Арбитражные юристы Новосибирска
— компания Капитал Групп
В.И. Ленин (Ульянов) о юристах
На просторах Интернета можно найти стилизированную табличку с цитатой В.И. Ленина (Ульянова) о юристах, с указанием на полное собрание сочинений В. Ленина, откуда взята ссылка. Решили её перепроверить.
из письма Е.Д. Стасовой и товарищам в Московской тюрьме (19 января 1905):
1) Отрицать суд и прямо бойкотировать его.
2) Отрицать суд и не принимать участия в судебном следствии. Адвоката приглашать лишь на условиях, чтобы он говорил исключительно о несостоятельности суда с точки зрения отвлеченного права. В заключительной речи изложить profession de foi и требовать суда присяжных.
3) На счет заключительного слова тоже. Судом пользоваться как агитационным средством и для этого принимать участие в судебном следствии при помощи адвоката. Показывать беззаконность суда и даже вызывать свидетелей (доказывать allibi etc.)
Далее вопрос: говорить ли только о том, что по убеждениям социал-демократ, или признавать себя членом Российской социал-демократической рабочей партии?
Вопрос об адвокате. Адвокатов надо брать в ежовые руковицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентная сволочь часто паскудничает. Заранее им объявлять: если ты, сукин сын, позволишь себе хоть малейшее неприличие или политический оппортунизм (говорить о неразвитости, о неверности социализма, об увлечении, об отрицании социал-демократами насилия, о мирном характере их учения и движения и т.д. или хоть что-либо подобное), то я, подсудимый, тебя оборву тут же публично, назову подлецом, заявлю, что отказываюсь от такой защиты и т.д. И приводить эти угрозы в исполнение. Брать адвокатов только умных, других не надо. Заранее объявлять им: исключительно критиковать и «ловить» свидетелей и прокурора на вопросе проверки фактов и подстроенности обвинения, исключительно дискредитировать шемякинские стороны суда. Даже умный либеральный адвокат архисклонен сказать или намекнуть на мирный характер социал-демократического движения, на признание его культурной роли даже людьми вроде Ад. Вагнеров etc. Все подобные ползновения надо пресечь в корне. Юристы самые реакционные люди, как говорил, кажется, Бебель. Знай сверчок свой шесток. Будь только юристом, высмеивай свидетелей обвинения и прокурора, самое большее противопоставляй этакий суд и суд присяжных в свободной стране, но убеждений подсудимого не касайся, об оценке тобой его убеждений и его действий не смей и заикаться. Ибо ты, либералишко, до того этих убеждений не понимаешь, что даже хваля их не сумеешь обойтись без пошлостей. Конечно, все это можно изложить адвокату не по-собакевичевски, а мягко, уступчиво и осмотрительно. Но все же лучше адвокатов бояться и не верить им, особенно если они скажут, что они социал-демократы и члены партии.
Брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение… только умных адвокатов, других не надо // Ленинский адвокатский привет (ответ)
По В.И. Ленин. Том 9. Изд-во политической литературы. М., 1967. По тексту выделено сейчас.
По сообщению старейшего деятеля революционного движения Е.Д. Стасовой ((«Абсолют») до 1905 года вела подпольную революционную работу, за революционную деятельность, неоднократно подвергалась арестам, тюремному заключению и ссылке в Сибирь, с февраля 1917 до марта 1920 года — секретарь ЦК партии), письмо Ленина было вызвано следующим обстоятельством. В июне 1904 года были арестованы и посажены в Таганскую тюрьму ряд товарищей, активных работников Северного бюро ЦК РСДРП, в том числе Н. Э. Бауман, Е. Д. Стасова и др. Тогда же, 7 (20) июня 1904 года, царским правительством был издан закон «о некоторых изменениях в порядке производства по делам о преступных деяниях государственных и о применении к оным постановлений нового уголовного положения». Суть этого закона сводилась к тому, что в ряде «политических преступлений» вместо внесудебного наложения административных наказаний, как-то: денежный штраф, высылка и проч., стали переходить к разбору этих «преступлений» в суде, применяя по отношению к политическим заключенным статьи уголовного кодекса. Среди политических заключенных, сидевших в Таганской тюрьме, возник вопрос, как держать себя на предварительном следствии и какую тактику проводить на суде. Было решено на предварительном следствии держаться прежней тактики отказа от всяких показаний, ибо следствие ведется теми же жандармами, хотя и в присутствии прокурора. Относительно же поведения социал-демократов на самом суде вопрос оставался открытым. Поэтому Е. Д. Стасовой, выпущенной 18 декабря 1904 года из тюрьмы под залог, товарищи поручили срочно связаться с В. И. Лениным и получить от него ответ на волновавший их вопрос. Письмо В. И. Ленина и явилось ответом на запрос Е. Д. Стасовой.
