Эксперт рассказал, представителям каких профессий не следует делать татуировки
Первый заместитель председателя комитета Госдумы по образованию и науке, бывший главный санитарный врач России Геннадий Онищенко призвал запретить татуировки. По его мнению, такой способ самовыражения опасен для здоровья, а также говорит о духовном и интеллектуальном кризисе. Разбираемся, действительно ли введение под кожу чернил способно спровоцировать болезни и можно ли из-за любви к нательной живописи остаться без работы.
«Туземная мода»
Фото: Москва 24/Юлия Иванко
Любовь к татуировкам, по мнению депутата Госдумы Геннадия Онищенко, является следствием переизбытка половых гормонов. Такой способ самовыражения не следует использовать никому, особенно молодым мамам, подчеркнул он.
«Откуда взялась примитивная, туземная мода? Ну, я понимаю, туземцы от безысходности рисуют на себе какие-то уродливые маски, чтобы якобы отпугнуть духов. Но когда цивилизованное общество, молодые женщины, матери! Ну пройдет эта горячка эндокринная, когда избыточное производство гормонов половых толкает их на безумства. Ну станут они взрослыми, родят детей. И что детям будут объяснять?» – сказал парламентарий.
Кроме того, депутат напомнил, что нанесение татуировок опасно для здоровья и может привести к печальным последствиям. «Сама по себе процедура небезопасна с точки зрения заражения, с точки зрения нарушения естественных покровов кожных, под которые загоняются химические вещества, тем самым нарушая структуру и органический состав кожи», – пояснил он.
Онищенко подчеркнул, что любое инородное тело может спровоцировать любое заболевание, начиная от гнойных осложнений, заканчивая онкологией.
С похожей инициативой ранее выступал депутат Госдумы Виталий Милонов. Парламентарий предлагал запретить делать татуировки подросткам.
По словам Милонова, тату в раннем возрасте негативно сказываются на психологическом развитии человека. Он добавил, что знает случаи, когда именно татуировки становились причиной не только эмоциональных расстройств, но также суицида.
Букет из заболеваний?
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Врач-дерматолог Татьяна Егорова в беседе с Москвой 24 рассказала, что тату могут спровоцировать ряд серьезных болезней, таких как рак, сифилис, ВИЧ и гепатит.
«Татуировки опасны в плане инфекционных заболеваний, если в салоне не соблюдаются необходимые условия. Кроме того, пигмент может вызывать аллергию. Она может возникать как сразу, так и отстрочено», – пояснила Егорова.
Кроме того, по словам специалиста, татуировки могут затруднить диагностику кожных заболеваний и стать причиной появления рака кожи.
Нательная живопись также способна спровоцировать псориаз, особенно если к этому заболеванию есть генетическая предрасположенность, подчеркнула специалист.
Кроме того, воздержаться от нанесения тату врач порекомендовала беременным женщинам. По словам Егоровой, рисунки на теле делать нельзя и подросткам до 18 лет. «В переходном возрасте меняется гормональный фон, меняется кислотность кожи, поэтому неизвестно, как ляжет пигмент, а потом это все-таки вмешательство в организм, и оно должно быть с согласия родителей», – заключила она.
Не по этикету
Фото: ТАСС/Станислав Красильников
Специалист по этикету и деловому протоколу Татьяна Николаева в беседе с Москвой 24 рассказала, что татуировки могут не только повредить здоровью, но и карьерному росту. По словам эксперта, есть целый ряд должностей, при которых нательная живопись нежелательна.
«Татуировки нужно делать осмотрительно и думать о своем будущем. Чтобы человек воспринимался окружающими как адекватный, ему стоит иметь чистое тело. Особенно это важно для представителей определенных профессий, которые в глазах окружающих должны быть авторитетными, выглядеть солидными», – сказала она.
В свою очередь, владелец и мастер тату-салона Олег Ключников в беседе с Москвой 24 подчеркнул, что если человек принял решение украсить свое тело рисунком, то к выбору самого изображения и мастеров следует подходить ответственно.
