Тема: Молитвы в буддизме
Опции темы
Отображение
Молитвы в буддизме
Возможно мой вопрос кому-то покажется глупым, но все же я никак не могу для себя уяснить один момент в буддийском учении.
Я встречал в буддизме такое понятие как молитва.
Мне не совсем понятно, какой смысл в буддизме вкладывается в это слово, при условии что бога нет? Кому молятся буддисты?
Или в буддизме молитва представляет собой что-то типа заклинания?
Бога который все сотворил нет, но есть высшие существа с высшими благими качествами, к ним и обращают молитвы буддисты и божеств огромное множество в буддизме. Просят о благословении. Просят устранить препятствия и т.д.
Спасибо от:
Молятся в Буддизме Буддам и просветленным существам. Буддийская молитва является обязательной частью практики, т.к. помогает сформировать устойчивое желание к достижению просветления и избавления от страданий. Таким образом молитва является аналитической медитацией направленной на позитивное изменение сознания.
Примеры этому Вы сможете увидеть в любом сборнике буддийских молитв.
Спасибо от:
Кроме того часто анализ используется совместно с однонаправленным сосредоточением.
Спасибо от:
Спасибо от:
В буддизме Тхеравады никому не молятся.
Спасибо от:
В Тхераваде мы службу по-русски тоже иногда называем «молебен». Но в нашем случае, это будет ближе к славословиям. Мы славим (правильно славим)
Три Драгоценности, дабы памятовать об их благих качествах.
Три Драгоценности, дабы памятовать об их благих качествах.Спасибо от:
Чо и прям ни о чем не просите? Ващеваще? Типа мир во всем мире, избавление от омрачений, исчерпание сансары
Благожелаем. Например: «пусть все существа будут счастливы»
Спасибо от:
«Знание, умение и способности приносят успех и пользу и являются благоприятными знаками, они хороши в силу личных качеств, независимо от движения небесных тел. С пользой, полученной от этих качеств, человек превосходит тех глупых людей, которые просто сидят и выполняют астрологические расчеты «. И еще: «Если вода в реках (например,в Ганге) может действительно смыть грехи и страдания, тогда черепахи, крабы, рыбы и моллюски, живущие в этих священных реках должны уже быть свободными от своих грехов и страданий.» И еще: «Если человек может прекратить страдания подношением, почитанием и молитвой, в мире не осталось бы ни одной причины для страдания, потому что кланяться и молиться способен каждый. Но так как люди по-прежнему подвержены страданиям, не смотря на совершение поклонов, почитание и выполнение обрядов, то это явно не тот путь, который ведет к освобождению «.
Однажды к Будде пришел юноша; он всё плакал, плакал и не мог
успокоиться. Будда спросил его:
-Что с тобой, юноша?
— Господин, вчера умер мой старик- отец.
-Что поделаешь? Коль умер, так от оплакивания он не
воскреснет.
Юноша обрадовался, думая, что Будда совершает какой-то
особый обряд для его отца.
По древнеиндийскому обычаю, когда умирает мужчина, сын
относит его мёртвое тело на площадку для сожжения, укладывает на
погребальный костёр и поджигает дрова. Когда тело наполовину
сгорает, сын берёт толстую палку и разбивает ею череп. Согласно
древнему поверью, как только череп открывается в этом мире, так
наверху тотчас же раскрываются врата Небесного царства. Так что
теперь юноша подумал про себя: «Вчера тело отца было сожжено и
стало золой; теперь Будда желает, чтобы я разбил эти горшки как
символ». Он был очень доволен этим ритуалом. Взяв палку, как велел
Будда, он сильно стукнул по горшкам и разбил их. Масло из одного
горшка сразу же всплыло и заколыхалось на поверхности, а галька
высыпалась из другого горшка на дно. Тогда Будда сказал:
—Ну вот, юноша, что мог, я сделал. Теперь зови своих жрецов и
чудотворцев и проси их начать песнопенья и моленья: « О галька,
поднимись! О масло, опустись!» посмотрим, что из этого выйдет!
