Может ли православный человек заниматься медитацией?
В обществе в последнее время растет популярность различных эзотерических практик. Появилось даже мнение, чтобы между молитвой и медитацией много общего. Однако православная церковь в этом отношении занимает категоричную позицию, однозначно считая медитацию грехом.
Медитация и молитва
Об общих чертах молитвы и медитации говорят поклонники эзотерики и неоиндуисты. За счет этого они пытаются сделать свои учения более солидными в глазах общественности. Священнослужители заявляют, что эти явления имеют разные духовные корни, поэтому православный человек не может и не должен медитировать.
О греховной сущности медитации говорит ученик старца Силуана архимандрит Софроний. По его словам, выход в астрал без покаяния является губительным и даже смертельным для человеческой души.
Суть медитации
Если рассмотреть, чем является медитация, получится, что человек пытается самостоятельно вознестись на небо. Он отрывается от повседневных проблем, вознося свой разум к небу. В таком состоянии его переполняет гордость, один из опасных и коварных грехов, поэтому о духовности такой практики с религиозной точки зрения говорить не приходится.
Более того, на небе, как утверждают священнослужители, такой человек неизменно встречает дьявола. Не осознавая этого, он продолжает любоваться своей мнимой духовностью. Отказывается признавать реальность, начинает жить в иллюзорном мире, красуясь сам перед собой. В результате все это неизбежно приводит к помрачению ума.
В этой связи стоит еще раз задуматься, с какой целью на землю спускался Спаситель. Одной из целей Иисуса Христа было подготовить людей к Царствию Небесному. Однако путь на небо должен быть не связан с медитацией и мнимыми духовными практиками. Это должен стать путь смирения и покаяния.
Как противостоять этому?
Стоит признать, что современному человеку несложно запутаться, когда вокруг ему предлагают все новые духовные практики, утверждая, что именно они являются истинными. Очень важно научиться противостоять в такой ситуации.
Самое главное, что следует для этого сделать, это осознать, что за психикой каждого человека, его сознанием и душой сегодня ведется настоящая охота. Психическому здоровью человека сегодня как никогда угрожают организации, использующие действенные технологии манипуляции сознанием.
Способы воздействия на духовную сущность человека
Существует несколько направлений, по которым появляются все новые средства манипуляции. К ним относятся:
Отдельно стоит остановиться на методиках, которые используют современные достижения науки вместе со старинными эзотерическими технологиями.
Существенные отличия медитации от молитвы
Слово «медитация» имеет латинское происхождение и пришло с христианского Запада. Здесь оно всегда воспринималось в двух значениях. Во-первых, это глубокое философское размышление над важной интеллектуальной проблемой. Во-вторых, отражение умственного сосредоточения на конкретном религиозном предмете. Оба эти смысла означают человеческую инициативу, направленную на сосредоточение духовных и умственных сил.
Ключевое отличие от молитвы заключается в том, что медитация не предполагает духовного диалога с Господом, не требует живого ответа со стороны Всевышнего. Всего этого можно добиться только в молитве. А ведь это важная составляющая христианской религии, которая базируется на живом Богообщении, постоянном взаимодействии верующего человека с Господом.
Важное отличие православия в том, что оно предоставляет возможность живого и непосредственного Богообщения. Во многих других религиях подобная духовная практика отсутствует. В первую очередь, это касается буддизма и индуизма, которые христианскими богословами считаются языческими верованиями. По этой причине в этих религиях отсутствует понятие молитвы, а религиозный опыт человек получает исключительно через медитации.
Медитации нельзя делать, не потому что их запретили апостолы.
А потому, что медитации — это составная часть буддизма, индуизма и других устаревших эволюционных религий, которые не просто устарели, а вредные и опасные. Там верят в Безличностный Абсолют. А настоящий бог мироздания — ЛИЧНОСТЬ.
Бог дан в упрощенной концепции иудеям как Элохим, как Святая Троица в христианстве, как Аллах в исламе.
Бог мироздания — Райская Троица.
Поэтому можно исповедовать любую из трёх «божеских» религий для практики поклонения Богу: иудаизм, ислам или христианство.
А исповедовать «дьявольские» религии типа буддизм нельзя.
Это ведёт человека в ад.
Он не пройдет посмертный Суд.
Отсюда и рекомендация: не занимайтесь медитацией. Не занимайтесь йогой.
Читайте «Книга Урантии» и выполняйте обряды христианства.