«Для всего есть головной мозг, люди разные бывают. Например, те, которые говорят, что им нужен скорпион, надпись, еще тигра туда и скрипичный ключ. Мы с такими людьми не работаем», – сказал он.
Вместе с тем Ключников подчеркнул, что сегодня, к сожалению, в индустрии работают и такие мастера, которые готовы нанести на кожу клиента абсолютно любое изображение.
Собеседник Москвы 24 добавил, что ответственный подход должен быть с обеих сторон. «Как правило, к нам не приходят люди «хочу кисулю», мы делаем индивидуальный эскиз, индивидуальную работу. Человек умный, образованный знает, к кому он приходит, что он хочет», – подчеркнул Ключников.
Все права на материалы, находящиеся на сайте m24.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта ссылка на m24.ru обязательна. Редакция не несет ответственности за информацию и мнения, высказанные в комментариях читателей и новостных материалах, составленных на основе сообщений читателей.
СМИ сетевое издание «Городской информационный канал m24.ru» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-53981 от 30 апреля 2013 г.
Средство массовой информации сетевое издание «Городской информационный канал m24.ru» создано при финансовой поддержке Департамента средств массовой информации и рекламы г. Москвы. (С) АО «Москва Медиа».
Информация о погоде предоставлена Центром «ФОБОС». Информация о курсах валют предоставлена Центральным банком Российской Федерации. Информация о пробках предоставлена ООО «Яндекс.Пробки».
Медицинские татуировки
Татуировки, связанные с заболеваниями часто относят к медицинским. Однако само это понятие включает намного больше разновидностей эскизов. Несмотря на то, что не каждый знаком с такими татуировками, мастера в салонах утверждают, что этот вид приобретает популярность. Все больше людей обращаются к ним с просьбой о такого рода изображении.
Для большинства людей с хроническими заболеваниями, медицинская татуировка является альтернативой медицинских информационных браслетов и жетонов. Такая татуировка несет в себе информацию для реаниматологов, это может быть информация об аллергии на разные мед препараты, об инсулинозависимом диабете, о гемофилии, эпилепсии, о том что у человека имплантирован дефибриллятор и о многом другом, что может спасти жизнь человеку в экстренной ситуации. Большинство гаджетов с подобной информацией в самый неподходящий момент могут просто по воле случая не работать, либо просто потеряться, поэтому полностью не стоит полагаться на них. Медицинская татуировка это мини история болезни больного, которая находиться всегда при пациенте. Такого вида тату должны быть яркие, хорошо заметные, пишутся, как правило, на латыни или на английском языке, для того чтоб врач без проблем мог оказать помощь «особенному» пациенту. Тату делается на открытом участке тела, например, на предплечье, на груди и так далее.
Татуировки, имеющие отношения к профессии
Такого рода изображения могут включать надписи, лозунги или просто красивые рисунки. Широко распространено изображение глаза для людей, связанных с лечением заболеваний этого органа. Хирурги предпочитают изображение скальпеля. Для терапевтов характерны татуировки, включающие в себя стетоскоп. Даже средний медицинский персонал имеет свои изображения – шприцы и бинты.
А Вы знали? Существуют татуировки, по которым сложно определить, чем именно занимается тот или иной специалист. Например, медицинские татуировки, эскиз которых содержит красный крест. Этот обобщающий символ также пользуется врачей в качестве разновидности татуировки. Таким же образом используется и змея, обвивающая чашу. Этот символ распространен в России, как образ медицины.
НАЛИЧИЕ АЛЛЕРГИИ НА ПРЕПАРАТЫ.
Если в экстренной ситуации ввести больному противопоказанный препарат, то это может ухудшить состояние больного, либо привести к гибели пациента, для этого на открытом участке тела делается специальное тату, которое несет всю нужную информацию, в основном это делается на запястье. Это могут быть названия конкретных препаратов.