-О господин, что за шутки! Так разве бывает? Галька тяжелее
воды, она так и останется на дне. Она не может всплыть, господин,
это закон природы. Масло легче воды-оно непременно останется на
поверхности, оно не может потонуть, господин, это закон природы!
-Ты, юноша, так много знаешь о законах природы, но природного
закона так и не понял: если твой отец всю жизнь совершал дела,
тяжёлые, как галька, он непременно опустится на дно, и кто же сможет
поднять его? А если его поступки были лёгкими, как масло, он
непременно поднимется вверх, и кто сможет стащить его вниз?
Чем раньше мы поймём этот закон природы и начнём жить в
соответствии с ним, тем раньше выйдем из состояния своей печали.
Святой Николай Японский о буддизме
Святитель Николай предложил целостный очерк буддизма в своей работе «Япония с точки зрения христианской миссии», опубликованной в 1869 году. Это было самое первое описание японского буддизма, которое стало доступно русскоязычному читателю. Из этого очерка видно, что автор изучил буддизм довольно основательно, но, по понятным причинам, ограничиваясь японским материалом.
Буддизм нарек японским богам свои имена, принял их под этими именами в свои храмы и зажил роскошно в Японии
Эта лестница, идущая от человека вверх, ведет к состоянию будды; но почему же не продолжить ее и вниз? И вот… весь животный мир отождествляется с буддой…
Критикуя дзенсю, святитель Николай замечает, что предложенная ею методика в полной мере невыполнима и неприменима для обычных людей. Ему известно, что лишь в некоторых буддистских монастырях в течение нескольких дней в году практика дзен исполняется в полном виде, притом часто монахи просто засыпают в процессе медитаций.
Будь человек страшным злодеем, но скажи только раз: “поклоняюсь будде Амиде” – и он спасен
Трое будд для подтверждения истины высунули языки, которые оказались до того длинными, что пронзили десять тысяч мировых сфер…
Японцы своим «нерасположением к рабству и неимением его в стране обязаны учению буддизма о равенстве и братстве всех людей».
Дополняют представление об отношении святителя Николая к буддизму выдержки из его дневников. Здесь также на характер наблюдений накладывает отпечаток то, что они сделаны миссионером-практиком.
…хулят христианство и запрещают слушать его, что, впрочем, приводит к совершенно противоположным результатам
Примечательно, что святитель никогда не смущался такими проявлениями агрессии со стороны буддизма, полагая, что это является признаком его внутренней слабости перед лицом христианства. Он пишет: «…в Эбисима особенно возбудилась сильная ненависть против христианства, даже общество составилось защитников буддизма против христианства; но это только признак, что Христово учение начинает глубже занимать народное внимание; в противовес немало язычников, которые, еще не зная христианства, становятся защитниками его против злобных нападений» (III, 383). «В Накацу… бонзы очень встревожились успехами христианства – образовали союз против христианства, говорят проповеди, злословят. В добрый час! Орудуют в пользу христианства, популяризируют его; защититься же против него у буддизма нет средств» (IV, 31). И действительно, уже вскоре из Накацу пришли сведения о новообращенных в Православие, «из которых один был доселе заклятым буддистом, а теперь такой же ревностный христианин» (IV, 65).
Со своей стороны святитель Николай предписывал своим катехизаторам, «чтобы в проповедях не задевали буддизм и прочие здешние веры» (II, 393). В другой раз он отчитывает катехизатора: «Мацунага нехорошо делал, что заговорил про буддизм и поносил его; не следует то делать во время проповеди; наше дело – излагать Христово учение; когда оно будет понятно, тогда само собою будет отвергнут буддизм; поносить же его заранее – значит заграждать вход в сердце многих слушателей христианству, озлоблять их и вызывать на противление» (II, 600).
Он описывает, что в «буддийской газете “Ямато-симбун” ежедневно печатается две статьи самой наглой лжи и клеветы на миссию и православных христиан… Мы не отвечали ничего на эти пакости» (IV, 907). А во время русско-японской войны «буддийские бонзы, прикрываясь воинским патриотизмом, воздвигли гонение на Православную Церковь… возбуждающие речи в устрояемых для этого собраниях против меня и миссии произносят бывшие или переодетые бонзы» (V, 8).
