Молитва за врагов своих.
Коротаев Станислав Олегович
Шлетта Светлана Геннадьевна
Обязательно надо нам молиться за обижающих, ради такой молитвы Господь и наше сердце умиряет, и дарит мир с обидчиками.
Вот, в вечерних молитвах мы просим:
При правильном духовном устроении ты на всякую обиду, несправедливость, скорбь будешь говорить от всего сердца: «Достойное по делам моим приемлю, слава Тебе, Господи, что Ты обучаешь меня терпению и исполнению заповедей Твоих»
Когда тебе будет очень тяжело, то скажи от всего сердца: “Господи, достойное по делам моим получаю, но прости мне и дай мне терпения, чтобы не роптать на Тебя. Господи, будь милостив мне, грешной”. Повторяй эти слова много раз, пока скорбь не утихнет. Она обязательно утихнет, если от сердца будешь произносить.
Когда тебя будет бороть уныние, тоска, то понуждай себя мысленно говорить: “Слава Тебе Боже, Слава Тебе Боже! Достойное по делам моим приемлю. Благодарю Тебя, Господи. ” Говори эти слова десятки, сотни раз, говори убежденно, от всего сердца и через некоторое время почувствуешь облегчение на сердце, мир и спокойствие, твердость и терпение. Это признаки посещения благодати Божией.
А вот поучения древних святых отцов:
Пр. Иоанн Кассиан Римлянин.СОЧИНЕНИЯ. Одиннадцатое собеседование аввы Херемона. Глава 10.
Совершенство любви составляет молиться за врагов, и по какому признаку можно узнать, что душа еще не очищена
А от тех грехов, которые называются грехами не к смерти, не могут быть свободны и самые верные рабы Христовы, с каким бы вниманием ни охраняли себя от них. Ибо говорится: если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя (1 Ин 1, 8), и еще: если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас (1 Ин 1, 10). Поистине, невозможно и самым святым не впасть в те малые прегрешения, которые бывают в слове, в мысли, в желании, по неведению, по забвению, по какой-нибудь крайности, по нечаянному случаю. Хотя они отличны от того греха, который называется грехом к смерти, однако не могут быть безвинны и безукоризненны; итак, если кто, как мы выше сказали, приобретет любовь к добру и сделается подражателем Богу, тот, облекшись в милосердие и долготерпение Господне (Кол 3, 12), будет молиться и за своих гонителей, взывая подобно своему Господу: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк 23, 34). Очевидный же признак души, не очищенной еще от скверн пороков, состоит в том, когда не имеющий чувства сожаления к чужим проступкам произносит на них строгий суд. Ибо как может обладать совершенством сердца такой человек, который не имеет того, что, по словам апостола, составляет исполнение закона? Носите бремена друг друга, говорит он, и таким образом исполните закон Христов (Гал 6, 2).
А вот совет архиепископа Нижегородского ГЕОРГИЯ:
«Важно молиться за обидчика — ЕСЛИ мы обижаемся, значит, считаем, что с нами поступили несправедливо, мы получили что-то незаслуженно. Именно такими словами чаще всего человек и выказывает свою обиду. А человек смиренный всё принимает как из руки Божией и, подобно благоразумному разбойнику, может сказать: «…достойное по грехам нашим приемлем» (Лк. 23, 41). Если мы признаём, что случившееся с нами — не просто произвол человека, а попущение Божие, тогда сердце не потеряет мира и легче будет справиться с осадком обиды, который может появиться в душе без нашего на то согласия.
Обида — не созидательное чувство, она разобщает людей, вместе с тем увеличивает горечь и страдание в душе того, кто её носит. Под вопросом оказывается вся наша христианская жизнь: мы не можем надеяться на прощение наших грехов Богом, если не умеем прощать всем духовным должникам, которые обидели нас и потому как бы в долгу у нас.
Из сокровищницы церковного Предания можно вспомнить тот пятериковый случай, когда к одному старцу пришёл монах и сказал, что он не может простить своего брата за его какой-то проступок. На что старец ответил, что в таком случае и в молитве он должен опускать слова: «И остави нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим» (Мф. 6, 12).