Дорогие друзья! Получил Ваш запрос насчет тактики на суде (из письма Абсолюта и из записки, «дословно переданной» через неизвестное лицо). Абсолют пишет о 2-х точках зрения. В записке говорится о трех группах, — может быть имеются в виду три следующие оттенка, которые я пытаюсь восстановить: 1) Отрицать суд и прямо бойкотировать его. 2) Отрицать суд и не принимать участия в судебном следствии. Адвоката приглашать лишь на условии, чтобы он говорил исключительно о несостоятельности суда с точки зрения отвлеченного нрава. В заключительной речи изложить profession de foi (программа) и требовать суда присяжных. 3) Насчет заключительного слова тоже. Судом пользоваться как агитационным средством и для этого принимать участие в судебном следствии при помощи адвоката. Показывать беззаконность суда и даже вызывать свидетелей (доказывать alibi elс.).
Небольшая историческая справка.
Ленин о юристах
«Вопрос об адвокате.
Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает. Заранее им объявлять: если ты, сукин сын, позволишь себе хоть самомалейшее неприличие или политический оппортунизм (говорить о неразвитости, о неверности социализма, об увлечении, об отрицании социал-демократами насилия, о мирном характере их учения и движения и т. д. или хоть что-либо подобное), то я, подсудимый, тебя оборву тут же публично, назову подлецом, заявлю, что отказываюсь от такой зашиты и т. д. И приводить эти угрозы в исполнение.
Брать адвокатов только умных, других не надо. Заранее объявлять им: исключительно критиковать и «ловить» свидетелей и прокурора на вопросе проверки фактов и подстроенности обвинения, исключительно дискредитировать шемя-кинские стороны суда. Даже умный либеральный адвокат архисклонен сказать или намекнуть на мирный характер социал-демократического движения, на признание его культурной роли даже людьми вроде Ад. Вагнеров etc. Все подобные поползновения надо пресечь в корне.
Юристы самые реакционные люди, как говорил, кажется, Бебель. Знай сверчок свой шесток. Будь только юристом, высмеивай свидетелей обвинения и прокурора, самое большее противопоставляй этакий суд и суд присяжных в свободной стране, но убеждений подсудимого не касайся, об оценке тобой его убеждений и его действий не смей и заикаться. Ибо ты, либералишко, до того этих убеждений не понимаешь, что даже хваля их не сумеешь обойтись без пошлостей. Конечно, все это можно изложить адвокату не по-собакевичевски, а мягко, уступчиво, гибко и осмотрительно. Но все же лучше адвокатов бояться и не верить им, особенно если они скажут, что они социал-демократы и члены партии.» (с) В.И.Ленин
«Совершенно никакой адвокат» – Владимир Ульянов (Ленин)
Заполняя в марте 1920 года некую анкету, в графе «бывшая профессия» Владимир Ульянов (Ленин) написал: «бывш. пом. прис. пов.».
Не «журналист», не «партийный деятель», почему-то он выбрал для официальной бумаги свою не слишком долгую, четвертьвековой давности адвокатскую практику…
Владимир Ульянов коллег недолюбливал. «Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает», — со знанием дела писал он доверенным товарищам, инструктируя их в выборе защитников для других, находящихся под следствием соратников.
Юриспруденция и шахматы
Выбор Самары можно объяснить и тем, что вдали от столиц было гораздо проще найти практику, и наличием в городе кружка единомышленников, с которыми Ульянов уже был знаком по предыдущему пребыванию в городе, и, конечно, тем, что неподалёку от города несколькими годами ранее семья Ульяновых купила хутор — 90 гектаров земли и дом с садом.
«За полтора года Ульянов провёл всего тринадцать весьма незначительных дел, и то не слишком напрягаясь, поэтому во всех случаях его клиенты были осуждены» ( Адам Улам «Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года»)
Сколько и каких?
Среди мифов о Ленине-юристе видное место занимает утверждение, что он не вёл никаких дел, используя звание как прикрытие и полностью сосредоточившись на изучении марксизма.