ТАТУ ДЛЯ ОБЛУЧЕНИЯ.
При применении лучевой терапии, у онкологических больных, как правило, делается временное тату, которое определяет зоны воздействия, у некоторых людей это тату постоянное.
Татуировки для маскировки шрамов
Татуировки для избавления от следов после операции используются чаще всего. Причем, татуировка может быть любого плана. Сейчас тату-салоны предлагают множество вариантов, от обыкновенного изображения, до объемной татуировки. Девушки предпочитают мягкие, нежные татуировки. Хотя есть и исключения. К примеру, след от кесарева сечения можно спрятать татуировкой в стиле биомеханика. А можно ограничиться более женственным орнаментом из цветов и листьев.
Ну, на самом деле, врачи в экстренных ситуациях на тату смотрят в последнюю очередь. Мало ли чего он там себе набил в состоянии аффекта. Даже DNR (не реанимировать) без правильной бумажки не принимается во внимание. Даже группа крови на рукаве, без тестов всё равно не переливается, ну в очень крайне ограниченных случаях немного 0(-) могут влить без предварительных проверок.
А вот тема медицинских тату несколько шире. Я о тату специальными составами, которые изменяют своё цвет под воздействием различных веществ и ферментов в организме. В первую очередь это касается пациентов с диабетом, почечной недостаточностью. Уже есть некоторые данные по этой теме. Вот это, я считаю, весьма интересно.
Врачи в Москве пришили кисть руки пациенту, пострадавшему на производстве
В приемное отделение городской клинической больницы им. М.Е. Жадкевича по скорой помощи экстренно доставили мужчину. У него в результате травмы была ампутирована кисть. Как выяснилось, причиной травмы стала торцовочная пила, под полотно которой случайно попала рука пострадавшего.
К счастью для пациента, находившиеся рядом люди тут же вызвали «скорую» и сделали все необходимое, чтобы остановить кровь. Уже через несколько минут бригада врачей была на месте, а всего через полчаса после несчастного случая пациента осматривали хирурги в приемном отделении ГКБ им. М.Е. Жадкевича. Благодаря тому, что вместе с пострадавшим врачи привезли и упакованную в стерильные бинты кисть, было принято решение попробовать восстановить конечность.
– Предстояла очень сложная микрохирургическая операция, которая предполагала не только сохранить конечность, но и восстановить все необходимые системы для ее дальнейшего функционирования. На успех позволяло надеяться то, что с момента получения травмы прошло относительно немного времени, – рассказал заведующий отделением микрохирургии, кандидат медицинских наук Валерий Чичкин. – В общей сложности мы с коллегами бессменно провели в операционной более семи часов, сшивая поврежденные кровеносные сосуды, все 123 пальцевых нерва, мягкие ткани и скрепляя кости. Сразу после восстановления кровотока сегмент кисти заполнился кровью. Это позволило избежать омертвения тканей в части кисти, потерянной в результате травмы.
Благодаря ювелирной работе врачей, а также тому, что пациент был доставлен в больницу максимально быстро после получения травмы, операция прошла успешно. Кровоснабжение ампутированной кисти удалось восстановить. Это позволяет рассчитывать на то, что со временем кисть частично вернет свои функции. Так как восстановлены все сухожилия и нервы, при активной реабилитации пациент сможет захватывать и удерживать различные предметы. В целом, по словам врачей, прогноз благоприятный.
Ах, эта свадьба пела и плясала.
Пациент в целом все еще веселый и желающий продолжения банкета (хорошая алкоанестезия давала о себе знать) был передан хирургам-проктологам в теплые руки. Попу зашили, но впечатления от свадьбы, думаю, остались на всю оставшуюся жизнь. Явно не такой он представлял свою первую брачную ночь!)
Ответ на пост «Ниточка на запястье»
Короче, придётся пилить «ответный пост». Я, конечно, не доктор, но посмотреть могу.
