лаврики почему так называется

Лаврики (деревня)

Содержание

История

ЛАВРИКИ — деревня при селе большом Мурине, принадлежит Воронцову, Графу Генерал от Инфантерии, жителей по ревизии 19 м. п., 24 ж. п.
СТОРОЖНАЯ — деревня при селе большом Мурине, принадлежит Воронцову, графу генералу от Инфантерии, жителей по ревизии 36 м. п., 36 ж. п.;(1838 год) [6]

БОЛЬШИЕ ЛАВРИКИ — деревня и обязанныя крестьяне Князя Воронцова, по Муринской дороге, 14 верст, далее по просёлкам, 16 дворов, 43 души м. п.
МАЛЫЕ ЛАВРИКИ — деревня и обязанныя крестьяне Князя Воронцова, по Муринской дороге, 14 верст, далее по просёлкам, 8 дворов, 21 душа м. п. (1856 год) [7]

ЛАВРИКИ БОЛЬШИЕ — деревня князя Воронцова, села Мурина. Число душ крепостных людей мужского пола: крестьян — 47, дворовых — нет. Число дворов или отдельных усадеб: 17. Число тягол: не определено. Все крестьяне села Мурина и деревень уволены в обязанные. Положено сбирать 940 четв. ржи, а взимается по 4 р. 50 к. за четверть, всего 4230 р. с. в год, что составит на душу 7 р. 95 к. с.
ЛАВРИКИ МАЛЫЕ — деревня князя Воронцова, села Мурина. Число душ крепостных людей мужского пола: крестьян — 18, дворовых — нет. Число дворов или отдельных усадеб: 7. Число тягол: не определено. Все крестьяне села Мурина и деревень уволены в обязанные. Положено сбирать 940 четв. ржи, а взимается по 4 р. 50 к. за четверть, всего 4230 р. с. в год, что составит на душу 7 р. 95 к. с.(1860 год) [9]

БОЛЬШИЕ ЛАВРИКИ — деревня владельческая, при колодце, 17 дворов, 46 м. п., 52 ж. п.
МАЛЫЕ ЛАВРИКИ (СТОРОЖНАЯ) — деревня владельческая, при колодце, 7 дворов, 18 м. п., 21 ж. п. (1862 год) [10]

В 1885 году Большие Лаврики насчитывали 20 дворов, Малые Лаврики — 7.

БОЛЬШИЕ ЛАВРИКИ — деревня, Муринского сельского общества при проселочной дороге, при р. Охте 31 двор, 67 м п., 57 ж. п., всего 124 чел.
МАЛЫЕ ЛАВРИКИ — деревня, Муринского сельского общества при проселочной дороге, при р. Охте 8 дворов, 22 м п., 22 ж. п., всего 44 чел. (1896 год) [11]

В XIX — начале XX века, деревни административно относились к Муринской волости Санкт-Петербургского уезда Санкт-Петербургской губернии.

БОЛЬШИЕ ЛАВРИКИ — деревня Муринского сельского общества Муринской волости, число домохозяев — 30, наличных душ — 134; Количество надельной земли — 151 дес. 1443 саж.
МАЛЫЕ ЛАВРИКИ (СТОРОЖНАЯ) — деревня Муринского сельского общества Муринской волости, число домохозяев — 9, наличных душ — 48; Количество надельной земли — 58 дес. 144 саж. (1905 год) [12]

Из промыслов, до революции в Малых Лавриках было сосредоточено производство банных веников, а также ловля раков в Больших и Малых Лавриках.

ЛАВРИКИ БОЛЬШИЕ — деревня Муринского сельсовета Токсовской волости, 39 хозяйств, 183 души.
Из них: все русские.
ЛАВРИКИ МАЛЫЕ — деревня Муринского сельсовета Токсовской волости, 8 хозяйств, 54 души.
Из них: русских — 7 хозяйств, 46 душ; поляков — 1 хозяйство, 8 душ. (1926 год) [16]

БОЛЬШИЕ ЛАВРИКИ — деревня Муринского сельсовета, 380 чел.
МАЛЫЕ ЛАВРИКИ — деревня Муринского сельсовета, 55 чел. (1939 год) [18]

Современность

На 2007 год численность населения деревни составила 763 человека. [20]

Сейчас в Лавриках расположен молочный комплекс «Лаврики» площадью около 40 гектаров, принадлежащий ЗАО «Ручьи». В начале XXI века руководители «Ручьёв» захватили территорию дороги, которая проходила вдоль территории молочного комплекса и соединяла Лаврики и Бугры. [21]

В 1 км от Лавриков раcположена железнодорожная платформа Лаврики.