В таких практиках человек открывает себя внешним силам. Зачем Господь после грехопадения дал человеку «кожаные ризы», то есть закрыл его от этих внешних сил? Чтобы человек не повредился, так как утратил чистоту и общение с Богом. Та нравственная чистота, о которой говорится в йоге, это суррогат пропитанный гордыней и самообольщением. Такие практики всегда заканчиваются психическим повреждением и после мнимого развития способностей приводят к полному отрачиванию обычных функций (слуха, зрения, а также развитие онкологии или других болезней). Как правило бывшие адепты этих практик, сходя с Олимпа, либо выпадают из поля зрения новичков либо по гордыне молчат. Бесы ненавидят человека и всегда ждут, когда он им откроется, чтобы поглумиться.
Всем разумения в Господе Иисусе Христе.
Ой Господи да неужели непонятно, почему РПЦ будет утверждать, что медитация это грех?
Кто-то когда-то решил написать Библию, а вы свечку держали, когда ее писал якобы святой человек. Почему человек грешен по сей день?! Тысячи лет нам вдавливают, что мы грешны. Да по сути уже давно грехи отмыли свои. Человек хочет вознестись до небес… конечно, потому что в каждом есть частичка бога. На земле правит сам бес, и нас пытаются увести от правды, и заставить не по законам божьим! Потому что выгодно управлять страхом людей и делать из них баранов. Что-то вышестоящие воруют миллионами и им пофиг на ту же церковь. Так что медитируем и дышим. И никого не слушайте.
Поверьте мне, человеку медитировавшему. И сожалеющему об этом и Просящему 5 раз в день Аллаха простить меня за этот грех.
Скажите, пожалуйста, если вы, когда время придет и когда закончится ваш земной путь, вы бы хотели чтобы вас отпевали, если вы рожденная христианка?
и скажи те еще одно почему во время месяца рамадан просвещенные не переходят тонкий уровень, не могут ясновидеть.
Можно ли медитировать православному христианину
Патриаршество — новая тема на портале «Богослов.Ru»
20 ноября этого года исполняется 75 лет со дня рождения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Читать дальше
Тема недели: Патриаршество
Новые материалы
Для того чтобы ответить на этот вопрос, давайте разберемся, что же такое медитация. Большинство словарных определений этого слова так или иначе сводятся к тому, что это «состояние глубокой умственной сосредоточенности на чем-нибудь одном, отрешенность от всего остального; действие, приводящее в такое состояние»[1]. Именно на такое широкое понимание мы и будем опираться в данной публикации, потому что с ним смогут согласиться большинство исследователей этого вопроса. Взяв за основу это определение, мы можем сделать вывод, что все люди время от времени практикуют медитацию, не всегда о том подозревая. Если вы любите смотреть на звезды, созерцать горящее пламя костра или текущую воду, слушать музыку, полностью в нее погружаясь, внимательно и с чувством рассматривать живопись — то вы регулярно медитируете.
К сожалению, сегодня для многих слово «медитация» ассоциируется с деятельностью сомнительных сект, однако сводить эту практику к чему-то сектантскому является ошибкой — как и считать ее атрибутом исключительно восточных религий. Латинское слово meditatio означает просто «размышление». Со временем оно стало большей частью использоваться в религиозном контексте, и в христианстве «медитировать» в первую очередь всегда означало молитвенно читать стихи Библии и благоговейно размышлять над ними. В восточной христианской традиции это понятие чаще всего передается терминами «поучение» (в значении размышления над священным текстом) и «богомыслие». При разговоре о религиях Индии (индуизме, буддизме и др.) словом «медитация» обычно переводится санскритское дхьяна, означающее созерцание или особую сосредоточенность (концентрацию) сознания на объекте созерцания, которая чаще всего предполагает постепенное отстранение от мыслей. Таким образом, есть некоторая разница в понимании медитации в христианском и восточном контекстах, однако это не означает, что христиане помимо богомыслия не практикуют также и дхьяну. В научных монографиях мы читаем о том, что прямым аналогом этого слова в христианской литературе является термин «созерцание»[2].