Откуда эта хрень про ниточку? От растяжения запястья. Мама это у меня называет «рука развИлась». Обычно это бывает, когда перетрудишь предплечье. Тогда запястье опухает и взять рукой орудие труда (лопату, топор и так далее) становится трудно. Черенок не держится в руке, кисть плохо сжимается.
И тут на сцену выходит она! Шерстяная ниточка! Не знаю точно, почему шерстяная. Думаю, это чтоб руку не резало ниткой.
«Магия» в том, что при сжатии кулака нитка «придерживает» запястье и можно работать дальше, кисть руки снова пригодна для работы.
Всякие «бабки» шептали разное над узелками и нитками. Но помогает эта нитка только от вышеуказанного недуга.
Думаю, травматологи и спортсмены могут лучше объяснить, как это работает.
UPD
Граждане пикабушники, это не пост о магии! Сработает любая нитка. Сработает даже обхват запястья пальцами, нужно лишь прижать распухшую от нагрузки мышцу.
Ниточка на запястье
Так уж сложилось, что самые любопытные пациенты поступают преимущественно по ночам. Этот случай исключением не стал. Бригадой скорой помощи доставлен мужчина 50 лет с выраженными болями в животе.
— Что случилось с Вами?
— Боли в животе в течение месяца, с каждым днём все сильнее
— В поликлинику обращались? В больницу?
— А почему не лечились?
— И не прошло. Скорую вот вызвал.
— А зачем скорую? Может к бабке надо было? Ниточку там заменить, например
По итогу поджелудочная железа уже на треть развалилась. Несколько операций, ходил как ёжик, с трубками из живота, еле выкарабкался.
P.S. А интересна будет почитать про дичь, которую вытворяют некоторые доктора и фельдшеры?
Про болевую чувствительность при диабете. Вернее про её отсутствие
Женщина, 60+, поступила с жалобами на боль в левой поясничной области. Боль появилась семь дней назад. Лихорадки не было. Пациентка честно ждала, что пройдёт. Несколько лет назад она перенесла травму позвоночника, была прооперирована, сейчас ходит с ходунками, так что боль списала на позвоночник. Сахарный диабет 2 типа, вполне компенсированный. В остальном вполне сохранная.
Сколько времени этому процессу? Ну точно не неделя. Минимум вдвое больше. Камень в мочеточнике, если кто не в курсе, это очень больно. Люди на стену от боли лезут! Почка, растягивающаяся от нарушения оттока мочи, это тоже больно, это тупая постоянна боль, которая не позволяет вести обычный образ жизни. И она ничего этого просто не заметила.
Ответ простой: диабет поражает нервные волокна, резко снижая болевую чувствительность. Поэтому если человек с диабетом пожаловался на боль, пусть даже и не сильную, это зачастую может быть признаком очень серьезных проблем.
Пациентка довольно спокойно перенесла операции и последующие ревизии раны, провела два дня на ИВЛ, затем проснулась и пришла в ясное сознание. Маркёры воспаления зашкаливали, но все органы работали вполне стабильно, даже креатинин ни разу не поднялся.
Сегодня её перевели в урологию. Похоже, обошлось.
Дышать
Каково это — попасть в реанимацию с «короной». Рассказ пациента.
Брестчанин поделился своей историей борьбы с COVID-19.
Вышел Саша из больницы. Месяц адочка с реанимацией. Как не заказывал. Пост не только о том, как лежать пластом в каменном мешке. Но и о людях, которые белыми призраками ходят вокруг тебя, пытаясь достать с того света. ***
Я пригвожден к больничной кушетке двумя резиновыми трубками. Они подают кислород в мои обожженные ковидом легкие. Это отдает в уши постоянным раздражающим звуком. Эдакой смесью радиошума и кипящего чайника. На соседней койке корчится старик без возраста. Глухой, слабо соображающий, практически не ходячий. Он поступил ночью и сестры с нянечками уже трижды на руках носили его в туалет. Адскую боль на лице деда выдает гримаса и сжимающий край матраца сморщенный кулак. Нас разделяет 50 сантиметров и целая жизнь. Объединяет одно. Надеюсь, не навечно.