Источник

Лаврики (деревня)

Содержание

Название [ править ]

История [ править ]

В пояснительном тексте к этнографической карте Санкт-Петербургской губернии П. И. Кёппена 1849 года записаны деревни:

В 1885 году Большие Лаврики насчитывали 20 дворов, Малые Лаврики — 7.

В XIX веке деревни административно относились к Муринской волости 3-го стана Санкт-Петербургского уезда Санкт-Петербургской губернии, в начале XX века — 2-го стана.

БОЛЬШИЕ ЛАВРИКИ — деревня Муринского сельсовета, 380 чел.
МАЛЫЕ ЛАВРИКИ — деревня Муринского сельсовета, 55 чел. (1939 год) [22]

В 1950 году население деревни составляло 272 человека.

География [ править ]

Лаврики расположены в западной части района на берегу реки Охты.

Демография [ править ]

Численность населения
1838	1848	1862	1896	1905	1926	1939
115	↘ 102	↗ 137	↗ 168	↗ 182	↗ 237	↗ 435
1950	1958	1997	2002	2007 [30]	2010 [1]
↘ 272	↗ 377	↗ 642	↗ 743	↗ 763	↗ 926

Экономика [ править ]

В деревне расположен молочный комплекс «Лаврики» площадью около 40 гектаров, принадлежащий ЗАО «Ручьи».

Источник

Лаврики (деревня)

Содержание

Название

История

В 1885 году Большие Лаврики насчитывали 20 дворов, Малые Лаврики — 7.

В 1950 году население деревни составляло 272 человека.

География

Лаврики расположены в западной части района на берегу реки Охты.

Демография

Численность населения
1838	1848	1862	1896	1905	1926	1939
115	↘ 102	↗ 137	↗ 168	↗ 182	↗ 237	↗ 435
1950	1958	1997	2002	2007 [30]	2010 [1]
↘ 272	↗ 377	↗ 642	↗ 743	↗ 763	↗ 926

ImageSize = width:520 height:300 PlotArea = left:40 right:40 top:20 bottom:20 TimeAxis = orientation:vertical AlignBars = justify Colors =

DateFormat = yyyy Period = from:0 till:926 ScaleMajor = unit:year increment:200 start:0 gridcolor:gray1 PlotData =

Экономика

В деревне расположен молочный комплекс «Лаврики» площадью около 40 гектаров, принадлежащий ЗАО «Ручьи».

Молочный комплекс «Лаврики»

Дорога к платформе «Лаврики»

Вид на Санкт-Петербург (район «Гражданка»)

Железнодорожный мост через Охту

Напишите отзыв о статье «Лаврики (деревня)»

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Лаврики (деревня)

