Метапозиция в психотерапии
Метапозиция — это не когда ты смотришь на другого со стороны. И это не когда ты смотришь со стороны на самого себя, тогда это уже самоанализ.
Метапозиция — это когда ты рассматриваешь со стороны ваше взаимодействие, изучая те механизмы, с помощью которых твой клиент вызывает у тебя те или иные реакции. Помня при этом, что ровно те же реакции он вызывал бы у большинства других людей, окажись кто-то из них на твоём месте.
Заблуждение думать, что делиться с клиентом своими чувствами и находиться в метапозиции есть одно и то же. Когда ты сообщаешь клиенту о своих реакциях, ещё не факт, что он не припишет их каким-то твоим личным проблемам или особенностям. Но понять, действительно ли он тебя услышал и увидел, или его ответная задумчивость носит характер эпифеномена, можно лишь тогда, если ты находишься в этот момент в метапозиции по отношению к вам обоим.
Но это лишь первый шаг. Как бы это банально ни звучало, задача психолога состоит в том, чтобы помочь человеку увидеть себя со стороны. Но не просто себя самого «в статике» по отношению к этому миру, а себя самого в своём взаимодействии с ним — в данном случае, на примере взаимодействия с терапевтом.
Метапозиция
Говоря коротко, главная цель психотерапевта состоит в том, чтобы «вытянуть» в метапозицию своего клиента — тогда вы оба сможете увидеть то, чего никогда не увидели бы «изнутри».
(В скобках замечу, что именно навык перехода в состояние метапозиции приводит к тому эффекту, который терапевты обычно описывают словами «а заодно и сам подлечился…»)
И ещё одно замечание. Если ты будешь пытаться выполнить данную задачу формально (делясь чувствами, расставляя стулья, и т.д.), то и все «находки» твоего клиента, вероятнее всего, будут столь же формальными (из благодарности за твою «открытость», смущения перед «техникой передвижения стульев» и т.д.).
Единственное, чем ты можешь «вытянуть» в метапозицию своего клиента — это энергией твоего собственного интереса и удивления. Но если ты опоздал, и данные чувства уже прошли — не насилуй ситуацию, а жди следующего открытия. Уверяю тебя, все твои предыдущие находки к тому времени никуда не денутся, они лишь сложатся в ещё более чёткую и удивительную мозаику.
Елизавета Павлова
психолог: Москва и онлайн +7(915)203-19-25
О мета-позиции психолога
Много где на психологических форумах и сайтах можно прочесть: «не надо обсуждать вашу проблему с подружками, друзьями и случайными собутыльниками; идите сразу к психологу». Часто такие тексты пишут сами психологи: дескать, нет, выпить водки и устроить шопинг — не поможет. Ведь подружка только скажет: «да, мол, он козёл, забудь про него», а легче не станет. И вообще, есть поговорка: «сам себе психотерапевт — это как сам себе стоматолог: неудобно, больно и чревато осложнениями».
А почему, собственно? Какими такими тайными, сакральными знаниями обладает психолог? Почему он сразу проникает вглубь моей проблемы и чем таким особенным может помочь? И вообще — вон их сколько, психологов, развелось. Они совсем не лучше других людей, не успешнее и не счастливее, и даже с личной жизнью у них частенько такая же ерунда, как и у обычных граждан.
Так что же такое может сделать психолог? Зачем к нему ходить?
Дело в том, что психолог умеет прочитывать неявный смысл коммуникации. В первую очередь — с самим клиентом. Когда клиент приходит к психологу, он своё с ним взаимодействие строит привычным, знакомым образом — так, как и со всеми строит. Поэтому, когда, скажем, женщина жалуется психологу, что муж неласков, груб, нечуток, по её собственному поведению в момент рассказа понятно, как она сама общается. Например, она может рассказывать громко и яростно. Или подавленно и с испугом. Или нехотя и с отвращением. И тогда картинку диалога в семье легко достроить. Заметьте, масса информации будет почёрпнута не из слов клиентки, а из других источников — наблюдение за жестами, интонациями, невербальным поведением, за паузами в речи, выбором слов.
(Например, вот женщина на приёме психолога торопится, старается детально пересказать суть конфликта в семье — я ему сказала, а он тогда ответил… И тут психолог прерывает её: «А вы замечаете, как сейчас сжимаете руку в кулак и стукаете ею себя по коленке? Уже четвёртый раз за пять минут, пока вы мне рассказывали о ссоре с мужем, вы повышали тон и кулаком ударяли сами себе по ноге? Можете рассказать, из какого чувства вы это сейчас делаете?» — Клиентка осекается. Ещё не вся семейная схватка ею пересказана, ещё не все обидные слова мужа процитированы, а психолог даже дослушивать не стал и обращает внимание на невербальные аспекты коммуникации…).