В палату то и дело заходят медсестры, нянечки санитарки. В белых защитных костюмах, масках с прозрачными забралами. По голосу им всем лет 18. Да, пусть будет 18. Одна подвозит мне капельницу примерно на полтора часа. Вчера я такую едва пережил. Мне трудно дышать даже лежа на животе. В других положениях – задыхаюсь. — Потерпи, милый, — говорит сестра, помогая перевернуться на бок. – Потерпи. Мы сейчас как-то подберем, чтобы удобно, чтоб для тебя, чтобы вы все выкарабкались.
Кое-как я бухнулся на спину, закрыл глаза и на секунду память ворвалась сцена из кино. Наверное, из детства или юности. Полевой госпиталь, десять бойцов и медсестричка, которая бегает с бутылкой воды от одного солдата к другому, поит их и говорит: потерпите, миленькие.
Черт возьми, это я, в 37 лет, здоровый откормленный мужик с солидным животом и жизненным опытом должен ее успокаивать. Я-то отсюда в любом случае через неделю другую уйду. Лучше ножками, конечно. А она останется на бог весть еще сколько. И таких как я и дед только в этом отделении минимум человек 30. В этой больнице, как и в других теперь, нет профильных отделений. Кардиология, неврология, терапия – все стало инфекционкой. Я вот лежу формально в проктологии. Действительно, все через…
В палату входит разносчица пищи. — Мальчики, пожалуйста, вы должны покушать. Вам надо набраться сил…
Господи, девчата, да у вас их откуда столько? Я же знаю, что и без ковида ваша работа не сахар, а награда – не мед.
Медсестричка, зашедшая проверить мою капельницу, бросила взгляд на старика. Тот успел стянуть с себя трико до колен и в очередной раз отключился от кислорода, который нам подают через маски или нос, вставляя туда две трубочки – канюли. Мы с дедом получаем максимальную дозу – 15 единиц. И все равно дышится тяжело.
— Дедушка, давайте вернемся в обратное состояние, — абсолютно спокойным голосом произнесла медсестра, принявшись одевать его. Это повторяется уже раз в четвертый или пятый. – Потерпи, милый!
Дед ее не слышит. Она слышит его.
В палату входит наш лечащий врач. Доктор появляется как итоговый выпуск новостей: раз в день. Ну и потом, может, еще заглянет сказать что-то вдогонку. Я дотошен. Прошу каждое указание прокомментировать. И уж больно хочется понять: почему легче не становится. То дышать тяжелее, то кашель… Врач терпеливо и рассудительно отвечает… Так заканчивается первый день на больничной койке.
Городская больница №1. Брест. ***
Утро. Капельница не зашла. Задыхаюсь. Со стороны, наверное, выгляжу как рыба на берегу. Открываю рот, а воздуха нет. От страха кричу на все отделение. Прибегают медсестры, следом приходит врач. Затыкают лицо кислородной маской. Я теряюсь во времени. Неизвестно, сколько прошло часов до прихода еще одного доктора. Тот походил вокруг, что-то буркнул моему лечащему врачу…
— Доктор, — не выдерживаю, — шансов на тот свет много?
— Не буду врать. Много. Так что лежи и не дергайся. Весело, да? Еще неделю назад же на велике рассекал.
— Ничего, — успокаивают медсестры, — они всем так говорят. Чтобы люди пугались, слушались их и быстрее выздоравливали. У них в реанимации так…
У меня после этих слов упало.
— Да. Тебя туда переводят. Но это не страшно. Просто будешь под более пристальным наблюдением.