– А вот новая афиша.
Пьер взял ее в руки и стал читать:
«Светлейший князь, чтобы скорей соединиться с войсками, которые идут к нему, перешел Можайск и стал на крепком месте, где неприятель не вдруг на него пойдет. К нему отправлено отсюда сорок восемь пушек с снарядами, и светлейший говорит, что Москву до последней капли крови защищать будет и готов хоть в улицах драться. Вы, братцы, не смотрите на то, что присутственные места закрыли: дела прибрать надобно, а мы своим судом с злодеем разберемся! Когда до чего дойдет, мне надобно молодцов и городских и деревенских. Я клич кликну дня за два, а теперь не надо, я и молчу. Хорошо с топором, недурно с рогатиной, а всего лучше вилы тройчатки: француз не тяжеле снопа ржаного. Завтра, после обеда, я поднимаю Иверскую в Екатерининскую гошпиталь, к раненым. Там воду освятим: они скорее выздоровеют; и я теперь здоров: у меня болел глаз, а теперь смотрю в оба».
– А мне говорили военные люди, – сказал Пьер, – что в городе никак нельзя сражаться и что позиция…
– Ну да, про то то мы и говорим, – сказал первый чиновник.
– А что это значит: у меня болел глаз, а теперь смотрю в оба? – сказал Пьер.
– У графа был ячмень, – сказал адъютант, улыбаясь, – и он очень беспокоился, когда я ему сказал, что приходил народ спрашивать, что с ним. А что, граф, – сказал вдруг адъютант, с улыбкой обращаясь к Пьеру, – мы слышали, что у вас семейные тревоги? Что будто графиня, ваша супруга…
– Я ничего не слыхал, – равнодушно сказал Пьер. – А что вы слышали?
– Нет, знаете, ведь часто выдумывают. Я говорю, что слышал.
– Что же вы слышали?
– Да говорят, – опять с той же улыбкой сказал адъютант, – что графиня, ваша жена, собирается за границу. Вероятно, вздор…
– Может быть, – сказал Пьер, рассеянно оглядываясь вокруг себя. – А это кто? – спросил он, указывая на невысокого старого человека в чистой синей чуйке, с белою как снег большою бородой, такими же бровями и румяным лицом.
– Это? Это купец один, то есть он трактирщик, Верещагин. Вы слышали, может быть, эту историю о прокламации?
– Ах, так это Верещагин! – сказал Пьер, вглядываясь в твердое и спокойное лицо старого купца и отыскивая в нем выражение изменничества.
– Это не он самый. Это отец того, который написал прокламацию, – сказал адъютант. – Тот молодой, сидит в яме, и ему, кажется, плохо будет.
Один старичок, в звезде, и другой – чиновник немец, с крестом на шее, подошли к разговаривающим.
– Видите ли, – рассказывал адъютант, – это запутанная история. Явилась тогда, месяца два тому назад, эта прокламация. Графу донесли. Он приказал расследовать. Вот Гаврило Иваныч разыскивал, прокламация эта побывала ровно в шестидесяти трех руках. Приедет к одному: вы от кого имеете? – От того то. Он едет к тому: вы от кого? и т. д. добрались до Верещагина… недоученный купчик, знаете, купчик голубчик, – улыбаясь, сказал адъютант. – Спрашивают у него: ты от кого имеешь? И главное, что мы знаем, от кого он имеет. Ему больше не от кого иметь, как от почт директора. Но уж, видно, там между ними стачка была. Говорит: ни от кого, я сам сочинил. И грозили и просили, стал на том: сам сочинил. Так и доложили графу. Граф велел призвать его. «От кого у тебя прокламация?» – «Сам сочинил». Ну, вы знаете графа! – с гордой и веселой улыбкой сказал адъютант. – Он ужасно вспылил, да и подумайте: этакая наглость, ложь и упорство.
– А! Графу нужно было, чтобы он указал на Ключарева, понимаю! – сказал Пьер.
– Совсем не нужно», – испуганно сказал адъютант. – За Ключаревым и без этого были грешки, за что он и сослан. Но дело в том, что граф очень был возмущен. «Как же ты мог сочинить? – говорит граф. Взял со стола эту „Гамбургскую газету“. – Вот она. Ты не сочинил, а перевел, и перевел то скверно, потому что ты и по французски, дурак, не знаешь». Что же вы думаете? «Нет, говорит, я никаких газет не читал, я сочинил». – «А коли так, то ты изменник, и я тебя предам суду, и тебя повесят. Говори, от кого получил?» – «Я никаких газет не видал, а сочинил». Так и осталось. Граф и отца призывал: стоит на своем. И отдали под суд, и приговорили, кажется, к каторжной работе. Теперь отец пришел просить за него. Но дрянной мальчишка! Знаете, эдакой купеческий сынишка, франтик, соблазнитель, слушал где то лекции и уж думает, что ему черт не брат. Ведь это какой молодчик! У отца его трактир тут у Каменного моста, так в трактире, знаете, большой образ бога вседержителя и представлен в одной руке скипетр, в другой держава; так он взял этот образ домой на несколько дней и что же сделал! Нашел мерзавца живописца…