Примирение с ближним — необходимое условие нашего обращения к Богу, о котором Господь в Евангелии говорит: «…если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5, 23–24). Не желая прощать обидчика, мы не можем даже подавать в храме записку для евхаристического поминовения или ставить свечу, да и исповедь окажется лицемерием. Может быть, понимание этого кого-то отрезвит и даст силы бороться с этим разрушительным для души чувством.
Ещё очень важно молиться за обидчика. Можно делать за него поклоны с молитвой. Например: «Спаси Господи и помилуй раба твоего (имярек) и его святыми молитвами спаси мя грешного». Конечно, не всегда наш обидчик православный человек и способен к какой-либо молитве. Но помолиться о спасении любого человека, какие бы ни были его убеждения, всегда можно и полезно как для него, так и для нас. Главное при такой молитве — нудить себя на сердечное благорасположение. Вначале это будет получаться сквозь зубы, с большим трудом, потом станет легче.
Кроме того, чтобы научиться не носить обиду, необходимо все суды передать Богу. «Мне отмщение, Я воздам…» (Рим. 12, 19) — говорит Господь в Священном Писании».
Коротаев Станислав Олегович
Прохор Щуплый
Глупо назначать себе врагов,так делают только желающие смерти,по незнанию и непониманию,вероятно.
Лично у меня врагов нет,хотя многими я назначен своим врагом.Поэтому я молюсь не за врагов,а за обидящих.И обида улетучивается)
Вадик
Guest
Когда обижают, человек чувствует боль. Болит душа. Ему говорят – это грех. Почему? Если болит рука – это ж не грех.
Объясняет протоиерей Федор БОРОДИН.
Хитрый грех
Когда мы обижаемся, душа не просто болит, душа начинает злиться, возмущаться, осуждать, а порой и мстить. Так болит задетое самолюбие. По гордости своей (надеюсь, никто в здравом уме не скажет, что он не горд), человек, не в уме, так в сердце, ставит себя в центр этого мира. Вокруг него, как вокруг центра, вращаются по орбитам другие люди.
А ведь в центре у христианина должен быть Господь. Но человек не хочет расставаться со своей картиной мира, и когда что-то ее искажает, он испытывает боль, гнев, раздражение — обижается.
Конечно, бывает, когда с нами действительно поступают несправедливо, плохо, когда сознательно причиняют боль, зло. И мы стараемся отойти или вовсе, временно или навсегда, перестаем общаться. Эти действия мы совершаем потому, что нами руководит обида. Но невозможно себе представить, что преподобный Сергий Радонежский, уходя с горы Маковец из-за того, что его ученики повели себя не по тому духу, ради которого он устраивал обитель, делал это потому, что обиделся. Он мог иметь намерение никогда не вернуться, если его ученики не исправятся, но и в этом случае исходил бы в своих действиях не из обиды. Им руководила не греховная человеческая воля, но Божья воля.
И апостол Павел нам говорит: «Если возможно, будьте со всеми в мире». Это не значит – со всеми в общении, в единомыслии. Если общение не складывается, противоречия непреодолимы, вы, смиряясь со своей ограниченностью, отойдите, но — в мире. Чувство обиды рано или поздно должно быть побеждено.
Бороться с обидой непросто, как с любым грехом. Но в случае с обидой порой даже не всем очевидно, что вообще надо бороться. Потому что когда человек обижается, он считает пострадавшим себя и занимает выжидательную позицию. Ему кажется, раз его обидели, это у него должны просить прощения, да и перед Богом каяться в своей грубости, резкости и пр.
А вот Христос говорит, что обида – не просто грех, а такой грех, который лишает человека даже возможности надеяться на прощение собственных грехов! «И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш небесный простил вам согрешения ваши; если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших» (Мк. 11;25-26).
Получается, пока мы считаем свою обиду «справедливой», мы ни о чем не можем просить Господа, даже о прощении собственных грехов — до тех пор, пока сами не оставим своих претензий, своих судов и не отдадим суд Богу.
