимандритом Кириллом (Павловым) — один и тот же Дух. На Афоне при общении с отцом Ефремом для меня это стало ясно.
С о. Кириллом мне посчастливилось жить на одном этаже, когда я учился в Московской Духовной академии, и это самое теплое воспоминание о том времени. Монастырь менялся на глазах, братия становилась другой, когда появлялся отец Кирилл. Его можно сравнить с хорошим настройщиком пианино. Отец Кирилл умел настраивать всех на правильный лад, он умел сказать каждому то, что потом заставляло человека меняться. А когда он читал Священное Писание, складывалось ощущение, что он не просто его читает, а пережил все то, что там написано…
— Возродится ли старческая традиция в России?
— Надежда есть, но возрождение не начинается с реставрации стен, оно идет изнутри: когда человек преображается сам, он преображает вокруг себя все. Поэтому для того, чтобы возродилось старчество, нужно чтобы наши монашествующие доросли до этого.
Старчество всегда присутствовало на Руси, но в XIX веке был расцвет старчества в Оптиной пустыни, там появилась сразу целая плеяда старцев. У нас сейчас многие ищут особых духовников, чтобы разрешить сразу все проблемы, ищут легкого пути, которого не бывает. Найти духоносного старца сегодня очень сложно — можно потратить на это всю жизнь, но так и не найти. Поэтому надо не только искать, но и самому работать над собой. Мы не знаем, кого как Господь и к чему приведет.
— Существуют ли какие-либо ограничения для тех, кто желает уйти в монастырь? Например, свое дело, бизнес?
— У коптов в Египте существует целый ряд ограничений при поступлении в монастырь: если человек имеет множество житейских неурядиц, или у него нет высшего образования — его не примут. Поэтому человек, уходя в египетский монастырь, отказывается от всего, что ему предлагает мир, жертвует карьерой, успехом, потому что его привлекает другая красота. Это очень интересный подход.
— У нас в России все по-другому…
— В России в монастырь приходят разные люди. Я знал одного монаха в Лавре, его звали Селафиил, он ушел в монастырь в 60 лет. В миру он был успешным человеком, у него была многодетная семья, но когда умерла жена, он больше не женился и, вырастив детей, ушел в монастырь. Он был интересным батюшкой, молитвенником и искренним служителем Божьим. К нему обращались с семейными проблемами. Было много интересных случаев, связанных с ним.
Однажды благочинный увидел, как красивая молодая женщина с ребенком выходит из кельи о. Селафиила. Он ее спрашивает, кто она такая и зачем пришла. Женщина ответила, показывая на мальчика: «А это его сын». Благочинный очень удивился, тогда женщина уточнила, что этот мальчик родился по молитвам отца Селафиила.
Был еще один интересный сюжет, связанный с этим батюшкой. Когда о. Селафиилу исполнилось 90 лет, ему приставили послушника. И вот однажды мы идем от братского корпуса и видим, что недалеко от нас идет Селафиил с послушником, но послушник вдруг поскальзывается, а 90-летний монах держит его на руке, так что было сложно определить, кто кого опекал — послушник отца Селафиила или наоборот…
— Есть ли разница между монастырями и обычными приходскими храмами? И как должно строиться взаимодействие между ними и прихожанами?
— Я служил в приходском храме на острове Сахалин восемь лет, и для меня, что монастырь, что приход — это одно и то же — христианская семья. А чего ожидают от членов семьи, или от тех, кто входит в состав семьи?!
В одном монастыре в Санкт-Петербурге было создано 32 группы по интересам, и в работе этих групп принимают участие большинство прихожан монастыря. Это очень хороший пример, его можно взять на вооружение и Донскому монастырю, чтобы прихожане чувствовали себя не просто захожанами, а активными участниками жизни. Нужно, чтобы община не прозябала, а реально действовала на благо людей. Наша вера не заключается только в словесном исповедовании, она должна обретать свое воплощение в жизни.
— Батюшка, и последний вопрос: как не осуждать людей?
— Я скажу словами святителя Иоанна Златоуста: надо отделять грех от грешника. Грех — это поступок, а грешник — это человек. Если вы осудили человека, то вы соединили поступок с человеком. Надо помнить, что каждый человек ошибается. Не знаешь, как и где упадешь, поэтому для человека ошибка или падение другого — это стимул молиться за него, чтобы Господь помог ему справиться с постигшим искушением. Если будешь его осуждать, твое падение может оказаться куда большим.
Читайте также:
Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен
Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.
Об отношениях монашествующих с родственниками
Держитесь вдали от родственников. А у вас, женщин, пристрастие к родственникам на повышенном уровне. Есть у меня тоже несколько монахинь, которых исповедовал. Вот и говорил им на днях о том же. Дают мне записку: «Помолись о моей племяннице», «Помолись о подруге моей двоюродной сестры», «Помолись о моей тете», «О моей бабушке». Я их спрашиваю: «А почему никогда не просите, чтобы я помолился о вас? О тетях, и мамах, и бабушках каждый день мне записки даете». Это пристрастие к родственникам под личиной благоговения и заботы о них. «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф. 8, 22) – помните. Вот госпожа Катерина[1] говорит мне: «Позвони твоей сестре, она тебя ищет». Нарочно ей не звоню. Почему? Потому что не люблю ее? Я ее духовник даже. Но вижу, что благодати это приятнее, чем когда я с ней часто общаюсь.
