Говард был очень способным ребенком: в два года он уже декламировал длинные стихотворения, в три научился читать, в четыре писать. Поговаривали, будто уже в шесть он написал первое свое произведение. Когда ему было семь лет, мать решила отдать мальчика в танцевальный класс, но он не соглашался, а в качестве аргумента цитировал Цицерона: «Nemo fere saltat sobrius, nisi forte insanit!» («Почти никто не танцует трезвым, если только он не безумен!»). В 14 лет Говард написал первое свое серьезное произведение «Зверь в пещере».
Когда отец умер, они с матерью переехали в дом к дедушке, где у Говарда была возможность читать книги в огромной библиотеке. В детстве он очень любил арабские сказки, перечитал всего Жюль Верна. В старшем возрасте любимым писателем был Эдгар Аллан По. Школу Лавкрафт посещал, но часто пропускал занятия из-за болезней. Помимо нервных расстройств, было у него, если верить некоторым биографам, редкое заболевание: пойкилотермия. Это означает, что температура тела больного подстраивается под температуру окружающей среды, как у рептилий или рыб. Известно, что холода писатель и правда не переносил.
О кошмарах, достоинствах и недостатках
Лавкрафт мучился от ночных кошмаров с самого детства. Многие существа, перекочевавшие впоследствии в его произведения, являлись ему во сне. Например, ночные мверзи, по словам самого писателя, не раз в кошмарах уносили его куда-то во тьму.
В подростковом возрасте Говард заинтересовался астрономией, географией, химией и биологией. Также увлекался историей и эпохой классицизма. Ему было присуще интеллектуальное любопытство. Впоследствии он писал статьи в научные журналы. Сверстники, которые раньше дразнили его обидным «Милочка», в 12 лет дали ему новое прозвище: «Профессор». Это случилось как раз после того, как из печати вышли несколько статей в журнале по астрономии. В своих дневниках Лавкрафт признавался, что, раздумывая над самоубийством, отказался от этой идеи только потому, что не успел изучить все научные открытия в мире. Кстати, писать он очень любил, писал всегда от руки, и в распоряжении исследователей сейчас насчитываются десятки тысяч написанных им писем.
А еще Лавкрафт был жутким сладкоежкой, обожал шоколад и мороженое, а «в кофе добавлял столько сахара, что на дне чашки оставалась вязкая масса». И конечно как обойти вниманием необъяснимый страх и отвращение писателя к морепродуктам. Видимо, поэтому божество Ктулху описывалось в произведениях Лавкрафта как огромный осьминог.
О жизни в этом пугающем мире
После смерти дедушки семья разорилась. Говард тяжело переживал этот период, но сумел всё же поступить в «Hope High School». Однако закончить ее не смог из-за нервного расстройства. Лавкрафт замкнулся в себе и долгое время почти не выходил из дома. А если и выходил, то преимущественно ночью. Позднее он стыдился, что у него не было высшего образования. Несмотря на это, был у Лавкрафта период в жизни, когда он даже издавал собственный журнал «The Conservative», где печатал свои стихи, статьи и произведения.
Со своей женой, Соней Грин, Лавкрафт познакомился в Бостоне на конференции журналистов-любителей. Родом она была из Российской империи. Влюбленные поженились в 1924 году и вместе переехали в Нью-Йорк на два года. Это время далось Говарду тяжело: у него не было постоянной работы, семья существовала на деньги Сони. Но именно в Нью-Йорке он начал свой известный рассказ «Зов Ктулху»: настолько этот город его впечатлял и ужасал. Примерно в тот же период Говарду довелось поработать с Гарри Гудини, и с этого момента началась его маленькая популярность.
Лавкрафт
Лавкрафт, Говард Филлипс
Говард Филлипс Лавкрафт
Howard Phillips Lovecraft
Дата рождения:
Содержание
Биография
В возрасте 6—8 лет Лавкрафт написал несколько рассказов, большая часть которых к сегодняшнему дню не сохранилась. В возрасте 14 лет Лавкрафт пишет своё первое серьёзное произведение — «Зверь в пещере».
Ребёнком Лавкрафт часто болел, и в школу пошёл лишь в возрасте восьми лет, но через год его забрали оттуда. Он много читал, изучал между делом химию, написал несколько работ (размножал их на гектографе небольшим тиражом), начиная с 1899 года («Научная газета»). Через четыре года он вернулся в школу.