Невозможно не то что причащаться, но даже готовиться к Причастию, читать молитвы ко святому Причащению в состоянии упорствующей обиды в душе, пока мы продолжаем предъявлять счета обидчику. Ведь эти молитвы предваряют слова: «Божественную же пия Кровь ко общению, первее примирися тя опечалившим» (первое, что сделай перед Причастием, — прости тем, кто тебя обидел).
Фактор Бога
Обида закрывает нас и от людей, и от Бога. Поэтому, как только вы обиделись, действуйте: помолитесь за обидчика. Через нехочу, даже если это будет просто автоматически. С точки зрения мирской логики – это нонсенс, в крайнем случае – парадокс. Но такие уж мы, христиане, парадоксалы. Еще апостол Павел отмечал: «Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим» (1 Кор. 4;12-13).
Этот закон – юродство для мира, он – вопреки всем рассуждениям о правах и достоинстве. И все-таки вы попробуйте! Встаньте перед иконой и положите за человека поклон со словами: Боже, помилуй вот этого человека (имя).
Пусть все в вас протестует против таких слов. Но если вы это сделаете, вы поступите не по своей воле, но по воле Божией. Это послужит вам утешением, а Бог не замедлит. С момента такой молитвы вы уже не одни в своем прошении, вы даже не своими силами пытаетесь разрешить ситуацию, с вами – Бог. Он начинает действовать. Приходит благодать Божия и смягчает сердце. И ваше, и «обидчика».
Если вы будете молиться за обидевшего вас, вы обязательно ощутите разницу между отношением из состояния обиды и тем отношением к человеку, которое рождает молитва за него. Вам станет легче переносить его резкости, острые углы. Да и сам человек, за которого молится тот, кого он обидел, может измениться. Так действует заповедь – подставь вторую щеку, останови зло на себе, не передавай по цепочке. Тебя обидели, ты молишься за обидчика, желаешь ему добра, здравия и мира. И благодать Божия подается обоим.
Молитва меняет сам фокус восприятия «обид». Появляются вопросы: а может, я тоже кого-то в жизни обидел? Может, тоже ранил чью-то душу, и она все болит?
Многие вроде на словах все это знают, но совершенно недооценивают. Люди часто жалуются на то, что Бог «не слышит» их молитв. А может, потому и «не слышит», что сами-то мы не можем простить, отпустить, держим в должниках, считая себя несправедливо обиженным, и даже ждем, когда Бог нашего должника накажет. Может, потому и наша молитва к Богу недерзновенна?
Заповедь о любви к Богу и ближнему неразделима. Обижаешься, злишься, значит – не любишь ближнего, значит, и Бога не любишь, — так апостол любви Иоанн Богослов говорит.
Можно даже проверить себя: если не идет молитва, на сердце холодно, и не потому, что устал, забегался, может быть, это от того, что есть груз на сердце, обида на человека не дает молиться?
Обидчивость – как зараза
Обида – грех, потому что цепляет к себе, связывая в тяжелый узел, сразу несколько греховных состояний: осуждение, злопамятство и мстительность. И если месть в действии человеку внимательному еще удается проконтролировать, то с осуждением сложнее. Ведь сама обида основывается на сознавании некой правды в своей обидчивости. На нашем понятии справедливости.
Но наша правда – человеческая, порой, слишком человеческая. А есть правда Божия. И в глазах Божиих все может быть не так, как нам представляется. Ведь Богу открыты все тайные мотивы, причины дел рук человеческих, а нам не открыты. Мы видим часть, а Он – все сразу. Доверимся Богу. Раз Он попустил в отношении нас «несправедливость», лучше займемся поиском смысла или тихо потерпим. Когда удается вот так выстроить иерархию мнений: сначала Божьего, потом своего, обиды становятся тише.
Есть старый, но утешительный святоотеческий рецепт: когда мы страдаем от обид, причем именно несправедливых, если примем это с миром, потерпим, нам и наши грехи, о которых мы и забыли, оставятся.
Многие святые отцы считали перенесение обид тестом на истинное христианство. Терпишь обиды с мирной душой – что ж, не зря постишься-молишься, творишь добрые дела. Значит, ты делаешь это ради Христа, а не по тщеславию.