Сегодня некоторые православные христиане критикуют медитацию и противопоставляют ее молитве[3], однако это происходит лишь от незнания того, что в христианстве с самых первых веков сложились свои созерцательные практики. Кроме того, некоторые православные авторы неправомерно ограничивают и сам термин «молитва», сводя его к одному лишь словесному диалогу человека с Богом. На самом же деле медитативно-созерцательная молитва без слов и мыслей (по сути дхьяна) признавалась наиболее высокой у многих восточнохристианских мистиков, например, у Аввы Евагрия Понтийского, свв. Иоанна Кассиана Римлянина, Исаака Сирина, отцов-исихастов. У последних также описывается довольно разработанная техника, включающая в себя особые вспомогательные «якори» для внимания: концентрацию на дыхании, сердцебиении, неподвижное положение тела и т.п. (они являются вспомогательными по отношению к основному «якорю» — словам молитвы, которые также становились ненужными по достижении бессловесного созерцания). С IV в. традиционным «якорем» для внимания постепенно становятся четки, пришедшие в христианство с Востока. В научной литературе встречаются случаи применения термина «медитация» к практикам исихазма[4]. Бессловесно-созерцательное предстояние христианских подвижников перед Богом по своим формальным принципам ничем не отличается от медитаций теистических восточных религий.
Наконец, противопоставлять молитву и медитацию совершенно не нужно, потому что словесная молитва — и есть форма медитации, т.е. глубокое сосредоточение (концентрация) на словах молитвы. В монографии известного христианского автора Томаса Занзига, посвященной христианской медитации, дается следующее ее определение: «Христианская медитация — это форма молитвы, во время которой делается упорядоченная попытка осознать и осмыслить откровения Бога»[5].
Христиане используют практику медитации в восточном смысле и сегодня, хотя немногие так ее называют. Любой желающий может открыть утреннее правило православного молитвослова и увидеть там следующие слова:
«Востав от сна, прежде всякого другого дела, стань благоговейно, представляя себя пред Всевидящим Богом, и, совершая крестное знамение, произнеси:
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, Аминь.
Затем немного подожди, пока все чувства твои не придут в тишину и мысли твои не оставят все земное, и тогда произноси следующие молитвы, без поспешности и со вниманием сердечным…»
Такая же рекомендация дается в канонических молитвах перед чтением Псалтири. По своей сути эта инструкция ничем не отличается от тех, которые вы можете найти в любом современном пособии по медитации — как религиозной, так и светской. Многие медитативные техники восходят к древним классическим текстам индуистской и буддийской литературы, посвященным созерцанию. Так, например, в шестой главе «Бхагават-гиты» Кришна объясняет своему ученику Арджуне искусство медитации (дхьяны):
«6.11. Устроив в чистом месте сиденье, не слишком высокое или низкое, покрытое травой куша, шкурой лани и тканью;
6.12. Сев на это сиденье, следует заниматься йогой для самоочищения, сосредоточив ум на одной точке и обуздав мысли, чувства и действия.
6.13-14. Держа шею и голову прямо, устремив свой взор на кончик носа, не смотря по сторонам, умиротворившись, избавившись от страха, стойко сохраняя обет целомудрия, покорив ум, йог должен сесть, медитируя на Меня и устремившись ко Мне как к высшей цели»[7].
Как в православном молитвослове, так и в «Бхагават-гите» мы видим, что подвижник должен:
Интересное свидетельство о медитации — созерцательной молитве без слов — встречается у такого известного православного пастыря, проповедника и миссионера, как митрополит Антоний Сурожский. Предлагаем прочесть его рассказ и сравнить с приведенной выше цитатой из «Бхагават-гиты»:
«Лет двадцать пять тому назад, вскоре после того как я стал священником, меня послали служить перед Рождеством в дом престарелых. Там была одна старушка, которая впоследствии умерла в возрасте ста двух лет. Они подошла ко мне после первой службы и сказала: “Отец Антоний, я хотела бы получить совет о молитве”. Я предложил: “Тогда обратитесь к отцу такому-то!” Она ответила: “Все эти годы я обращалась к людям, у которых, как считается, есть знание о молитве, и никогда не получила от них дельного совета. И я подумала, что вы, который, вероятно, еще ничего не знаете, может быть, случайно скажете что-нибудь полезное”. Это было очень обнадеживающее начало! Я ее тогда спросил: “А в чем ваша проблема?” И старушка моя ответила: “Вот уже четырнадцать лет я почти непрерывно твержу Иисусову молитву и никогда не ощутила Божие присутствие”. И тогда я действительно по простоте сказал ей то, что думал: “Если вы все время говорите, когда же Богу слово вставить?” Она спросила: “А что же мне делать?” И я сказал: “После утреннего завтрака пойдите в свою комнату, приберите ее, поставьте кресло поудобнее, так, чтобы за его спинкой остались все темные углы, которые всегда есть в комнате у пожилой женщины и куда упрятываются вещи от посторонних глаз. Зажгите лампаду перед иконой и потом оглядитесь в своей комнате. Просто сидите, глядите вокруг и постарайтесь увидеть, где вы живете, потому что я уверен, что если вы молились все последние четырнадцать лет, то вы очень давно не замечали своей комнаты. И потом возьмите вязание и в течение пятнадцати минут вяжите перед лицом Божиим; но я запрещаю вам произносить хоть одно слово молитвы. Просто вяжите и старайтесь радоваться на тишину своей комнаты”.