Вставать нельзя. Вещи с собой брать нельзя. Мобильный оставляешь медсестрам. Да что там мобильный – одежду. Всю. Кто был там – тот знает. Кто нет – лучше не знать. Раздевают тебя уже санитарки. Одежду в прямом смысле слова срывают. Меня перенесли на каталку, накрыли одеялом и повезли на лифте куда-то вниз.
Описать реанимацию сложно. Это сугубо личные впечатления. Палата – помещение с маленьким окном. На картинках или в кино вы наверняка видели эти складывающиеся кушетки и приборы с множеством проводков, которые подключают к тебе, как к подопытному животному. Кровать – гроб без крышки. На стенах нет даже часов. Связь с внешним миром потеряна. Очень скоро ты не понимаешь: день сейчас или ночь.
Лежишь в склепе, а в голове – слова врача, что шансы двинуть кони весьма высоки. Лежишь, кстати, только на животе. В так называемой прон-позиции. Это облегчает течение заболевания – легкие вентилируются. В носу – канюли, на лице – маска. Кислород бьет как вода из пожарного шланга. Дышится, вроде, нормально, если учесть, что это предел нагрузки. Дальше – ИВЛ, говорит врач. Так что, мол, дышите. Это все, что от вас требуется.
А у меня начинается паническая атака. Гроб, склеп, никакой связи с внешним миром… Уже потом я встретил зав. реанимацией, когда лежал в обычной палате. Тот улыбнулся, мол, дал я им прикурить. Впрочем, чему удивляться. В их отделении много таких. У меня началась гипоксия. От кислородного голодания мозг немного неадекватно воспринимал действительность. В какой-то момент я это почувствовал. Прошу аудиенции с психиатром.
Смирившись с действительностью, все, о чем я его попросил – выписать каких-нибудь таблеток или уколов. Успокоиться и уснуть. Следующие несколько дней – туман. Мне сложно вспомнить что-то отчетливое. Даже не могу сказать: где был сон, а где явь. Вот, приподнимаюсь, смотрю в окно в соседнюю палату, а там кого-то на ИВЛ дефибриллятором выхаживают. Реаниматолог кричит: не смотрите сюда! На мониторе я успел разглядеть прямую линию. Приснилось это или нет? Медсестры отвечали уклончиво, мол, не думай ни о чем. Дыши.
И я дышу, проваливаясь в сон. Часто слышу, как прикованного к кровати больного человека сравнивают с овощем. Себе я сам напоминаю больше кусок мяса на рыночном прилавке. Хотят – иглы втыкают, хотят – переворачивают, хотят моют тряпкой…
Еда не интересует вообще. За все время в палате интенсивной терапии я съел разве что пару йогуртов под конец лечения там. И то, уж очень уговаривала разносчица пищи. Ну как же так, вздыхала она, силы нужны. Выкарабкиваться надо…
Зато воду пьешь постоянно. Кислород зверски сушит. Отходить от этого безумия, воспринимать более-менее адекватно действительность стал, как потом понял, на шестой день. На седьмой меня выписали. Из реанимации. Всем, кто мучился со мной, терпел и выхаживал – спасибо.
К сожалению, я не видел ваших лиц даже в масках. Но я чувствовал невероятную силу, сверхчеловеческое желание помочь.
*** Спустя день мясо стало обретать тело. Как только меня бросили в обычную палату, передали из предыдущей вещи, я попытался встать. И упал. За неделю ноги атрофировались. Далеко, впрочем, и не сходишь. Я все еще подключен к источнику кислорода. И снова санитарки, сестрички, доктор, подбадривающий с каждым повышением сатурации.
— Молодец! Давай, крепни… И я креп. Как мог.
С переменным успехом, но все-таки вперед. После реанимации я, кажется, попал в санаторий. Относительная свобода передвижения, снова связь с внешним миром. Чувствуешь себя заново родившимся.
Вечером в палату заходит доктор, который оформлял меня по скорой. Молодой. Фамилия Котович. На груди на белом защитном костюме кот нарисован. Очень доброжелательный и грамотный врач:
— О, рад вас видеть… Живым!