Святой Силуан Афонский вообще говорил, что мы – только тогда христиане, когда выполняем заповедь о любви к врагам. А эта евангельская максима начинается с терпения обид. Не случайно Христос в Евангелии ставит заповеди о любви к врагам и о молитве за обижающих в один ряд, через запятые: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас…» (Мф. 5: 44).
Если нам к этому не стремиться, объяснять все собственной ранимостью, у нас в душе образуется навык, греховная привычка самооправдания. Обидчивость как зараза укоренится в жизни, цепляясь ко всем ее обстоятельствам.
Обидчивость и для самого человека, и для окружающих его людей может стать мукой. Если в семье, например, муж или жена страдают обидчивостью, это отражается на всех членах семьи. В этом случае обидчивость становится еще и средством манипуляции, психологического шантажа, вызывая у близких чувство вины и толкая часто на неправильные действия.
Отойдите с миром
Говорить о своей обиде человеку можно только тогда, когда вы сами успокоились. Если вы раздражены, оскорблены, огорчены, злитесь, вы неизбежно будете осуждать человека, упрекать его и ничего доброго ваш разговор не принесет.
Если родители в раздражении говорят ребенку правильные слова, ребенок эти слова не усвоит. Если они в гневе наказывают его, это наказание принесет только вред. Ребенок видит, что хотя родители и наказывают его за проступок, сами в этот момент грешат другим грехом, поэтому их вразумление его не исцеляет. Он просто покоряется силе, пока.
Но если с помощью молитвы вам успокоиться удалось, вы можете попробовать поговорить с человеком. Человек будет чувствовать, что за вашими словами стоит не раздражение, не страстность, а смысл, и может прислушаться к вашим словам.
Но бывает, что поговорив, с человеком приходится расставаться. Расстаньтесь с миром. Порука – ваша спокойная совесть. У многих святых отцов есть такой совет, что порой лучше расстаться с человеком. Например, настоятель монастыря пришел к выводу, что некий брат, если останется в монастыре, для себя получит большую пользу, но братии принесет большой вред. В этом случае настоятель может принять решение выбрать пользу братии и расстаться с братом.
Храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы с. Ендовище
МОЛИТВА ЗА ВРАГОВ
Сущность покаяния заключается в том, чтобы исправиться и творить добрые дела. Без добрых дел вера мертва. А добрые дела это не только милостыню подавать, но и молиться за врагов, т. е. за тех, кто обижает нас, кто нам в тягость. Такая молитва тоже вменяется нам в милостыню.
А почему? Да потому, что когда ближние делают нам пакости, тогда они одежду души своей загрязняют грехами, а ради наших молитв Господь вновь очищает их души, прощает им грехи. Вот, например, подумали они плохо о нас — это равносильно тому, как если бы они в своем подвенечном наряде вытрясли половики или вычистили печную трубу. Они обязательно покроются пылью, сажей. А пыль от грехов — это не простая пыль: от нее не так-то просто избавиться. Если они забудут покаяться, что думали о нас плохо, то эта греховная пыль так и останется на них или на нас, если мы плохо думали о других. На общей исповеди втайне кайся Богу в таких грехах (грех помыслов) и сокрушайся о них, а еще лучше: не дожидаться исповеди, а как только согрешил, так скорей целуй свой крестик, который носишь на груди, и перед ним исповедуй грехи свои.
Так вот злые помыслы и то оставляют следы на одежде души, а злые слова приравниваются к злым делам. Например, оклеветали тебя — это будто пузырек чернил клеветники вылили на тебя. Очернили твое имя, подорвали твой авторитет… трудно восстановить доброе имя и авторитет, но клеветникам еще труднее принести такое покаяние, которое полностью очистило бы их душу от греха клеветы и осуждения, поэтому клеветники нуждаются в молитве, и за них надо усердно молиться, как за благодетелей нашего спасения. Для очищения им надо много-много слез пролить, а главное — принести плоды покаяния, чтобы совсем сгладить грех клеветы. Надо перед всеми покаяться и сказать: «Это я оклеветал того-то или тех-то… Я соблазнил всех: из-за меня вы согрешили осуждением. Простите».