Она подумала, что это не очень благочестивый совет, но решила попробовать. Через некоторое время она ко мне пришла, говорит: “А знаете, получается!” Я спросил: “А что получается?” — потому что мне было очень любопытно, как сработал мой совет. И она говорит: “Я сделала, как вы сказали: встала, умылась, прибрала свою комнату, позавтракала, вернулась, удостоверилась, что кругом нет ничего такого, что будет меня раздражать, а потом устроилась в кресле и подумала: Ох, как чудесно! Передо мной пятнадцать минут, в течение которых я могу ничего не делать — и не чувствовать себя в этом виноватой. Потом огляделась вокруг и действительно, впервые за много лет, подумала: какая уютная у меня комната! Окно в сад, комната удобная, достаточно просторная и для меня и для вещей, которые скопились за годы… И (прибавила она) я чувствовала такую тишину, потому что комната была так мирна. Тикали часы, но ничто не нарушало тишину, их тиканье только подчеркивало окружающий покой. Через некоторое время я вспомнила, что должна вязать перед лицом Божиим, и тогда взяла вязание, и все больше и больше чувствовала тишину. Спицы звякали о ручки кресла, часы тикали мирно, не о чем было волноваться, не надо было напрягаться; и постепенно я стала замечать, что эта тишина — не просто отсутствие шума, а (как она выразилась) “имеет густоту”. Она состояла не из отсутствия, пустоты, а в ней было присутствие чего-то. Тишина имела плотность, содержание, и она начала вливаться в меня. Окружающая тишина начала заполнять меня и сливаться с тишиной во мне”. И под конец она сказала нечто очень красивое, что я потом встретил у французского писателя Жоржа Бернаноса; она сказала: “Я вдруг заметила, что эта тишина есть присутствие; и в сердцевине этой тишины был тот, Кто — сама Тишина, сам Мир, сама Гармония”.
После этого она прожила на свете еще лет десять и говорила, что всегда может найти тишину, когда сама спокойна и тиха. Это не означает, что она перестала молиться, а означает, что она могла поддерживать это созерцательное безмолвие некоторое время; затем ее ум начинал рассеиваться, и тогда она обращалась к словесной молитве, пока ум не становился снова спокойным и устойчивым; и тогда она от слов снова возвращалась в прежнее безмолвие. Очень часто это могло бы произойти и с нами, если вместо того, чтобы хлопотать и что-то “делать”, мы сумели бы просто сказать: “Я — в Божием присутствии. Какая радость! Давай-ка я помолчу”»[6].
Описанная здесь практика и ее результат является общим местом опыта как христианских, так и восточных мистиков. Интересно, что бабушка, о которой рассказывает митрополит Антоний, передала пережитое ею в выражениях, предполагающих недвойственное единство Бога и мира, что сближает ее скорее с восточными, нежели с христианскими мистиками (хотя опыт, весьма близкий к недвойственности, и основанное на нем богословие можно найти и в христианстве: вспомним, например, Иоанна Скотта Эриугену и Майстера Экхарта).
Таким образом, не отрицая многочисленных догматических различий между христианством и восточными религиями, можно утверждать наличие сходства между духовными практиками Запада и Востока — по крайней мере по форме. Впрочем, вполне допустимо говорить и о перекличках духовного опыта, хотя здесь, конечно же, есть свои нюансы и оттенки. Несмотря на то что в православной традиции не принято употреблять слово «медитация», суть от этого не меняется: данная практика издревле применялась христианами и будет продолжать применяться.
[1] Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949-1992.
[2] Jean L. Kristeller (2010). «Spiritual engagement as a mechanism of change in mindfulness- and acceptance-based therapies». Ruth A. Baer; Kelly G. Wilson. Oakland, CA: New Harbinger. pp. 152-84, p. 161 утверждается «В христианстве термин “созерцание” идентичен термину ”медитация” в его современном употреблении».