То есть, психолог не только включается в диалог, но и абстрагируется от содержания беседы и наблюдает за процессом как бы снаружи, из мета-позиции («над схваткой»). Он одновременно не только участник разговора, но и как бы сторонний, незаинтересованный наблюдатель. Из мета-позиции можно прочитывать многие неосознаваемые «изнутри» диалога трансакции, рефлексировать их, помогать их осознать клиенту и воздействовать на них так или иначе. (Подружка же, которой может пожаловаться клиентка, скорее всего прокачанной осознанностью не обладает. Она просто сочувственно встанет на сторону товарки и будет ей «подпевать»: да, мол, обидели тебя, подруженька. Да, зря, ох как зря тебя обидели. Поплатится за это в жизни гад, ой как поплатится… Осознания в этом немного, а возможностей переосмыслить и изменить ситуацию — ещё меньше).
Надо сказать, что внешние, скрытые трансакции люди воспринимают и считывают (это умеют все — ну, кроме страдающих синдромом Аспергера), но осознавать и проговаривать их в обществе обычно табу. Для этого нужна склонность к самоанализу, социальная смелость, достаточно высокий интеллект и самоконтроль (чтобы успевать переключаться из «состояния-в-процессе» в «состояние-над-процессом»). Всё это — вполне тренируемые личностные качества. Другое дело, что их специальной тренировкой и проработкой в обычной жизни никто не занимается (ни в школьной программе, ни в университетском курсе таких дисциплин нет; кстати, на психфаке этому тоже не учат). Однако, как уже говорилось, люди вполне воспринимают трансакции на мета-уровне, хоть и не называют их так. Например, на принципе послания из мета-уровня построена пассивная агрессия: свекровь говорит невестке: «Милая, как же ты уморилась, ты столько делаешь по дому, спасибо тебе, хозяюшка ты наша… Ой, а вот, кстати, пыль на пианино!» И по выражению лица, поджатым губам, прищуру и интонации девушка понимает: похоже, мама мужа недовольна. Хотя слова, вроде бы, добрые, дружелюбные и благодарные — однако свекровь-пассивный агрессор умудряется на мета-уровне передать недовольство, скепсис и неуважение к невестке. Тут два уровня посыла: к словесному и не придерёшься, а невербальный к обвинению не подошьёшь. Поэтому у молодой женщины портится настроение, и она даже сама может не понимать, почему. Просто свекровь ей стала внезапно неприятна.
Пассивная агрессия очень во многом строится на игре с мета-позициями. Прямой посыл в пассивно-агрессивном общении безупречный, не подкопаешься. А посыл из мета-позиции — «ты ничтожество, ты отвратительна, ты ничего не стоишь». Получатель послания отлавливает оба послания (и прямое, и мета-послание, и ощущает, что что-то не так. Но к прямому посланию не подкопаешься! Чаще всего неискушённый получатель послания считает «да ну, не стоит придираться к интонации, это ничего не значит», и пытается (безуспешно) отогнать от себя информацию о негативном мета-посыле. И получатель остаётся в неудовольствии, и сделать ничего не может (а пассивному агрессору того и надо). Один из действенных способов борьбы с пассивной агрессией в свой адрес — осознать мета-послание и, как минимум, признаться в нём себе (тогда вам станет очевидно, за что конкретно вы не любите свекровь и что именно она вам говорит на самом деле, на всех уровнях общения). Нахамить в ответ не всегда может быть выходом, но, поверьте, осознание того, что на самом деле происходит, может принести реальное облегчение. Другой действенный способ — отвечать тоже на уровне мета-позиции, при этом строя безупречно дружелюбное прямое послание (т.е., бить врага — пассивного агрессора его же оружием). Но второй способ не всем даётся и не у всех успешно получается.
Кстати, юмор тоже часто строится игрой на уровне мета-позиции.