Дело не ограничивалось только словесным противодействием. Святитель приводит примеры нападений буддистов на христиан с погромами и избиениями в Сиранкава (см.: III, 787), то же имело место во время русско-японской войны в Каяма за отказ христиан участвовать в буддистских молитвах за победу Японии (см.: V, 62); в другой раз местные буддисты отобрали у православных землю и предлагали вернуть только если христиане вернутся в буддизм (V, 192). Описывается, как больному православному христианину в Сеноо ревнители буддизма вместе с бонзами собрали денег для лечения и обещали дать их, если он отречется от Христа и вернется в буддизм (см.: III, 483–484). Упоминается и случай Петра Осиды, в прошлом буддистского священнослужителя, который потерпел «гонение от своих прежних прихожан за измену буддизму, но твердо выдержал его» (IV, 221). А в Сукава двое отцов-буддистов били и истязали своих сыновей, решивших принять Православие, но те проявили большое мужество. По этому поводу святитель замечает: «…родители преследуемых скоро сами будут христианами. Это уже вещь испытанная. Где Христос столкнулся с Буддой до звука, похожего на крик, – прислушайтесь, и вы услышите в следующий момент не крик, а крак разбиваемого вдребезги идола Будды» (IV, 50).
…родители преследуемых скоро сами будут христианами. Это уже вещь испытанная
Неоднократно упоминает святитель низкий моральный облик буддистского духовенства в Японии. Так, один богатый землевладелец говорил святителю Николаю, что «возненавидел бонз, которые собирают деньги на религиозные нужды, а половину их пропивают в непотребных домах» (IV, 506). Указывается, впрочем, и пример бонзы, который «народ увлекает своею подвижническою жизнью» (II, 351).
Святитель Николай пишет, что, в отличие от конфуцианства и синтоизма, у буддизма есть еще в Японии искренне верующие последователи, но замечает признаки упадка, особенно на фоне распространения материализма, и считает, что время буддизма в стране прошло. «Падает он, видимо, отслужил свою службу – и пора в сторону» (II, 28). «У буддистов нет прочных оснований для веры, не в кого там собственно веровать; оттого буддисты в упадке» (III, 222). В другой раз, комментируя инициативу буддистов по созданию клубов для поддержания своего учения, замечает: «Но буддизм все-таки останется трупом, и не оживить его никакими способами, когда для Японии занялась заря христианства» (III, 801).
В интервью японской газете святитель продолжает эту мысль, отвечая на вопрос журналиста: «Ныне оживляется буддизм – как Вы на это смотрите?» – «Как на всякую дутую речь. Буддизм умер в Японии; японцы переросли эту религию без Личного Бога; напрасно толкуют, что он – еще жив и пробуждается к энергетическому действованию; то – пустая хвастливость бонз, которые сами не верят тому, что говорят» (IV, 641). «Буддизм дошел в Японии до последних нелепостей, до диаметральных противоречий себе самому и легко опровергается на основании самых простых суждений здравого смысла» (IV, 705).
…на Гавайских островах построены кумирни; бонзы там копируют христианских миссионеров
Известно святителю и о начинавшемся тогда буддийском прозелитизме среди западных народов: «…есть в Сан-Франциско и бонзы, проповедующие буддизм, и есть у них несколько обращенных в буддизм американцев; на Гавайских островах построены кумирни; бонзы там копируют христианских миссионеров – устраивают по воскресеньям свои богослужения и проповедь, занимаются благотворительностью» (IV, 459). Здесь видна та же миссионерская гибкость буддизма, которую святитель Николай отмечал в отношении распространения его в Японии.
