Государство и революция
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Экономист и журналист, лидер подпольной партии и основатель первого в истории государства рабочих и крестьян, – мало кто другой повлиял на судьбу России и мира в XX веке так, как Владимир Ленин. Живет ли дело Ленина сегодня – вопрос открытый. А вот его книги – несомненно. Элиты могут сколько угодно договариваться о том, что литература, а что нет, какая форма – нормативная, а какая – маргинальная, но когда появляется литератор Ленин, все общепринятые каноны попросту девальвируются и отменяются. Все это еще раз подтверждает марксистский тезис о том, что подлинная литература есть, прежде всего, социальная практика.
Государство и революция
Эта сотня страниц – видимо, самое ценное, что есть в Ленине для сегодняшней России, – своеобразный антидот от фетишистского культа государства и вертикали власти. Еще не зная, что через несколько месяцев ему самому придется строить государство нового типа, Ленин с его поразительным инстинктом вождя убеждает – государство есть машина насилия, а поскольку цель социалистической революции – построение бесклассового общества, то государство – только временное явление, смысл функционирования которого при просвещенной диктатуре пролетариата – отмирание. Отомрет государство – и больше не надо бояться человека с ружьем.
Государство и революция
Владимир Ленин
Марксизм и извращения
1. Кругом полно извращенцев, всячески извращающих марксизм.
2. Главными извращенцами являются не столько буржуазия и анархисты, сколько ренегаты социал-демократы (такие как Плеханов, Каутский и всякие там меньшевики).
3. В вопросе о государстве их извращенная природа проявляет себя ярче всего.
4. Извращенцы говорят: «Государство может служить интересам всего народа», тогда как Маркс говорит ясно, что государство ВСЕГДА есть инструмент подавления одного класса другим.
5. Извращенцы говорят: «Пролетариат может использовать буржуазное государство в своих целях, добиваясь постепенного улучшения своего положения». Маркс говорит, что если пролетариат и может использовать в своих целях буржуазное государство, то лишь в целях уничтожения этого государства. Непосредственно в своих интересах пролетариат может осуществлять лишь свою собственную диктатуру, а диктатура пролетариата это и есть социалистическое государство.
7. Чего не могут понять различного рода извращенцы, так этого ясного учения Маркса о диктатуре пролетариата как переходной форме государства, соответствующей социализму. Задача пролетарской революции состоит именно в том, чтобы сломать буржуазное государство (а не использовать его в своих целях или совсем государство отменить), а на его место поставить государство пролетарское. Но это уже будет как бы «не совсем» государство, потому что если раньше меньшинство эксплуататоров всегда угнетало большинство трудящихся, то теперь большинство трудящихся будет следить за меньшинством, сохраняющим капиталистические замашки.
12. Марксисты – не утописты. Марксисты – не утописты. Марксисты – не утописты. Марксисты – не утописты. Ну не утописты мы. Мы – марксисты.
13. Простите, но мне пора бежать – тут, оказывается, уже и революция произошла. А ведь куда приятнее и полезнее «опыт революции» проделывать, чем о нем писать. Лет сто пройдет, и сами увидите, что из всего этого вышло.
(Почти) Ленин. Петроград, 30 ноября 1917.
Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Экономист и журналист, лидер подпольной партии и основатель первого в истории государства рабочих и крестьян, – мало кто другой повлиял на судьбу России и мира в XX веке так, как Владимир Ленин. Живет ли дело Ленина сегодня – вопрос открытый. А вот его книги – несомненно. Элиты могут сколько угодно договариваться о том, что литература, а что нет, какая форма – нормативная, а какая – маргинальная, но когда появляется литератор Ленин, все общепринятые каноны попросту девальвируются и отменяются. Все это еще раз подтверждает марксистский тезис о том, что подлинная литература есть, прежде всего, социальная практика.
Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения
Судя по произведенному эффекту, именно ленинское «Что делать?» – главная книга ХХ века. Эта ленинская брошюра изменила мир, расколов его на два лагеря: объяснила заинтересованной публике, как построить космический корабль, способный преодолеть капиталистическую гравитацию, и как набрать для нее экипаж – тех людей, кому предстоит построить лучшее в мире государство.
Произведение звучит одновременно и как яростная полемика с «рабочедельцами», и как манифест, и как инструкция по созданию организации, работающей в условиях тотальной секретности, – в двух словах не объяснишь – надо слушать.
Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения – Владимир Ленин
Экономист и журналист, лидер подпольной партии и основатель первого в истории государства рабочих и крестьян, – мало кто другой повлиял на судьбу России и мира в XX веке так, как Владимир Ленин. Живет ли дело Ленина сегодня – вопрос открытый. А вот его книги – несомненно. Элиты могут сколько угодно договариваться о том, что литература, а что нет, какая форма – нормативная, а какая – маргинальная, но когда появляется литератор Ленин, все общепринятые каноны попросту девальвируются и отменяются. Все это еще раз подтверждает марксистский тезис о том, что подлинная литература есть, прежде всего, социальная практика.
Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения
Судя по произведенному эффекту, именно ленинское «Что делать?» – главная книга ХХ века. Эта ленинская брошюра изменила мир, расколов его на два лагеря: объяснила заинтересованной публике, как построить космический корабль, способный преодолеть капиталистическую гравитацию, и как набрать для нее экипаж – тех людей, кому предстоит построить лучшее в мире государство.
Произведение звучит одновременно и как яростная полемика с «рабочедельцами», и как манифест, и как инструкция по созданию организации, работающей в условиях тотальной секретности, – в двух словах не объяснишь – надо слушать.
Ленин. Пантократор солнечных пылинок
Лев Данилкин
Ложка к обеду
завистьВиссарион Григорьевич Белинский едет по вечернему Петербургу на извозчике. Извозчик видит – барин незаносчив, из простых, пальтишко на нём худое, фуражечка, – в общем, можно поговорить. И спрашивает:
– Ты, барин, кем будешь?
– А я, братец, литературный критик.
– А это, к примеру, что ж такое?
– Ну вот писатель напишет книжку, а я ругаю.
Извозчик чешет бороду, кряхтит:
– Ишь, говна какая. свернуть
Поэтому ничем другим, кроме как лингвистическим пуризмом, я не могу назвать и объяснить претензии к публицисту 1-ой четвери XXI века, что текст, мол, пестрит актуальным сленгом, что Чернышевский что-то вроде Пелевина того времени, что у финского полицмейстера «ангрибёрдзовская фамилия», Плеханов выступает на «марксистких лабутенах», а Ленин «генерирует мемы» и «чекинится в Праге». Что с того? Это проблемы издателей в легкообозримом будущем, если им приспичит репринтнуть «Пантократора» с развёрнутыми пояснительными сносками для любителей ретро. Книга момента, необходимая здесь и сейчас, не столько выпущенная к столетию революции, сколько приобретшая товарную спелость к 2017 году. Ленин для хипстеров? Да бросьте, не бывает никаких хипстеров. Или это тоже они?
Не зря многие мемуаристы, рассказывая о своих первых шагах в марксистских кружках, упоминают «нигилистский» вид будущих большевиков: косоворотка, студенческая фуражка, синие очки, волосы до плеч; впрочем, сколько ни обвиняй молодого Ленина в «ткачевщине» и «нечаевщине», копированием внешних атрибутов этой публики он точно не злоупотреблял.
Кусая себя за хвост, назначаю плюсом противоречивые чувства: неужели тот самый Ленин? Почему бы и нет? История любит открытые финалы (и умеет их готовить).