Посыл на мета-уровне все мы делаем (хотя многие — неосознанно) и все мы считываем. Американские социальные психологи говорят: «Когда мы говорим «Мне нравится Кэти», это означает «Мне нравится то, что я чувствую рядом с Кэти»». То есть, даже не говоря ни слова, Кэти транслирует мета-позицию: «Ты важный, ты значимый, ты ценный, я тебя люблю и уважаю»; мы называем таких людей обаятельными. Подобным мета-посылом люди притягивают к себе (а противоположным — отталкивают). Этот невидимый уровень общения присутствует всегда, только вот проговаривать его и даже осознавать умеют немногие.
То есть, психологи фокусируются на почтении мета-посланий клиента и их анализе (в одних психологических подходах) или предъявлении клиенту для обсуждения и осмысления (в других подходах, например, в гештальт-терапии). Вот что пишет Римма Ефимкина: «Почему это так важно — уметь прочитывать скрытый процесс коммуникации? Дело в том, что, по теории Л. С. Выготского, все высшие психические функции суть интериоризованные социальные отношения: то, что мы делаем с другими людьми, когда-то, в детстве, делали с нами самими. Повзрослев, человек и наедине с собой сохраняет функции общения, он продолжает вести внутренний диалог, на сей раз — между собственными субличностями. Интериоризованные в детстве конфликты продолжают вызывать болезненные состояния взрослого человека. Однако болезненные состояния перестают существовать, едва их загадка разрешается человеком, едва этот внутренний диалог прочитывается и конфликтующие стороны договариваются друг с другом».
Кстати, этим и объясняется тот факт, что психотерапевты сами имеют собственных психотерапевтов: собственные мета-послания уловить непросто, для этого, чаще всего, нужен сторонний наблюдатель, не поглощённый эмоциями и не заинтересованный в определённом исходе ситуации. Именно поэтому психолог идёт к своему психологу (и к супервизору, и на интервизию) — чтобы на него посмотрели со стороны, из мета-позиции.
Со стороны, как говорится, виднее.
Метапозиция
Войти на сайт
Метапозиция
МЕТАПОЗИЦИЯ – способ восприятия человеком себя в различных ситуациях с точки зрения постороннего беспристрастного наблюдателя. Используется, как составная часть многих техник НЛП.
Пример создания Метапозиции:
Самое главное удерживать дистанцию между вами и проблемной ситуацией. Вы можете сделать это очень просто: если будете держать это событие на достаточном расстоянии от себя, например, за барьером из плексигласа.
Таким образом, вы сможете объективно наблюдать за ним, как если бы вы смотрели фильм. Благодаря этому вы не почувствуете себя автоматически плохо и сможете объективно оценить значение события до того, как на нее отреагируете.
В этом процессе очень важно сохранить ощущение гибкости. Прежде чем начать, представьте то время, когда вы были особенно одаренным, когда вас любили и вы знали об этом, когда вы чувствовали себя спокойно. То есть вам нужно подумать о чем-то, что послужило бы вашим мощным источником.
Вернитесь в это состояние и проживите в нем несколько мгновений. Вновь почувствуйте приятные ощущения и сохраните их в течении всего процесса. Если в какой-либо момент вы почувствуете себя плохо, просто остановитесь, чтобы вы не делали, и вернитесь к базовому ощущению. Прежде чем отправиться дальше, вы должны вновь обрести это позитивное чувство.
Метафреймы
Применение обобщения к нему самому нередко выводит человека в метапозицию по отношению к его собственным мыслям и убеждениям. Понятие «метапозиция» в НЛП является средством применения процесса внутренней референции для того, чтобы упростить процессы психологических изменений и роста. В метапозиции можно диссоциироваться от собственных мыслей, поступков и взаимодействий и обдумать их, с тем чтобы прийти к новому пониманию и действовать более эффективно. Метапозиция помогает нам осознать, что убеждение является только «убеждением», а не единственной интерпретацией реальности.
Один из самых прямых путей перехода в метапозицию по отношению к убеждению – использование «метафрейма». Для этого необходимо оценить убеждение из фрейма непрерывного, личностно-ориентированного контекста, т. е. создать убеждение относительно убеждения. К примеру, мы можем верить, что какое-либо убеждение ошибочно или глупо. Фраза «Ты говоришь это, только чтобы утешить меня» является распространенным примером использования метафрейма с целью обесценить позитивное утверждение или оценочное суждение, сделанное другим человеком.
Разница между применением убеждения к нему самому и созданием метафреймов заключается в том, что когда убеждение применяется к самому себе, его содержание (т. е. ценности и обобщения, которые оно выражает) используется для оценки самого убеждения. В создании метафреймов убеждение относительно другого убеждения может иметь совершенно иное содержание, чем то убеждение, к которому оно относится.