Святитель Николай упоминает также «Отани Козуи, главу буддийской секты “Ниси хонгвандзи”. Он воспитывался в Англии… ныне лучший по нравственности и деятельности человек в буддизме; рассылает миссионеров проповедовать буддизм в христианских странах, и в Америке уже много обращенных в буддизм» (V, 499). Пишет, что в Иннае «бонзы… оглашают местность проповедью: “Как скоро явится иностранец сюда, обращай и его в буддизм, потому что что же такое христианство пред буддизмом!» (IV, 120).
Примечательна история о том, как пытались обратить в буддизм айнов – аборигенов с Курильских островов, принявших Православие еще от святителя Иннокентия Аляскинского, когда острова были в составе Российской империи (переданы Японии в 1855 г.) (см.: IV, 79, 174, 283). На остров Шикотан переселился с прозелитическими целями бонза из Хонгвандзи. С 1899 по 1902 год он усиленно проповедовал буддизм православным курильцам при поддержке местных властей, которые считали это важным для пресечения возможного влияния России на курильцев. Проповедник пытался максимально адаптировать проповедь для слушателей, пользуясь тем же методом, который в свое время помог буддизму проникнуть и закрепиться в Японии. «Рассказывал Яков, как бонза, и доселе живущий на Сикотане, старается смущать их, сикотанских христиан, маня в буддизм: “У вас и у нас Бог один и тот же, но вы теперь японцы, потому всем прилично иметь и веру японскую, которая почти то же самое, что ваша нынешняя вера”, – твердит он им. К счастью, сикотанцы не невежды в своей вере и душевно преданы ей. Они только смеются над бонзой» (IV, 353).
За три года проповеди буддистскому миссионеру не удалось обратить ни одного человека, после чего «бонза, нашедши совершенно бесплодным старание свое совратить наших христиан (курильцев) там в буддизм, уехал в Сайкёо» (IV, 701).
Между тем европейцы и американцы, принявшие буддизм, святителю Николаю были известны. Он упоминает умершего в Японии англичанина, обратившегося в дзен-буддизм, как «несчастного навеки ренегата» (V, 348), также упоминает и американца Фенолосса, принявшего буддизм (см.: V, 595). Резко отзывается о полковнике Олькотте, «обратившемся в буддизм и даже сочинившем буддийский катехизис» (III, 560). Все это представляется святителю в высшей степени нелепым. Отмечая близость философии Шопенгауэра к буддизму, святитель Николай предполагает, что в том числе и через нее «буддизм вошел краешком своего тумана в некоторые пустые головы в Европе и Америке» (II, 304).
В разрозненных заметках он обращает внимание, во-первых, на то, что сам буддизм при обращении к жителям Запада во многом мимикрирует под христианские реалии, а с другой стороны, сами новообращенные привносят в буддизм чуждые ему понятия и представления. В этом смысле примечателен отзыв святителя Николая о книге одного из известных в то время европейских проповедников буддизма: «Посланник Михаил Александрович Хитрово приезжал с немецким катехизисом буддизма… Автор – немец, вставший в ряды поклонников пантеистического буддизма, в то же время не может отрешиться от внесенной с молоком матери веры в Личного Бога, почему и говорит в катехизисе о мироправительной силе, исключающей случай в мире, на что наш Михаил Александрович, полувлюбленный в буддизм, отвечает замечанием на полях: “Дурак”» (III, 229).
Также святитель отрицательно отзывается об услышанной идее создать гибрид из христианства и буддизма, указывая «нелепость сего предприятия, несравнимость ни в каком случае истинности Божией веры с человеческим измышлением» (III, 363).
Так-то высший класс у нас в России невежественен… касательно веры
Святитель Николай одобрительно отозвался о словах посетителя, который «стал сопоставлять христианство с буддийством, находя их противоположными друг другу, как полюсы» (III, 804). Святителю приходилось опровергать популярные тогда среди западной и российской интеллигенции мнения о том, что христианство построено на заимствованиях из буддизма. Он описывает свой разговор с женой адмирала Шмидта. На ее замечание о близости нравственного учения буддизма с христианским святитель Николай ответил: «“В нравственном учении буддизма, действительно, есть некоторое сходство с нашей религией; да и в какой же языческой религии его нет? Нравственное учение язычников черпается из совести, которая и у них не потеряна”. – “Но, говорят, учение Христа заимствовано из буддизма”. – “Ну, это говорят люди, не знающие хорошо ни учения буддизма, ни учения Христа”. – “Нет, да отчего же бы Христу и не заимствовать из буддизма, если Ему что понравилось? Он (Христос) был человек умный”. – “Христос был Бог и изрекал Свое учение как Божественное повеление; Будда же, как и все в мире, и весь мир, пред Ним ничто”, – оборвал я, чтобы прекратить это излияние нечистоты из клоаки генеральского разума… Так-то высший класс у нас в России невежественен… касательно веры» (II, 296).