Я был еще в Неа Скити [Новый Скит] до того, как стал Игуменом в Ватопеде. Поехали однажды в Салоники. Нас было трое: Старец Иосиф Ватопедский, я и еще один брат. И говорит брат: «Старче, может быть, мне позвонить моей маме, с которой не общался уже многие годы?» «Позвони, сын», – говорит. Тогда и я начал думать: «Давай я тоже позвоню маме». И была у меня брань спросить, выпросить благословение, но не просил. Вот из-за этой маленькой вещи (я никогда не забуду этого), когда пошел я совершать свое правило в келью, то не мог вместить благодать целый вечер из-за вот этой маленькой жертвы. Не думайте, что ваше общение с родственниками спасет их. Знаете, что их спасет? Когда вашей чистой жизнью будет у вас дерзновение перед Богом, и одним своим воздыханием вынудите Бога пойти и Самому помочь вашим родственникам.
[1] Прибыла из Греции с Архимандритом Ефремом в Полоцк.
Ешь, молись, трудись: РПЦ утвердила «правила жизни» для монахов
Как монаху обставить свою келью, можно ли ему смотреть телевизор, сидеть в интернете и приглашать в гости друзей? Теперь ответы на эти вопросы закреплены в официальном документе Русской православной церкви — «Положении о монастырях и монашествующих», принятом Архиерейским собором РПЦ только сейчас, хотя сами принципы и правила жизни монахов определены Уставом Церкви, который был утвержден еще в 2000 году.
«Положение готовилось на протяжении почти семи лет. В процессе работы был составлен большой документ, который, с одной стороны, сводит в единый текст уже существующие нормы, а с другой стороны — предлагает размышления о современной монашеской жизни. Например, затрагивается вопрос интернета в монастырях», — поясняет заместитель управляющего делами Московской патриархии архимандрит Савва (Тутунов).
О самых любопытных нововведениях и правилах жизни в обители — в материале РИА Новости.
Гостей не водить
Так как келья предоставляется монаху только в пользование, он не может распоряжаться ею по своему усмотрению без благословения игумена. Все строго: Священное Писание и святоотеческие труды — «лучшее украшение» жилища, а книги, «вредные для нравственности», и предметы «прихоти и роскоши» — под запретом, так как «способствуют развлечению и обращают ум к миру».
Братии предписано жить по заветам преподобного Амвросия Оптинского: «В кельи не ходить и к себе гостей не водить». Исключение не делается даже для родственников — встречаться с ними можно только в других помещениях. Есть в кельях тоже возбраняется (можно только во время болезни).
Настороженно отнеслись участники Архиерейского собора и к современным информационно-коммуникационным технологиям — они мешают монаху уйти от мирской суеты. «Использование указанных технологий насельниками монастырей может осуществляться только по благословению игумена, для самообразования или с иной целью, определенной руководством обители», — говорится в документе.
Большая семья, строгий режим
Поступая в обитель, человек оставляет свой дом и близких и обретает новую семью — духовную. Впрочем, с благословения игумена все же допускается посещение монастыря родственниками, которые могут жить в монастырской гостинице, посещать богослужения и причащаться. И только в исключительных случаях, опять-таки по благословению игумена, насельник может съездить к близким, если, например, кто-то из них тяжело заболел, или на похороны.
Без бытовой техники и транспортных средств
От вступающих в братию нельзя требовать никакого взноса. А если человек сам сделал какое-то пожертвование, он не должен за это претендовать на особые условия. При этом дело игумена — заботиться, чтобы каждый брат был сыт, одет и получал необходимую медицинскую помощь.
Игумен же должен всячески ограждать братию от необходимости выходить в мир. А если у монаха и возникает необходимость на время покинуть монастырь, ему нужно иметь при себе «отпускное удостоверение», выданное игуменом на определенный срок. Длительное отсутствие (более месяца) в обители возможно только по благословению епархиального архиерея.
Дал слово — держи
В документе особо подчеркивается необратимость монашеских обетов. Оставление монашества, согласно церковным канонам, является каноническим преступлением и подлежит определенному наказанию, срок и мера которого определяются епархиальным архиереем.
Вообще-то, монаха, сложившего с себя обеты, положено отлучать от причастия на срок до 15 лет. Однако, принимая во внимание современные реалии, архиереи решили, что такие строгие кары могут сегодня привести не к покаянию, а к оставлению Церкви. Поэтому в наказании отступников допустили некоторую снисходительность, предел которой определяет архиерей.
Если же монах-расстрига решит вступить в брак, Церковь его никогда не признает. «Венчание таких лиц не допускается, поскольку решение архиерея не может освободить человека от произнесенных им монашеских обетов, как добровольно данных Богу обещаний, за исключением тех случаев, когда постриг признан недействительным в связи с допущенными при его совершении каноническими нарушениями», — гласит документ.
А вот если некогда исключенный из братии монах одумается и захочет вернуться, епархиальный архиерей может ему это разрешить. Правда, для начала в таких случаях назначается испытательный срок, в течение которого игумен особо наблюдает за «возвращенцем».
Только для монастырских
Авторы документа подчеркивают, что утвержденное Архиерейским собором положение не рассматривает установления, касающиеся монахов, не проживающих постоянно в обителях. И хотя на них тоже распространяются некоторые общие правила, жизнь монахов, несущих послушания при духовных учебных заведениях, в синодальных и епархиальных учреждениях, а также на приходах, имеет свои особенности.