Нет ничего легче, как осудить и оклеветать человека, и нет ничего труднее, как сгладить последствия его греха. Клевета, как горящий уголь в костре или соломе. Бросил уголь, а через некоторое время его уже не возьмешь. Пламя не допускает!
Есть хорошая народная поговорка: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь!» Как часто мы сожалеем о сказанном. О вреде празднословия, особенно осуждения и клеветы, я говорил уже, а теперь вскользь упоминаю для того, чтобы тебе легче было понять, почему молитва за врагов считается самой большой милостыней для них.
Вот представь себе: враги наши по зависти ли, по ревности ли, или просто по привычке, по наущению злой силы оскорбляют нас, притесняют, ущемляют во всем, делают нам большие убытки, даже иногда наносят побои… Кому же они больше вредят? Нам или себе? Конечно, себе! Это ясно, как Божий день! Они воистину враги только для себя, а для нас они благодетели. И вот почему.
Земная жизнь наша, как сон. Перед человеком десятилетия мелькают, как календарные листки. Спроси человека самого преклонного возраста, жизнь которого была наполнена сплошными скорбями и болезнями, устал ли он от жизни? Хочет ли он умереть? Если скорби и болезни его позади, то он даже удивится. «А как это можно устать от жизни? Жизнь так хороша! На каждом шагу видишь Творца и Его творения. Ощущать присутствие Его внутри себя — это такое счастье!»
«Да как же! Разве ты забыл, сколько горя перенес в жизни?»
«Э, соколик! Все прошло, как сон. Многое забыто, а что всплывает на память — как будто это не жизнь, а из прочитанной книги».
Только те, кто в этот момент переживает тягчайшие скорби и болезни, только они, да и то не все, могут сказать: «Лучше умереть, чем так мучиться».
Сильные духом говорят иначе. Однажды, когда я служил на приходе, позвали меня причастить больную, сорок лет прикованную к одру болезни. Поисповедывал ее, причастил, а потом стал утешать… А она мне и говорит: «Дорогой батюшка, хотите верьте, хотите не верьте, но я говорю истину: я так рада и довольна своей жизнью! Мне тяжело бывает слышать, когда называют меня скорбящей, а то и несчастной. Простите меня».
Захотелось мне испытать болящую, и я спросил: «Но радость твоя увеличилась бы, если бы Господь даровал тебе исцеление?!»
«О, нет! Осталось мне жить не так уж много: по два века люди не живут. Но если бы Господь мне повелел и три века лежать на этом одре и терпеть мою болезнь, я бы с радостью и благодарностью это повеление с Божией помощью исполнила бы».
«Но почему же? Все люди хотят быть здоровыми. Ведь говорят же: в здоровом теле — здоровый дух. Святая церковь постоянно молится о здравии и спасении пасомых. Разве это плохо и неспасительно?»
«Батюшка, не испытывайте меня. Все это хорошо, спасительно, но Христос сказал: могий вместить, да вместит… Вот мой прямой ответ на ваши вопросы. А что касается «в здоровом теле — здоровый дух» — так это выражение мирских людей, привязанных ко всему земному. Они плотно поели, хорошо выспались — у них голова не кружится, бодрое настроение. Только и всего! Правильное понятие «здоровый дух» — это постоянное памятование о Боге, благочестивая жизнь. А там, где применяют это выражение, очень мало думают о Боге или совсем не знают Его. Правильнее было бы сказать: «В немощном теле — здоровая душа» и «в немощах познается сила Божия». А в неблагочестивом здоровом теле живет, чаще всего, всякая нечисть: скверные помыслы, срамные желания… Кровь, как раскаленная вавилонская пещь, развивает плотские страсти…»
«Согласен. Ну, а все же, почему ты избрала лучше триста лет болеть, чем исцелиться от болезни? Разве в нашей Православной Церкви нет примеров? Труднее борьба, это да. Но Господь помогает всем, кто обращается к Нему за помощью. Так почему же ты так упорно хочешь болеть?»