При этом святитель относился скептически и к высказываемым в ответной апологетике идеям о заимствовании жизнеописаний Будды из Евангелия. Отзываясь об услышанной им лекции протестанта Спенсера, святитель Николай пишет, что в ней было «немало парадоксов, например будто жизнеописание Будды срисовано с жизни Спасителя, что хорошо бы было доказать» (IV, 167).
Буддизм в религиозном отношении – сущая пустота, ибо без Бога – какая же религия?
Из бесед с обратившимися у святителя Николая складывалось мнение о том, что буддизм не отвечает потребностям души, которая имеет живое религиозное чувство. Он приводит рассказ одной семьи: «Юуки был, и жена его также, верующим буддистом. Не нашедши в буддизме “личного” Бога, он потерял веру в него и крайне обрадован был, обретши Бога Творца и Промыслителя в христианстве, которое узнал случайно, приобретши Библию. Стал он молиться христианскому Богу, и усердная молитва даже увенчалась чудом: жена его была больна до того, что не могла вставать, он горячо помолился о ее выздоровлении, и она разом стала здорова к изумлению всех» (IV, 208). Именно то, что христианство дает человеку не просто «идею Бога», но живую связь с Ним, в глазах святителя Николая принципиально отличает его от буддизма. Этим объясняются высказывания святителя о том, что «буддизм в религиозном отношении – сущая пустота, ибо без Бога – какая же религия?» (III, 443).
Несколько раз святитель Николай говорит о молитвах буддистов: «Молитва их бесплодна, так как обращается к несуществующему» (V, 571); «молитва их бесполезна и достойна сожаления, ибо дерево и камень или пустое пространство, в которое они возглашают свои призвания к богам и буддам, которых не существует, не видят и не слышат и не могут помочь» (II, 175).
Что представляет собой молитва в буддизме?
Сохранившиеся письменные источники древнейших человеческих цивилизаций представляют собой молитвенные тексты, от шумерских храмовых гимнов до древних египетских заклинаний, обращённых к богам. В наши дни во всех основных религиях мира в том или ином виде присутствуют молитвы. Христиане, мусульмане и иудеи молятся Богу, в то время как индусы могут выбирать, кому из обширного списка божеств вознести молитву. На первый взгляд буддизм ничем не отличается. Сходите в храм или монастырь в любой буддийской стране, и вы увидите, как множество людей со сложенными ладонями что-то шепчут перед статуей Будды. Те, кто знаком с тибетским буддизмом, знает, что у нас есть вещи, которые переводчики когда-то назвали молитвенными чётками, молитвенными барабанами и молитвенными флажками.
В акте молитвы участвуют три составляющих: человек, возносящий молитву, объект, к которому обращена молитва, и то, ради чего молитва возносится. Поэтому тема молитвы в буддизме неоднозначна. В конце концов, кому и зачем молятся буддисты в нетеистической религии, где нет Бога-творца? Если нет никого, кто мог бы даровать нам благословение, то какой смысл молиться? Насущный вопрос для буддистов следующий: «Может ли кто-нибудь, кроме нас, устранить наши страдания и проблемы?»