[3] Леонов В., протоиерей. Основы православной антропологии: учебное пособие, Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013. Стр. 346.
[4] Goleman, Daniel (1988). The meditative mind: The varieties of meditative experience. New York: Tarcher.
[5] Christian Meditation for Beginners by Thomas Zanzig, Marilyn Kielbasa, 2000.
Слово жизни
Христианство, психология и медитация
интервью с Маттс-Олой Исхоелом
@mishoel
Какую роль играет психология в современной церкви? Когда нужно идти к психологу, а когда — к пастору? Можно ли медитировать христианам? В чем разница между любовью к себе и эгоизмом? На эти и другие вопросы отвечает Маттс-Ола Исхоел, старший пастор церкви «Слово жизни» Москва.
Как вы думаете, почему мы сейчас говорим про психологию? Иными словами, что происходит в обществе, почему оно стало обращать внимание на ментальное здоровье?
— Общество становится более образованным в вопросах ментальности — сегодня мы больше знаем и больше обращаем внимание на проблемы людей, связанные с тревожностью, беспокойством, страхами, отношениями. И, конечно, это провоцирует рост интереса к психологии. Влияние оказывают социальные сети — они служат толчком для возникновения нового ряда проблем, особенно среди молодых людей — это одиночество, депрессия, давление, постоянное сравнение своей жизни с идеальной картинкой с экрана.
Многие люди говорят: «Мне не нужен психолог, у меня есть Бог». Но иногда это уходит в крайность: «у меня есть Бог, у меня нет проблем».
— Отрицание проблемы — это и есть проблема. Мы как христиане не вынуждены выбирать: Бог или доктор, Бог или психолог, Бог или лекарство. Бог работает через врачей. Например, у меня заболело колено — врач не враг моей веры; врач — это способ, через который Бог может помочь мне. То же самое и с психологией. Да, в психологии могут быть вещи, которые противоречат Библии и вере, но в ней же можно найти много прекрасных знаний. Наши тела — это творение Бога, но и наш разум, наши эмоции, сознание — их тоже сотворил Бог. Знания о том, как функционирует сознание, как работают эмоции, помогают не только нам самим, но и позволяют протягивать руку помощи другим людям, которые проходят сложные периоды.
Как вам помогают знания психологии в работе пастором?
— Я не профессиональный психолог, но я достаточно много изучал психологию (прежде всего, детскую и подростковую) в университете в Норвегии. Эти знания помогают мне понимать поведение людей, разбираться, какие реакции здоровые, а какие спровоцированы какими-либо проблемами. Например, многие люди ведомы некими паттернами поведения, становятся их заложниками. Чтобы помочь человеку и понять его, необходимо найти причину этих реакций — почему он так поступает или так чувствует.
Изучение психологии помогло мне понять: все люди разные — и в этом нет ничего плохого. У нас у всех разные характеры из-за разного бэкграунда, разного детства, опыта в прошлом. Ведь наш характер — смесь наследственности и влияния социума, в котором мы растем и живем.
Психология помогает быть хорошими родителями для своих детей, понимающими пасторами для своих церквей.
Пасторы должны изучать психологию помимо богословия?
— Я не могу сказать «должны», но знания основ психологии точно не помешают. Человек — это потрясающее существо: у нас есть возможность учиться, развиваться. Психология помогает смотреть на человека сквозь призму его потенциала, видеть, что у него есть возможность учиться, расти — а, значит, меняться. Психология ведь этому и учит, в том числе: если что-то не так в моей жизни, я могу это поменять. Я могу поменять то, как я реагирую на какие-то вещи, я могу дружить с эмоциями, я могу даже поменять образ и характер мыслей о самом себе.
Веру в Бога и науку постоянно сталкивают лбами. А психология — это, конечно, наука. Как вы думаете, мы сейчас приходим к тому, что вера в Бога и психология как наука могут существовать в союзе, в синергии?
— Я верю, что это будет так. Конечно, некоторые ответвления психологии отрицают Бога и пытаются объяснить сущность человека вне духовных аспектов. Но человека невозможно рассматривать без его духовной природы.
Мне кажется, нам важно видеть различия: медицина — это медицина, психология — психология, духовность — духовность. Если человек заболел гриппом, мы не будем говорить, что он одержим демоном: грипп — это бактерия, вирус, не демон. Мы будем молиться за исцеление, но не будем отказываться от лекарств. То же касается и ментальных проблем: если у человека депрессия, это не значит, что он одержим. Это может быть так, конечно, и мы как церковь должны уметь понимать это. Но считать, что все ментальные проблемы имеют под собой духовные причины — необоснованно. У нас могут болеть колени, у нас могут заболеть и эмоции.