Когда он приехал домой, уже смеркалось. Человек восемь разных людей побывало у него в этот вечер. Секретарь комитета, полковник его батальона, управляющий, дворецкий и разные просители. У всех были дела до Пьера, которые он должен был разрешить. Пьер ничего не понимал, не интересовался этими делами и давал на все вопросы только такие ответы, которые бы освободили его от этих людей. Наконец, оставшись один, он распечатал и прочел письмо жены.
«Они – солдаты на батарее, князь Андрей убит… старик… Простота есть покорность богу. Страдать надо… значение всего… сопрягать надо… жена идет замуж… Забыть и понять надо…» И он, подойдя к постели, не раздеваясь повалился на нее и тотчас же заснул.
Когда он проснулся на другой день утром, дворецкий пришел доложить, что от графа Растопчина пришел нарочно посланный полицейский чиновник – узнать, уехал ли или уезжает ли граф Безухов.
Человек десять разных людей, имеющих дело до Пьера, ждали его в гостиной. Пьер поспешно оделся, и, вместо того чтобы идти к тем, которые ожидали его, он пошел на заднее крыльцо и оттуда вышел в ворота.
С тех пор и до конца московского разорения никто из домашних Безуховых, несмотря на все поиски, не видал больше Пьера и не знал, где он находился.

Ростовы до 1 го сентября, то есть до кануна вступления неприятеля в Москву, оставались в городе.
После поступления Пети в полк казаков Оболенского и отъезда его в Белую Церковь, где формировался этот полк, на графиню нашел страх. Мысль о том, что оба ее сына находятся на войне, что оба они ушли из под ее крыла, что нынче или завтра каждый из них, а может быть, и оба вместе, как три сына одной ее знакомой, могут быть убиты, в первый раз теперь, в это лето, с жестокой ясностью пришла ей в голову. Она пыталась вытребовать к себе Николая, хотела сама ехать к Пете, определить его куда нибудь в Петербурге, но и то и другое оказывалось невозможным. Петя не мог быть возвращен иначе, как вместе с полком или посредством перевода в другой действующий полк. Николай находился где то в армии и после своего последнего письма, в котором подробно описывал свою встречу с княжной Марьей, не давал о себе слуха. Графиня не спала ночей и, когда засыпала, видела во сне убитых сыновей. После многих советов и переговоров граф придумал наконец средство для успокоения графини. Он перевел Петю из полка Оболенского в полк Безухова, который формировался под Москвою. Хотя Петя и оставался в военной службе, но при этом переводе графиня имела утешенье видеть хотя одного сына у себя под крылышком и надеялась устроить своего Петю так, чтобы больше не выпускать его и записывать всегда в такие места службы, где бы он никак не мог попасть в сражение. Пока один Nicolas был в опасности, графине казалось (и она даже каялась в этом), что она любит старшего больше всех остальных детей; но когда меньшой, шалун, дурно учившийся, все ломавший в доме и всем надоевший Петя, этот курносый Петя, с своими веселыми черными глазами, свежим румянцем и чуть пробивающимся пушком на щеках, попал туда, к этим большим, страшным, жестоким мужчинам, которые там что то сражаются и что то в этом находят радостного, – тогда матери показалось, что его то она любила больше, гораздо больше всех своих детей. Чем ближе подходило то время, когда должен был вернуться в Москву ожидаемый Петя, тем более увеличивалось беспокойство графини. Она думала уже, что никогда не дождется этого счастия. Присутствие не только Сони, но и любимой Наташи, даже мужа, раздражало графиню. «Что мне за дело до них, мне никого не нужно, кроме Пети!» – думала она.
В последних числах августа Ростовы получили второе письмо от Николая. Он писал из Воронежской губернии, куда он был послан за лошадьми. Письмо это не успокоило графиню. Зная одного сына вне опасности, она еще сильнее стала тревожиться за Петю.
Несмотря на то, что уже с 20 го числа августа почти все знакомые Ростовых повыехали из Москвы, несмотря на то, что все уговаривали графиню уезжать как можно скорее, она ничего не хотела слышать об отъезде до тех пор, пока не вернется ее сокровище, обожаемый Петя. 28 августа приехал Петя. Болезненно страстная нежность, с которою мать встретила его, не понравилась шестнадцатилетнему офицеру. Несмотря на то, что мать скрыла от него свое намеренье не выпускать его теперь из под своего крылышка, Петя понял ее замыслы и, инстинктивно боясь того, чтобы с матерью не разнежничаться, не обабиться (так он думал сам с собой), он холодно обошелся с ней, избегал ее и во время своего пребывания в Москве исключительно держался общества Наташи, к которой он всегда имел особенную, почти влюбленную братскую нежность.

Источник