Если мы хотим что-нибудь поменять, одной молитвы недостаточно. Для изменений нужны действия. – Его Святейшество Четырнадцатый Далай-лама
Будда учил, что никто, даже он сам, при всей своей мудрости и способностях, не может устранить все наши проблемы. Это невозможно. Мы должны сами взять за себя ответственность. Если мы не хотим сталкиваться с проблемами и страданиями, то нужно избегать причин страданий. Если мы хотим быть счастливыми, нужно создавать причины счастья. С буддийской точки зрения мы можем достичь этого, следуя чистой морали и этике. Только от нас зависит, поменяем ли мы своё поведение и состояние ума, чтобы наша жизнь стала такой, какую мы хотим.
Кому молятся буддисты?
О чём люди просят и кому молятся, когда они простираются перед статуями, подносят благовония в храмах и начитывают молитвы? И хотя есть люди, которые молят: «Будда Шакьямуни, прошу, пусть у меня будет мерседес! – или. – Будда Медицины, пожалуйста, исцели меня!» – большинство буддийских учителей скажут, что такие молитвы вряд ли будут полезны.
Вместо этого в буддизме мы молимся буддам и бодхисаттвам, прося у них воодушевления и упорства работать над собой, чтобы мы сами смогли создать причины счастья и принести другим существам столько пользы, сколько сможем. Ничего необычного не происходит: будды не одаривают нас особой силой по взмаху волшебной палочки. Однако думая о буддах, мы видим их как пример для подражания. И тогда мы становимся уверены в своих силах, думая: «Я смогу!»
Буддийские молитвы, такие как начитывание сутр, повторение мантр, а также визуализация божеств, нужны для того, чтобы соединиться с нашей внутренней способностью развивать созидательные качества, такие как сострадание, энтузиазм, терпение и так далее, а также совершать созидательные поступки и помогать другим существам.
Семичастная молитва
Семичастная молитва – это довольно известная практика, содержащая сущность всего буддийского пути. В ней семь частей, у каждой из которых особая цель:
(1) Я простираюсь перед буддами, что служат украшеньем трёх времён, и перед Дхармой, и Собраньем Высшим, телами преклоняясь столькими, сколь много во вселенной атомов.
(2) Подобно как Манджушри и другие вам подношенья делали, Победоносные, я тоже подношу дары вам, Так Ушедшие Защитники, и вашим сыновьям и дочерям духовным.
(3) Я в бытии сансарном без начала, и в этой жизни, и в других, поступки отрицательные совершал невольно и вынуждал других [их] совершать, а также, наивным заблужденьем угнетённый, сорадовался [им]; я всё, что натворил, ошибочным считаю, признаю открыто, искренне перед лицом Защитников.
(4) Счастливый, радуюсь я силы позитивной океану от цели бодхичитты, что они развили, чтоб радость принести всем существам, что ограничены, и их деяниям, полезным для существ.
(5) Сложив ладони, взываю к буддам направлений всех: «Пожалуйста, зажгите светоч Дхармы для ограниченных существ, страдающих, бредущих в темноте наощупь».
(6) Сложив ладони, я молю Победоносных, готовых выйти за пределы горя: «Прошу, неисчислимые эоны оставайтесь, не оставляя в ослеплении скитальцев».
(7) Какую положительную силу я ни создал благодаря всему, что сделано сейчас и раньше, пусть я тем самым полностью избавлю от страданий всех ограниченных существ.
Как видно на примере этой молитвы, суть буддизма не в том, что какое-то существо спускается к нам и спасает от проблем. В одной пословице говорится: «Ты можешь привести лошадь к воде, но не можешь заставить её пить». Другими словами, будды указывают нам путь, но нам нужно приложить усилия, чтобы преодолеть привязанность и неосознавание, а также раскрыть безграничный созидательный потенциал, которым мы все обладаем.
Резюме
Хотя формально в буддизме есть ритуальные предметы и молитвы, их смысл не в том, чтобы просить некую внешнюю силу о помощи в быту. Будды и бодхисаттвы – превосходные образцы для подражания, показывающие путь от той точки, в которой мы находимся, до полного просветления. Вознося молитвы буддам и бодхисаттвам, мы получаем от них вдохновение и пробуждаем свою собственную силу: безграничное сострадание, любовь, мудрость, – весь потенциал, который таится внутри нас.