Какой может быть из этого вывод для нас как христиан? Мы должны уметь ориентироваться в мире, полном информации; понимать, что для нас хорошо, что плохо, какие книги могут помочь нам, какие навредить. Об этом нужно говорить в церквях, чтобы мы могли помогать друг другу находить хорошую литературу, советовать и рекомендовать что-то, потому что не все полезно для нашей веры.
Иными словами, мы точно должны совершенствовать свой внутренний фильтр. Этот фильтр — Святой Дух внутри нас?
— Да, абсолютно! Фильтр очень важен. Поэтому мы точно должны говорить об этом в церкви.
Чем отличается психолог от пастора? Кто-то считает: я не пойду к психологу, у меня есть пастор. Другие — наоборот.
— И здесь мы снова можем провести параллель с врачом, терапевтом. Если люди спрашивают меня: «Маттс-Ола, как вы считаете, нужно ли мне обратиться к доктору»? Я говорю: «Да». Если меня спросят, рекомендую ли я принять какое-то лекарство, я отвечу, что у меня нет той необходимой компетенции, чтобы брать на себя ответственность за такие решения. Люди обращаются к врачу, к профессионалам, я как пастор молюсь за их исцеление.
Бог может действовать многими способами. Если кто-то нуждается в операции, я всегда поддержу этого человека, я помолюсь за него, помолюсь за его операцию.
Когда дело касается психологии, все работает так же. Кто-то не готов разговаривать с пастором о многих личных проблемах: возможно, из-за неполного доверия или других причин — и тогда психологи становятся прекрасными помощниками, церковь не может запрещать этого.
Люди могут обращаться и к пастору, и к психологу одновременно. Например, психологи не работают над духовной стороной жизни человека, но пастор может помочь в этом вопросе. При этом не все пасторы знают те моменты, которые знают психологи — и поэтому я могу сказать обратившемуся ко мне человеку: «Я молюсь за тебя, я поддерживаю тебя, я также рекомендую обратиться к специалисту». Так мы сможем увидеть всю картину, чтобы помочь человеку в полной мере.
Поэтому нам нужны христианские психологи — пасторы смогут рекомендовать конкретных людей, направлять тех, кто нуждается в помощи, к тем, кто может эту помощь оказать без вреда вере, духовной жизни.
Наверное, еще одно отличие пастора — это всеобъемлющая любовь в нем?
— Да, точно. Человек, который знает Бога, может любить людей любовью Бога. Человек, который не знает Бога, тоже может любить, разумеется, но в человеческом смысле этого понятия. Любовь Бога сильнее и глубже, это духовная реальность, которая помещена в церковь, в церковную общину. И это отличительный сильнейший исцеляющий фактор — присутствие Бога, Его любовь, которая способна помочь человеку в тяжелой нестабильной ситуации.
Должен ли в церкви быть штатный психолог для служителей и верующих?
— Я бы очень хотел, чтобы были психологи-волонтеры, которые могли бы помогать тем, кто не может оплатить сеансы психотерапии в клиниках и кабинетах за пределами стен церкви. Было бы чудесно, если бы они были более доступны для людей в церквях.
Вы много проводили параллелей между психологами и врачами, которые работают с физическими болезнями. Боль в теле для человека привычна: мы сразу можем определить — «сейчас у меня болит голова». С болью душевной, эмоциональной сложнее — зачастую мы не можем понять, что именно и почему болит внутри. И даже не все служители это могут определить сразу. Можете ли вы поделиться своим мнением, когда человеку точно нужно обратиться к психологу?
— Приведу пример. Мир меняется с очень большой скоростью, столько сейчас появляется новых нюансов, связанных с ментальным здоровьем. Девочки в очень молодом возрасте сталкиваются с сумасшедшим давлением из-за социальных сетей: у них страдает самооценка, весь мир говорит им о том, что нужно быть лишь «красивыми и популярными», отсюда — постоянные сравнения себя с другими, тревожность, неуверенность. Этого не было раньше в таком масштабе, никогда в истории. Депрессия, непринятие себя, постоянная конкуренция — я считаю, что важно обращаться к психологам, которые работают с этими проблемами сегодня.