Возьмем, к примеру, обобщение: «Чтобы выжить, необходимо быть сильным». Применив это убеждение к нему самому, мы получим что-то вроде: «Интересно, достаточно ли сильно это убеждение, чтобы оно сумело выжить и в следующем тысячелетии». Для создания метафреймов же нам потребуется примерно следующая фраза: «Это убеждение больше всего похоже на отражение относительно ограниченного и патриархального мировоззрения, которое не способно оценить значимость сотрудничества и гибкости для успешного выживания».
Создание метафреймов является распространенной стратегией работы с убеждениями в психотерапии и консультировании; с его помощью человек помещает свои убеждения в метафрейм личной истории или других социальных факторов. Классический пример применения метафреймов представляет собой психоаналитический метод Зигмунда Фрейда. Фрейд постоянно объяснял жалобы своих пациентов, помещая их во фрейм собственных теорий. Предлагаем вашему вниманию цитату из отчета Фрейда о работе с пациентом, которого одолевали фантазии о крысах (случай так называемого «Человека-крысы»):
Я указывал ему на то, что, с точки зрения логики, он не несет ответственности за эти черты своего характера, поскольку все эти предосудительные побуждения брали начало в раннем детстве и представляли собой лишь производные его инфантильного характера, сохранившиеся в его бессознательном; и он должен понимать, что моральная ответственность не применима к детям.
Фрейд провел метафрейминг мыслей и «предосудительных побуждений» своего клиента, представив их как производные его «инфантильного характера, сохранившиеся в его бессознательном». Фрейд, следовательно, подразумевал, что этот человек не должен испытывать вину за свои побуждения, поскольку «моральная ответственность не применима к детям».
Часто метафрейминг рассеивает воздействие ограничивающего убеждения за счет того, что с его помощью человек занимает позицию наблюдателя за собственными психическими процессами.
Исследуйте действие этого паттерна на примере одного из ваших убеждений. Подумайте о каком-нибудь убеждении, суждении или обобщении, которое вас ограничивает. Какое убеждение относительно этого убеждения может изменить или обогатить ваше восприятие исходного убеждения?
Я разделяю это убеждение, потому что_______________
Подобно всем остальным паттернам «Фокусов языка», метафрейминг можно использовать для укрепления позитивного убеждения. Например, представим себе, что некто хочет принять убеждение: «Мой ум и дар общения позволяют мне выжить». Поддерживающий метафрейм может быть таким: «Вы разделяете это убеждение потому, что осознаете, что век информации навсегда изменил факторы, необходимые для выживания».
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
МЕТАПОЗИЦИЯ
Время от времени полезно проводить внутренний реинжиниринг (реконструкцию собственных моделей). Это как домашняя уборка и когда вещи аккуратно расставлены, они начинают проявлять новые аспекты, а некоторые сложные проблемы становятся очевидными. С этой целью я декларирую ребрендинг МЕТАТРОНИКИ. Теперь проект будет называться МЕТАПОЗИЦИЯ. С одной стороны это просто синтаксическая реконфигурация. «Трон» как «стул» — это «место» или «позиция». Но последний термин как-то привычнее и снимает подозрения в эзотерике. Любопытное сопадение, что «метапозиция» как и «метамоделирование» активно используется в рамках нейролингвистического программирования, но это уже, видимо, судьба и неизбежно придется искать контекстные персечения и на этом поле. Тем более аббревиатура NLP — это ещё и поиск в пространстве натуральных языков. Случайно ли это?
В рамках МЕТАТРОНИКИ базовыми точками внимания были ПАМЯТЬ и ЯЗЫК. Следуя своему принципу использования терминов «латинского» или «греческого» происхождения теперь будут акценты на АРХИТЕКТУРЕ и ГРАММАТИКЕ.
Обращаю ещё раз внимание на ЭНАКТИВИЗМ *, Эпистемологический констуктивизм. Вот, кстати, с точки зрения этих позиций, МЕТАПОЗИЦИИ, например, продуктивным анализом представляются «пляски вокруг» переоценки концепта ПРЕДИКАТА (высказывания, утверждения, выражения). И совсем конкретно — анализ регулярных выражений. Раз уж мы говорим о прототипировании. Кстати, теория чисел, с точки зрения грамматики, это просто некая «регулярная лексика». Короче, провозглашая, фактически, тотальную редукцию (формализацию), предлагается следовать этому принципу до конца и в отношении самого процесса формализации!