Уиппл Ван Бурен Филлипс умер в 1904 году, после чего семья сильно обеднела и была вынуждена переехать в меньший дом на той же улице. Говарда опечалил выезд, и он даже подумывал о самоубийстве. Из-за нервного срыва, случившегося с ним в 1908 году, он так и не окончил школу, чего сильно стыдился.
Лавкрафт писал фантастику ещё в детстве («Зверь в пещере» (1905), «Алхимик» (1908)), но позже предпочёл ей поэзию и эссе. Вернулся к этому «несерьёзному» жанру он лишь в 1917 году с рассказами «Дагон», затем «Гробница». «Дагон» стал его первым изданным творением, появившись в 1923 году в журнале «Таинственнные рассказы» (Weird Tales). В то же время Лавкрафт начал свою переписку, ставшую в итоге одной из самых объёмных в XX веке. Среди его корреспондентов были Форрест Аккерман, Роберт Блох и Роберт Говард.
Сара, мать Говарда, после долгой истерии и депрессии попала в ту же лечебницу, где умер её муж, и там же умерла 21 мая 1921 года. Она писала сыну до своих последних дней.
В 1919—1923 гг. Лавкрафт активно писал, создав за эти годы более 40 рассказов, в том числе в соавторстве.
Вернувшись в Провиденс, Лавкрафт жил в «большом деревянном доме викторианской эпохи» по адресу Барнс-стрит, 10 вплоть до 1933 года (этот адрес является адресом дома Доктора Уиллета в повести «Случай Чарльза Декстера Варда»). В тот период он написал практически все свои короткие рассказы, напечатанные в журналах (в основном в «Таинственных рассказах»), а также многие крупные работы, такие как «Случай Чарльза Декстера Варда» и «Хребты Безумия».
Несмотря на писательские успехи, Лавкрафт всё больше нуждался. Он снова переехал, теперь уже в маленький домик. Сильное впечатление на него произвело самоубийство Роберта Говарда. В 1936 году у писателя обнаружили рак кишечника, следствие недоедания. Говард Филлипс Лавкрафт умер 15 марта 1937 года в Провиденсе (штат Род-Айленд, США).
Литературное творчество
Предшественники
Последователи
Пожалуй, главным из последователей Лавкрафта как с точки зрения хронологии, так и с позиций преемственности, является Август Дерлет. Несмотря на то, что впоследствии многие авторы обращались к созданному Лавкрафтом пантеону космических богов, именно Дерлет стал создателем и руководителем издательства «Arkham House», в котором публиковались произведения самого Лавкрафта, Дерлета и всех, кто так или иначе соприкасался в своём творчестве с созданными Лавкрафтом мирами. Дерлет также был довольно успешен как писатель, хотя и не мог сравниться по силе воздействия со своим учителем. Однако он был гением издательского дела — книги издательства «Arkham House» того периода в настоящее время являются библиографическими редкостями. К тому же это был редкий случай, когда издательство создавалось под творчество конкретного человека.
Творчество Лавкрафта, повлиявшее на массовую культуру Запада, оставило неизгладимый след на творчестве бесчисленного числа писателей, работавших и работающих в жанре мистики и ужасов. Одним из творческих наследников Лавкрафта является и знаменитый «Король Ужасов» Стивен Кинг. Наиболее ярким произведением, в котором Стивен Кинг не подражает манере повествования Говарда Лавкрафта, но отдаёт дань таланту последнего, является повесть «Крауч Энд», экранизированная кинокомпанией «TNT» в сборнике киноновелл «Кошмары и фантазии Стивена Кинга». В работах Кинга чётко просматриваются следы влияния творчества Лавкрафта. Так, Роман «Оно» непосредственно отсылает читателя к космическому ужасу, пришедшему из незапамятных времён. Следует однако отметить, что ужас Кинга может быть довольно чётко разграничен на три основные части: космический (Лавкрафт), загробный и научный (Мэри Шелли).
Помимо прочего, действие большинства книг Стивена Кинга происходит в небольших американских городках, что также характерно и для работ Лавкрафта, который считал, что самые страшные вещи творятся в тихих местах.
«Некрономикон» и книги, в творчестве Лавкрафта
Обычно Лавкрафт ссылался на древние книги, содержащие секреты, которые не должен знать человек. Большей частью ссылки были вымышленными, но некоторые оккультные работы существовали в действительности. Сочетание выдуманных документов с реальными в одном контексте позволяло первым казаться настоящими. Лавкрафт давал только общие ссылки на такие книги (в основном для нагнетания атмосферы) и редко делал детальное описание. Наиболее известным из этих выдуманных манускриптов является его «Некрономикон», о котором писатель больше всего говорил. Его объяснения по поводу этого текста были так хорошо продуманы, что многие люди и по сей день верят в реальность этой книги, и это позволяет некоторым наживаться на неосведомлённости других.