«Я не упорствую, а только покоряюсь воле Божией. Я не просила у Бога болезни, а когда заболела, не прошу исцеления. Он лучше знает, что для меня полезнее: здоровье или болезнь. Если бы Господь исцелил меня, я благодарила бы Его так же, как благодарю сейчас за болезнь, но душа моя более располагается нести болезни и скорби, чем жить без них в полном благополучии. Чрез болезни и скорби душа быстро приобретает добродетели и благодать и становится такой богатой, что можно поделиться с другим, как преп. Василий Новый поделился со своей келейницей Феодорой. А у меня так много родственников духовно нуждающихся!»
Веришь ли, друг мой, я насладился беседой с этой рабой Божией. Одно дело читать поучения святых Отцов, а другое дело в самой жизни встретить живое воплощение их учения. Давно это было, беседа наша отчетливо сохранилась в моей памяти.
Я передал тебе наш разговор для того, чтобы ты легче уяснил себе, почему врагов называют благодетелями. Они помогают нам приобрести на небеси сокровища нетленные, когда мы скорби от них переносим с такой же радостью, как та болящая переносила свою болезнь.
Нас огорчили, а мы простили да еще помолились о их спасении — это значит: через них мы приобрели доброе дело для вечной жизни, умножили свои сокровища на небе.
Злые люди не знают об этом или забывают, иначе не стали бы вредить другим. Бесы тоже так делают: искушают человека и вредят ему до тех пор, пока надеются соблазнить и погубить душу, а когда увидят, что человек решился лучше умереть, чем согрешить, тогда они убегают от него, потому что чем дольше они будут искушать его, тем он большую награду получит от Бога.
Злой человек прежде всего губит свою душу, готовит ее для вечных мучений. Откровенно говоря, мало кто искренно, с любовью молится за, врагов своих… На что же рассчитывают те, кто приносит вред, хоть самый малый своим ближним?
В том и заключается сущность покаяния, в том и плоды его: тягость, и немедленно принять меры к исправлению, а тех, кто нам в тягость, покрыть своею любовью, делать им добро.
Икона дня
Православный календарь
Мчч. Акепсима епископа, Иосифа пресвитера и Аифала диакона (IV). Обновление храма вмч. Георгия в Лидде (IV).
Мчч. Аттика, Агапия, Евдоксия, Катерия, Истукария, Пактовия, Никтополиона и дружины их (ок. 320). Прп. Акепсима (IV). Прав. Снандулии (IV).
Сщмч. Николая Динариева пресвитера и мч. Павла Парфенова (1918); сщмчч. Василия Архангельского, Петра Орленкова, Василия Покровского, Александра Зверева, Владимира Писарева, Сергия Кедрова, Николая Пятницкого, Викентия Смирнова, Иоанна Кесарийского, Петра Косминкова, Александра Парусникова, Павла Андреева, Космы Петриченко пресвитеров и Симеона Кречкова диакона (1937); мц. Евдокии Сафроновой (1938); сщмч. Сергия Станиславлева диакона (1942).
Кол., 256 зач., II, 20 – III, 3.Лк., 60 зач., XI, 34–41.Свв.:Еф., 233 зач., VI, 10–17.Лк., 106 зач., XXI, 12–19.
dralexmd
dralexmd Записки мирянина (Dr.Alex)
Рассказал я эту историю своей православной сестре, для укрепления в вере и молитвах, и оставил ее, будучи уверенным, что осталось лишь за малым, вообще себе не представляя, какое усилие, оказывается, еще должна была сделать над собой сестра.