Как можно понять, что пора к психологу? У всех у нас бывают плохие дни, все мы испытываем грусть, неуверенность. Но если это превращается в перманентное состояние, становится ежедневной нормой, если вы понимаете, что все дни для вас темные, вы не можете выбраться из этого, если вы каждое утро просыпаетесь с мыслью «я недостаточно хорош», точно нужно обратиться за помощью. Обратитесь к пастору в своей церкви — он может помочь самостоятельно, но может и настоятельно порекомендовать пойти к психологу.
Продолжая тему с социальными сетями: современная психология очень много говорит сегодня про здравое отношение к себе, любовь к себе, принятие себя. В церквях зачастую от этой темы отворачиваются и почему-то ставят между понятиями «любовь к себе» и «эгоизм» знак равенства. Любите ли вы себя? И как мы можем адекватно и здраво говорить не только про любовь к другим, но и про любовь к себе?
— Я стараюсь любить себя! Что говорит Библия об этом? «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Бог точно хочет, чтоб мы ценили себя, понимали, кто мы. Мне кажется, перед нами как христианами стоит важная задача: научиться понимать чувства людей и помогать им сегодня принимать самих себя.
Что такое эгоизм? Это когда любовь к себе я превозношу над любовью к другим, когда я думаю: «Я лучше тебя». Но истинная любовь не такая, она про другое. Фраза Иисуса «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» означает: любовь к себе и любовь к другим людям не соревнуются, не вступают в конфликт. Любить ближнего — это принимать тот факт, что Бог любит всех нас. Он принимает тебя, Он принимает меня. Ты — Его любимый ребенок, и я — Его любимый ребенок. Мы наравне. В Боге нет сравнений и конкуренции, которые есть в мире — они исчезают. Нам важно помочь людям понять: Бог любит вас, и вы можете любить себя без сравнения с другими.
Наверное, одно из самых сильных учений в Библии для меня заключается в притче о блудном сыне. Блудный сын не сделал ничего хорошего — только плохое — и вот он возвращается домой. Первое, что делает отец: он обнимает его, называет сыном. И это подтверждает: важно не то, что ты делал, важно, какой ты внутри и кто ты есть. А ты — ребенок Бога. Если мы будем пытаться полюбить себя за то, что мы делаем, какими мы пытаемся казаться, мы никогда себя не полюбим, потому что мы совершаем слишком много ошибок. Но если мы увидим в себе детей Бога, если мы полюбим себя как сына или дочь Бога, тогда мы сможем это сделать — перестанем конкурировать и начнем принимать себя настоящими.
Однажды вы сказали, что у ребенка в детстве есть важные потребности: любовь, уважение и самореализация. Эти потребности ведь не исчезают по мере нашего взросления?
Точно. Базовый вопрос, с которым сталкивается ребенок: «Я хорош или нет?». В здоровой семье родители говорят ребенку: «Ты прекрасный, ты нам нравишься, мы тебя любим». Тогда он может расти и развиваться. В противном случае, человек может закрыться, стать неуверенным в себе.
Поэтому так важно создавать в церкви атмосферу принятия. Мы говорим: «Церковь — место роста». Мы хотим, чтобы каждый человек понял: «Ты — подарок от Бога, ты — дар для нашей церкви, мы счастливы, что ты здесь, ты талантливый, ты одаренный, мы нуждаемся в тебе». Мы правда хотим, чтобы люди переживали это — ведь так Бог смотрит на нас, так Он думает о нас. Бог точно хочет, чтобы мы росли и поддерживали друг друга.
Если это интервью сейчас читает человек, который чувствует одиночество, потерянность, возможно, переживает депрессию, что мы можем ему сказать прямо сейчас?
— В первую очередь, я попрошу его открыть свое сердце Богу и честно Ему признаться: «Бог, так я себя сейчас чувствую. Я не хочу этого, я не верю, что это — Твой план на меня. Помоги мне». Когда мы поворачиваемся к Богу, Бог поворачивается к нам и приходит к нам — это взаимный процесс.
Затем попробуйте поговорить с кем-то — возможно, с вашим пастором, возможно, с другом, возможно, с каким-либо служителем. Многие психологические проблемы имеют над нами власть, потому что мы не говорим о них, мы боимся говорить друг с другом. Говорите, открывайтесь — и вы почувствуете, как ноша станет легче. Мы нуждаемся в помощи друг друга: пастор может посоветовать вам книгу, пообщаться, поддержать, помолиться.
Не бойтесь искать помощи. Не бойтесь обращаться к психологам и пасторам.