Это не так: на сегодняшний день можно с уверенностью говорить о шестнадцати уголовных (в одном из них Ульянов был не защитником, а частным обвинителем) и четырёх гражданских делах; возможно, их было больше, архивы самарского суда сохранились не полностью. За полтора года это достаточно внушительное количество для начинающего адвоката.
Ещё один миф состоит в том, что будущий вождь мирового пролетариата вёл дела мелкие и простые — дескать, невелика заслуга. Это тоже не соответствует действительности. Разумеется, Хардин не поручал молодому коллеге дел громких и масштабных, но и малосущественными их назвать нельзя ни по формальным основаниям, ни по фактическим.
Так, некоторым подзащитным Ульянова грозило вполне суровое наказание, как, например, крестьянину Муленкову, обвинённому в богохульстве. За нелестную аттестацию Богородицы «без умысла оскорбить святыню, а единственно по неразумию, невежеству или пьянству» в соответствии со ст. 180 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных ему причиталось до 1 года 4 месяцев тюрьмы. Не будем забывать, что отсутствие дома мужика-кормильца в течение года могло полностью разорить его убогое хозяйство и пустить семью по миру с протянутой рукой, — примеров тому множество, в разгар полевых работ крестьяне и месяц под стражей полагали тяжелейшим наказанием.
«Ленин был совершенно никакой адвокат, абсолютно беспомощный экономист, довольно средний журналист…» ( Анатолий Чубайс «Юному ленинцу от старого комсомольца», комментарий в ФБ)
«…повлёкшая за собой причинение смерти…»
Во второй половине 19-го века в России стремительно развивается железнодорожное дело. В аграрной, технически отсталой стране как строительство, так и эксплуатация железных дорог регулярно приводили к трагедиям, иногда очень масштабным, как Тилигульская катастрофа, иногда — к гибели или увечью одного человека…
8 мая 1891 года на рассвете на станции Безенчук Оренбургской железной дороги произошла авария: пять пустых вагонов, не застопоренных должным образом, порывом ветра сдвинуло с места, и это привело к столкновению с ручной тележкой, на которой рабочий Наурсков вёз бочку с водой. Сам он практически не пострадал, а вот сидевший на тележке девятилетний мальчик, его племянник, погиб. Обвинение было предъявлено стрелочнику Кузнецову, не подложившему под вагоны специальные стопорные брусья, и начальнику станции отставному прапорщику Языкову. Ульянов защищал Языкова.
Прокурор квалифицировал действия подсудимого по части 2 ст. 1085 Уложения о наказаниях: неосторожность или небрежность работников железной дороги, повлёкшая за собой причинение смерти; за это предусматривалось тюремное заключение сроком от двух до шестнадцати месяцев.
Суд согласился с доводами защитника и признал начальника станции виновным лишь в «небрежении надзорными обязанностями», определив наказание в 100 рублей штрафа с заменой одним месяцем тюрьмы «в случае несостоятельности подсудимого Языкова к платежу». Это вполне можно считать адвокатской победой из разряда не самых лёгких — эмоционально гибель ребёнка всегда настраивает против подсудимого даже бесстрастных судей. Этим в том числе опровергается и миф о том, что молодой помощник присяжного поверенного не проявлял профессиональной инициативы, вёл исключительно дела по назначению, причём спустя рукава.
Чья «катенька»?
«Окончив университет и став помощником присяжного поверенного, Ленин в 1892 году в Самаре попробовал вести в суде некоторые гражданские дела и быстро к ним охладел» ( Николай Валентинов «Малознакомый Ленин»)
Так и получилось. Заворожённые напором обвинителя и логикой пострадавшего купца — «он у меня трижды капусту покупал — деньги пропали — больше некому», а также предъявленными банкнотами, присяжные решили: «виновен». Молодой адвокат приносит кассационную жалобу в Сенат. Основанием для неё явился отказ суда вызвать и заслушать по просьбе Красносёлова нескольких свидетелей — тюремных надзирателей, которые могли бы подтвердить, что деньги у него были (обвиняемый утверждал, что во время последней «отсидки» имел прочный доход); но в деле имелась справка от начальника тюрьмы («доходов не имел»), и суд решил не затягивать дело.
К чести Сената, он вернул дело на новое рассмотрение, сочтя, что право обвиняемого на защиту было нарушено (к слову, это была единственная жалоба защиты по Самарскому суду за 1893 год, удовлетворённая Сенатом!). При новом разбирательстве правота отставного солдата подтвердилась: он и впрямь неплохо зарабатывал среди сидельцев починкой всякой необходимой на этапе утвари. Вскрылись и другие огрехи следствия, Красносёлов был оправдан, а защитник ещё и добился возврата ему сторублёвки, ранее присуждённой «обокраденному» купцу.