Вот так, если исполнять заповедь, Господь
. из тела воюет сатана на душу, соделавшуюся причастницей Святого Духа, говорит он: станите убо препоясани чресла ваша истиною, и оболшеся в броня правды и обувше нозе во уготование благовествования мира: над всеми же восприемше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити: и шлем спасения воспримите, и мечь духовный иже есть глагол Божий (Еф.6:14–17). Но иное дело есть пленение, и иное — борьба; так как то означает насильственное некое взятие в свою власть, а эта указывает на равносильное противоборство. почему Апостол и говорит, что диавол огненными стрелами нападает на души, Христа Господа в себе носящие. Ибо и обыкновенно так бывает, — что кто не может руками достать своего противника, тот употребляет против него стрелы, чтоб издали ведущего с ним брань врага уязвить полетом стрел, так и сатана, поелику не может, как прежде гнездиться в уме подвизающихся, по причине присутствия в нем благодати, то как гнездящийся в теле, налетает на похотную мокротность, чтоб ее влечением прельстить душу. Почему надлежит изсушать тело, чтоб ум похотною мокротою влекомый, не поскользался на приманки сладострастия и не падал. Из самого речения Апостольского легко убедиться, что ум подвизающихся состоит под действием божественного света, почему рабствует закону Божию и соуслаждается ему; а плоть, по своей падкости на зло, злым подчиняется духам, почему влечется раболепствовать их злым внушениям. Из сего само собой видно, что ум не есть некое общее обиталище для Бога и диавола: иначе, как бы я умом моим работал закону Божию, а плотью закону греховному, если бы ум мой со всей свободой не противоборствовал демонам, охотно покорствуя благому действию на него благодати, тогда как тело в тоже время увлекается приятною вонею безсловестных сластей, по причине, как я сказал, попущения гнездиться в нем уподвизающихся злым духам? Апостол и говорит: вем, яко не живет во мне сиречь во плоти моей, благое (Рим.7:18). Таким образом у тех, кои посредством подвигов противостоят греху (ибо Апостол говорит это не о себе), демоны с умом борются, а плоть разнеживающими приятными движениями стараются разслабить и увлечь к похотствованию; ибо им, по праведному суду, попускается укрываться во глубине тела и у тех, кои крепко подвизаются против греха, потому что произволение человеческого мудрования всегда состоит под искусом. Если же кто возможет еще в сей жизни посредством подвижнических трудов умереть, тогда он весь наконец делается домом Святого Духа; ибо таковый прежде смерти уже воскрес, — каковым был и сам блаженный Павел и каковыми были и бывают все совершенные подвигом подвизавшиеся и подвизающиеся против греха. блаженный Диадох, епископ Фотики, » Подвижническое слово, разделенное на сто глав деятельных, исполненных ведения и рассуждения духовного»
. какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?
(Матф.16:26)
А в таком состоянии, с топором на ближнего за пазухой души, никто за ворота Небесного Иерусалим не пустит. На таможне Небесного Иерусалима четко следят, кто с чем пришел, и что прячет в самых потаенных уголках сердца.
Часто бывают такие ситуации, когда вроде бы ты нисколько не виноват, но обрел врагов, при этом активных. Вроде бы даже и попытался исполнить заповедь Христа и примириться с ближним (что уже часто тяжело, и как подвиг).
. оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой.
(Матф.5:24)
21 Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?
22 Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз.
(Матф.18:21,22)
И вроде бы все правильно, но не нужно забывать, что враг не дремлет, и тут всегда начинается хитрая операция по захвату крепости. Как Господь спасает Церковь, собирая всех воедино, т.к. и рогато-лохматый старается утянуть на дно сразу, как можно больше душ, запутывая из в одну общую цепь, сеть.
. приобрел ты брата твоего;
(Матф.18:15)
Аминь! Поминайте и меня в своих молитвах.