— Что, все было очень вот так вот?
— Ну да. В реанимацию у нас по приколу не кладут. Я когда вас оформлял в больницу — у вас уже было плохо очень с дыханием. На следующий день прихожу в проктологию — а у вас кислород на максимуме. И вы совсем плохо дышите. Потом на следующий день зашел — а ваша койка пуста. Я очень испугался. Мне, правда, сказали, что вы в реанимации, но все равно было стремно.
— А мне как… Чудил в реанимации. Помню смутно, что мобильный требовал. Работать хотел… — Сказалась гипоксия. Нехватка кислорода мозгу. Это вызывает сбои. Паника, галлюцинации… Глюки я не ловил, а вот причудливые картинки из того, что окружает мозг, рисовал. Помню на смятом одеяле из складок сложился образ старушки в платке…
— Хорошие вы мне новости принесли, — заключает доктор Котович. — Очень рад, когда больные поправляются. ***
На следующий день снимаю маску (на короткое время это разрешается) и выхожу в коридор…
Трудно описать движ, который там происходит. Медики или бегут, или идут быстрым шагом. Откуда-то доносятся стоны. Грохочут тележки на которых перевозят больных в тяжелом состоянии.
Вскоре я увидел и накрытые тела, которые везли мимо нашей палаты на вечную выписку.
Снова всплывают ассоциации с полевым госпиталем. Да. Здесь идет настоящая война. Война XXI века, к которой генералы по всему миру совершенно не были готовы, ибо они всегда готовятся к прошедшей войне.
Многие из них до сих пор по привычке ищут врага в человеческом обличии: в танке или самолете. Потому что он виден, понятен и помещается в прицел.
Я представляю, сколько стоит один залп гаубицы или пуск ракеты.
Если бы каждую копейку от них собрать в один огромный кошелек и направить эти средства разработчикам вакцин, медикам в ковидные больницы… Сколько жизней было бы спасено, а не приплюсовано к тем, кто погибнет от разрыва снаряда…
*** Я дома. Слова доктора: «пора домой» готов слушать всю свою биографию. Да, к сожалению, процесс возврата нормальной жизни не такой быстрый, как я надеялся. Вряд ли смогу бегать и через месяц. Но, как там говорится: что не убивает – делает сильнее. Надеюсь, все будет так.
*** Спасибо. Всем. Врачам, медсестрам, санитаркам. Всех больниц и поликлиник.
Конкретно по мою душу тем, кто работает в отделениях, где лежал я: проктология, реанимация, кардиология.
— Судас Александр Валентинович;
— Копанько Олег Николаевич;
— Осовец Руслан Кириллович.
Довелось пообщаться и с главврачом на обходе в реанимации, Эдуардом Васильевичем Бабичем. Еще до приема успокоительных.
Диалог был примерно такой:
— Доктор, сколько мне тут лежать?
— Давайте мы вас понаблюдаем, — уклончиво ответил главврач.
— Но я не могу, я тут с ума сойду!
— У вас сильное поражение легких…
— … И что я должен делать?
— Не паниковать, не делать резких движений и сотрудничать с администрацией. Выполнять наши указания. Тогда все будет хорошо…
Амбулаторно в Брестской центральной поликлинике меня вытягивает, выслушивает, терпеливо отвечает и подбирает нужные пилюли терапевт Ольга Александровна Тагаева.
. Увы, я не знаю, как зовут других работников отделений больницы, где довелось лечиться за исключением Светланы из реанимации.
За сим – большая просьба к администрации клиники. И этой, и других. Будет в перспективе возможность – сделайте на сайтах больниц, поликлиник раздел, где можно будет прочитать о всех работниках, увидеть их прекрасные лица, не закрытые масками и не усталые, а горящие глаза, полные энергии и желания помочь тем, кто борется за свою жизнь.