Он был многообещающим адвокатом — цепким, знающим, схватывающим на лету. Строго говоря, он не проиграл ни одного дела: некоторые были безнадёжными, в других он добивался либо переквалификации или смягчения приговора, либо — в пяти случаях — полного оправдания своих подзащитных; в обоих доведённых им до конца гражданских делах — выиграл. Так что не стоит повторять благоглупости про «никакого адвоката» — ей-богу, у Владимира Ульянова хватало настоящих, а не мнимых грехов…
Помощник присяжного поверенного Владимир Ульянов
Помощник присяжного поверенного Владимир Ульянов
В советское время о трудовой деятельности Ульянова практически не писали. Упоминалось, что В. Ульянов сдал экстерном экзамены в Петербургский университет и получил диплом юриста, но и только. Подразумевалось, что кроме как революцией вождь мирового пролетариата в своей жизни больше ничем не занимался.
В эпоху разоблачения коммунистических мифов озвучивалась точка зрения, что как юрист Ленин был мягко говоря не очень и проваливал почти каждое дело, попавшее к нему в руки. В некоторых публикациях утверждалось, что Ульянов вообще никакого диплома не получал. Попробуем взглянуть на В. Ульянова без политического предубеждения, просто как на историческую фигуру и попытаемся найти истину.
Поступивший в 1887 году в Казанский университет Владимир Ульянов через три месяца был исключен за участие в студенческих беспорядках. Однако молодой человек не собирался оставаться неучем. В Петербург на имя министра просвещения ушло прошение от проживавшей в Самаре М. Ульяновой с просьбой допустить ее сына к экзаменам экстерном в испытательной комиссии при одном из университетов. Прошение было удовлетворено.
В 1891 году экзамены экстерном по курсу юридического факультета Императорского С-Петербургского университета сдавали 33 человека. (Как видите, Ульянов не был исключением.) 8 получили высшие оценки по всем предметам и им был присужден диплом I степени. Среди этих 8 значился и В. Ульянов. В январе 1892 года он вернулся в Самару, чтобы начать здесь свою юридическую карьеру. Начать ее предстояло с должности помощника присяжного поверенного.
Помощник присяжного поверенного В. Ульянов
Присяжный поверенный – это адвокат. Чтобы записаться в присяжные поверенные, нужно было иметь не менее 5 лет судебной практики. Приобретали ее служа помощниками у адвокатов. Место такого помощника и искал новоиспеченный юрист Ульянов. Взять к себе в помощники молодого человека, брата повешенного государственного преступника не побоялся самарский адвокат Хардин.
Судебным уставом предполагалось, что помощники будут выполнять отдельные поручения, готовить материалы к процессам и пр, но жизнь внесла свои коррективы. В стране дико не хватало адвокатов. В Самаре было всего 17 поверенных и несколько помощников и все были завалены делами выше крыши. Поэтому если адвокат обнаруживал, что помощник способен на большее, чем носить за ним бумаги, он отпускал того в свободное плавание, перепоручая подручному вести мелкие и незначительные дела.
Через 2 месяца общения со своим помощником Хардин счел, что его подопечный вполне готов самостоятельно вести дело и 5 марта Ульянов принял «боевое крещение».
Дело о богохульстве
Первым подзащитным Ульянова был крестьянин Муленков, обвиняемый в «богохульстве» и оскорблении «государя императора и его наследника». В бакалейной лавке тот, будучи в нетрезвом состоянии, «матерно обругал бога, пресвятую богородицу и пресвятую троицу, а затем государя императора и его наследника».
Самарские адвокаты не рвали друг у друга из рук это дело, никто не стремился стать защитником богохульника и оскорбителя государя императора. Абсолютно «тухлое» дело. Взялся Ульянов. Результат был впечатляющим: при «чудной» перспективе нескольких лет каторги приговор суда «1 год тюрьмы» можно было считать несомненным успехом молодого адвоката. Но настоящей победой каждый адвокат считает оправдание своего подзащитного. И такие победы у Ульянова были.
Дело №272 отставного солдата Красноселова
В первых числах июля 1892г. в полицейскую часть поступило заявление от торговца капустой мещанина Сурошникова, что во время отлучки его с супругой из дома из незапертой комнаты были украдены 113 рублей кредитными билетами: один в 100 руб, один в 10 и один в 3. (В конце XIX века в патриархальной Самаре еще не прижилась привычка уходя из дома обязательно запирать двери.) 113 рублей по тем временам были солидной суммой.