[BONUS: Читальня]
Были два брата по духу, диакон Евагрий и священник Тит. Имели они друг к другу любовь великую и нелицемерную. Диавол же возбудил между ними вражду, и они поссорились. И такую ненависть вложил в них, что они не хотели и видеть друг друга. Много раз братия просили их примириться, но они и слышать об этом не хотели. Когда Тит шел с кадилом, Евагрий отбегал от фимиама, когда же Евагрий не бежал, тогда Тит проходил мимо, никого не покадив. Много времени пребыли они во мраке греховном; приступали и к Тайнам Христовым — Тит, не прося прощения, а Евагрий, гневаясь. Однажды сильно заболел Тит и, будучи уже при смерти, стал горевать о своем прегрешении и послал к диакону с мольбой: «Прости меня, ради Бога, брат мой, я напрасно гневался на тебя». Евагрий же отвечал жестокими словами и проклятиями. Старцы, видя, что Тит умирает, насильно повлекли Евагрия, чтобы примирить его с братом. Увидев его, больной припал к ногам Евагрия и говорил: «Прости и благослови меня, отец мой!» Он же, немилостивый и лютый, отказался перед всеми: «Никогда не хочу примириться с ним, ни в этом веке, ни в будущем». Тогда Евагрий вырвался из рук старцев и вдруг упал. Отцы хотели поднять его, но увидели, что он уже мертв. И не могли ему ни рук сложить, ни рта закрыть, как у давно умершего. Все пришли в ужас. Отец Тит тотчас встал, словно никогда и не болел. Со многим плачем погребли Евагрия. Рот и глаза у него так и остались открытыми, а руки растянутыми. Тогда отец Тит поведал братии: «Видел я Ангелов, отступивших от меня, и бесов, радующихся моему гневу. И тогда начал я молить брата, чтобы он простил меня. Когда же привели его ко мне, я увидел Ангела немилостивого с огненным копьем, и, когда Евагрий не простил меня, он ударил его, и тот упал мертвый. Мне же Ангел подал руку и поднял меня». Услышав это, убоялись братия Бога, сказавшего: прощайте и прощены будете (Лк. 6, 37)
Один монах был сильно обижен своим братом. Видя в происшедшем действие врага спасения, монах стал со слезами молиться Богу, чтобы ему без греха перенести обиду и не впасть в злопамятование, а брата, во имя любви, — простить. Долгое время на проскомидии вынимал он за него частицу из просфоры. Как-то ночью, в день своего Ангела и Ангела обидчика, монах особенно молился за оскорбителя и на ранней Литургии сугубо просил Господа о прощении.
После обедни в келью монаха пришел его обидчик и, подавая теплый пшеничный хлеб, сказал: «Видел, отче, как ты обо мне молился и поминал на проскомидии. Прости меня». Поклонился, оставил хлеб и вышел. Монах обрадовался и поблагодарил Господа. Решив поблагодарить и брата, он открыл дверь кельи, но там никого не было видно. Это удивило монаха. Он попробовал хлеб, тот был необыкновенно вкусный, такого хлеба монах еще не ел. Вечером монах пошел к имениннику поблагодарить за посещение и за необыкновенный хлеб. Но брат стал уверять его, что он не был у него и никакого хлеба не приносил. Тогда монах понял, что не земной человек, а, возможно, Ангел-хранитель обидчика посетил его. После рассказа монаха Божия благодать коснулась сердца обидчика, и тот стал просить прощения у брата. Так, чудным образом, они примирились и была уничтожена ссора.
***
Некто Исаак-монах рассказывал следующий случай из своей жизни. «Однажды, — говорил он, — я поссорился с братом и стал гневаться на него. Между тем, сидя как-то за своим рукоделием, я вспомнил о своей ссоре, раскаялся и, движимый страхом ответственности перед Богом, думал: «Что мне делать?» В это время вошел ко мне какой-то юноша и, не сотворив, как следовало, крестного знамения, сказал: «Ты согрешил и тревожишься, доверься мне и будешь спокоен». Я же, поняв, что это диавол, отвечал: «Уйди, ибо ты не от Бога». Он же говорит: «Жаль мне тебя: дело свое ты губишь, а все-таки ты мой». «Нет, — говорю, — не твой я, диавол, а Божий». Он сказал: «Гнев держащих и зло помнящих Бог передал нам. Ты же три недели гневаешься на своего брата». Я отвечал: «Лжешь».
А он: «Ты зло имеешь на него, а держащих злопамятство ожидает геенский огонь, и я к таким людям приставлен, и ты — мой». Услышав это, я тотчас же пошел к брату, поклонился ему и примирился с ним. Что же? Возвратившись домой, я увидел, что диавол, не потерпев моего примирения, из злобы, сжег мое рукоделие и рогожу, которую я обыкновенно подстилал, когда молился».