Вы сказали сейчас, что важно просить о помощи. Наверное, в этом шаге и правда кроется прогресс — зачастую мы боимся даже самим себе признаться, что нуждаемся в помощи.
— Просить о помощи — это не слабость. Иисус говорил: «Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия». Иисус — Бог, Он был безгрешен, но понимал, что может не выдержать, эта участь слишком тяжела. И если Он мог просить о помощи, мог признавать Себя слабым, то и мы можем точно. Главная проблема не в том, что мы слабы, но в том, что мы слишком горды, чтобы признать это. Сила же в том, чтобы быть открытым и признавать потребность в помощи.
У психологов есть супервизоры — люди, к которым они приходят за помощью и советами. Кто ваш супервизор? К кому вы идете за помощью, кроме Бога?
— Я старший пастор церкви, но я подчиняюсь международному совету церквей «Слово жизни». Они мои супервизоры, и они же могут уволить меня в любой день, буду я с этим согласен или нет. Но на ежедневной основе у нас есть совет старших пасторов, и когда мы собираемся вместе, мы говорим друг с другом, делимся какими-то вещами. Я говорю тоже, но еще слушаю. Я не понимаю всего — поэтому скромно слушаю других людей и принимаю их опыт.
Еще одна близкая к психологии волнующая тема — медитация. Сейчас медитируют многие: для части людей это сакральный процесс, связанный с принадлежностью к определенной религии, другие видят в этом научно-обоснованный способ успокоить активность мозга (так, например, поступает добрая часть бизнесменов из Кремниевой долины).
Какое у вас отношение к медитации? Насколько медитация может быть частью жизни христианина?
— Это очень-очень хороший вопрос. Мы должны быть аккуратными: многие восточные религии используют медитацию не в библейском понятии этого слова. Однако в Библии вы можете найти слово meditate («медитировать» в переводе с англ.). Не уверен, что именно так написано в русском переводе, но Библия говорит о медитации перед Богом как о размышлении. Медитация в христианском смысле этого слова — это быть в тишине перед Богом, не только говорить, петь, задавать Ему вопросы, а просто быть в Его присутствии, осознавая: «Бог, Ты здесь, я наслаждаюсь Тобой. Говори, если Ты хочешь говорить. Я просто хочу быть рядом с Тобой».
Темп современного мира очень быстрый, но нам важно останавливаться, чтобы приходить к Богу. Поэтому мы в церкви практикуем так называемые выезды тишины — когда мы не разговариваем три дня, не используем телефоны, и это потрясающий опыт. Это дни размышления о Боге, Его слове, Его любви без отвлекающих звуков, к которым там привык наш мозг.
Если вбить в поисковую систему Google запрос «вера и психология», вы увидите сотни статей, рассказывающих, как церковь манипулирует людьми, используя психологические приемы.
Могли бы вы прокомментировать это и ответить на вопрос: неужели церковь действительно так подкована в вопросах психологии и умело манипулирует верующими людьми?
— Пасторы и священники точно должны знать основы психологии и понимать механизмы человеческого поведения, но лишь для того, чтобы корректно вести себя с людьми. Пастор не имеет права манипулировать людьми, использовать их уважение в свою пользу. Пастор никогда не может указывать: «Ты должен вести себя так», «Ты должен жениться на том человеке». Мы проповедуем Слово Бога, мы рассказываем о Боге и Библии, а каждый человек вправе сам решать, как ему поступать. Мне жаль, если люди столкнулись на своем пути с теми, кто манипулировал ими, но Библия не об этом. Иисус говорил «Следуйте за Мной», но всегда давал свободу и право выбирать, принимать ли это предложение. И это очень важно: в церкви должна быть свобода.
Вероятно, эти статьи были написаны людьми, которые не верят в Бога, но видят Его действия, и не могут объяснить этого. И тогда они обращаются к психологическим терминам.
Иногда люди пытаются объяснить Бога с помощью науки: психологии, астрономии и так далее. Мы как церковь не против науки, наука не враг нашей веры. Но Бог выше всего, Его невозможно объяснить просто терминами, духовное никогда нельзя будет объяснить с помощью психологии. Врачи иногда признаются: «Это было чудо, это был не я».
Некоторым вещам нельзя найти материальных причин, мы как христиане не должны стыдиться нашего Бога и не должны сомневаться: Он может исцелить, Он может восстановить разбитое сердце, Он может помочь — и это не под силу объяснить ни врачам, ни ученым.