Спустя несколько дней в эту же часть поступил донос от повара кухмистерской (недорогая столовая), что у отставного солдата Красноселова появились большие деньги, «каковых у него отродясь не бывало». Полицейские ищейки сразу сделали стойку: Красноселов уже был судим за кражи и только недавно вышел из самарской тюрьмы. Его арестовали, привели в участок, обыскали и (опа, есть!) – в портянке нашли 100-рублевую купюру (катеньку).
Вызвали торговца капустой: «Твоя катенька?» Сурошников моментально сориентировался: если купюру признать, то ему ее отдадут. «Конечно моя, она самая! И бродяга этот ко мне два раза заходил, капусту покупал. Кто как не он?» Ну что еще надо? Приговор суда: 2 года и 9 месяцев тюрьмы. На этом все могло бы и кончится. Но молодой начинающий адвокат решил биться до конца, подал кассационную жалобу в сенат и добился пересуда.
По его настоянию пригласили заключенных самарской тюрьмы, которые показали, что Красноселов, находясь в тюрьме, лудил котелки, чайники, миски для арестованных и действительно зарабатывал, и деньги у него были. Вердикт присяжных: «невиновен».
Защитник по «казенным делам»
Кого защищал Ульянов: 1 чиновник, 4 чернорабочих, 3 батрака, 6 мастеровых, 10 крестьян. Все это были люди из низов, неимущие, которых защищал адвокат, назначаемый судом. Такие дела назывались «казенными», присяжные ими откровенно тяготились, и скидывали своим помощникам: «На, практикуйся. Выиграешь – молодец, завалишь – не велика потеря».
Ульянов стал «казенным защитником» и быстро приобрел известность, которая проникла даже в арестантские. Рапортом от 15 апреля 1892 года адвокат Гиршфельд просил освободить его от дела, поскольку обвиняемые Уждин, Зайцев, Красильников «выразили желание иметь своим защитником пом. прис. поверенного В. Ульянова».
Потянулись к способному юристу и денежные клиенты. Пожелал иметь себе защитником молодого адвоката купец первой гильдии Красиков, но Ульянов отказался вести его тяжбу, назвав купца «заведомым вором». Этакую бы принципиальность да нынешним стряпчим, готовым за высокие гонорары защищать интересы откровенных негодяев!
Подающий надежды молодой юрист
Всего за полтора года Ульянов провел в Самаре 16 судебных дел: 14 уголовных, 2 гражданских. В пяти случаях он добился полного оправдания своих подзащитных, в одном добился примирения сторон, для восьми обвиняемых добился смягчения наказания, для четверых изменения квалификации обвинения на более мягкую статью и оба гражданских дела решил в пользу своих клиентов. Вполне возможно, что были и другие дела, сведений о которых не сохранилось, точно известно, что по крайне мере в еще двух гражданских делах Ульянов принимал самое деятельное участие.
Даже для опытного адвоката каждый третий подзащитный оправдан – это очень высокий результат. В остальных Ульянов добивался смягчения наказания, так в деле Языкова вместо грозившей тому тюрьмы адвокат добился штрафа в 100 рублей. Разница весьма весомая.
Хардин утверждал, что из Ульянова выйдет выдающийся адвокат, пророчил ему большое будущее и настоятельно советовал ехать в столицу.
В августе 1893 года Ульянов выехал в Петербург. В кармане у него лежало рекомендательное письмо Хардина к известному петербургскому присяжному поверенному Волькенштейну с просьбой посодействовать в судьбе молодого юриста Ульянова.
Кого и как защищал помощник присяжного поверенного Ульянов в Петербурге неизвестно – архивы С-Петербургского окружного суда сгорели в феврале 1917 года, но адвокатской практикой он занимался безусловно – Ульянов числился в списках помощников присяжных поверенных до 1895 года. Наверняка он вел все те же «казенные дела» по назначению суда за небольшие казенные гонорары.
В декабре 1895 года карьера молодого адвоката оборвалась. Он был арестован, год содержался в тюрьме и в 1897 году выслан в с. Шушенское. Началась новая жизнь – профессионального революционера, в которой Ульянов добился поразительных успехов (кто скажет, что это не так?). Хотя иногда думается, может, было бы лучше, если б молодой человек полностью посвятил себя исключительно адвокатуре? Но история, как говорится, не имеет сослагательного наклонения.
Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»