The Book of Eibon, Livre d’Eibon, or Liber Ivonis
Придумана Кларком Эштоном Смитом. Лавкрафт лишь несколько раз ссылался на эту книгу в своих рассказах: «Сны в ведьмином доме», «Существо на пороге», и «Тень из безвременья». В последние два года жизни Лавкрафт давал ссылки на два «перевода» этой книги: «Livre d’Eibon» («Дневник Алонзо Тайпера») и «Liber Ivonis» («Обитающий во тьме»). В рассказе «Каменный человек» книга Эйбона служит в качестве основной книги семейной линии колдунов Ван Кауранов, тщательно скрываемой и передающейся по наследству.
Cultes des Goules by the Comte d’Erlette
Название можно перевести как «Культы упырей». Имя автора этой книги образовалось из имени Августа Дерлета, чьи предки перебрались из Франции и чья фамилия исторически правильно писалась как Д’Эрлетт. Как и во множестве подобных случаев, Лавкрафт ссылался на эту книгу всего несколько раз: в рассказах «Тень из безвременья», «Затаившийся у порога» и «Обитающий во тьме».
De Vermis Mysteriis by Ludvig Prinn
«Мистерии червя» (в некоторых переводах — «Таинственные Черви») и их автор Людвиг Принн были придуманы Робертом Блохом, а латинское название книги «De Vermis Mysteriis» придумал Лавкрафт. Он ссылался на неё в рассказах «Тень из безвременья», «Дневник Алонзо Тайпера», «Единственный наследник» и «Обитающий во тьме».
The Eltdown Shards
Этот труд есть создание воображения Ричарда Ф. Сирайта, одного из корреспондентов Лавкрафта. Лавркафт мельком упомянул его в своих произведениях: «Тень из безвременья» и «Дневник Алонзо Тайпера».
The Necronomicon or Al Azif of Abdul Alhazred
Пожалуй, самая известная из мистификаций Лавкрафта. Он давал ссылки на «Некрономикон», также известный как «Аль Азиф», в 18-ти своих рассказах. Настоящим арабским названием этого манускрипта было «Аль Азиф», что означало — «звук, производимый ночными насекомыми», который, как считали арабы, на самом деле издавали демоны. Абдул Альхазред, мифический автор этой книги, жил в Дамаске, где и был написан «Некрономикон». В 738 году н. э. он был прилюдно поглощён невидимым демоном. «Аль Азиф» был переведён на греческий Теодором Филетом из Константинополя, который и дал рукописи название «Некрономикон». Олаус Вормиус перевёл текст на латынь в 1228 году. В 1232 году, вскоре после перевода Вормиусом, папа Григорий IX запретил как греческую, так и латинскую версию книги. Вормиус отмечает, что оригинальный арабский текст к тому времени был уже утерян. Доктор Джон Ди перевёл его на английский, но только несколько фрагментов этого варианта сохранились до нашего времени. В настоящее время латинский перевод XV-го века находится в Британском Музее, редакции XVII-го века находятся в Национальной Библиотеке в Париже, Библиотеке Гарварда, Университете Буэнос-Ариеса, и Мискатоникском Университете Акхема. Естественно, все эти копии тщательно сохраняются.
Первый раз «Некрономикон» упоминается в рассказе «Пёс» (сентябрь 1922), хотя Абдул Альхазред, автор этого труда, упоминается раньше, в «Безымянном Городе» (январь 1921). Именно здесь известнейшее изречение из «Некрономикона» упоминается впервые:
That is not dead which can eternal lie, And with strange aeons even death may die.
Пожалуй самая длинная выдержка из «Некрономикона» встречается в рассказе «Ужас в Данвиче»:
…не следует верить тому, что человек суть владыка мира единственный и последний. И его жизненная субстанция не единственная существующая на Земле. Древние были, Древние существуют, Древние будут всегда. Но не в известном нам мире, а между мирами. Изначальные, сильные и здоровые. Они невидимы для глаз наших. Один Йог-Сотот знает вход в этот мир. Йог-Сотот — и ключ, и страж этих врат. Прошлое, нынешнее и будущее едины в Йог-Сототе. Он ведает место, где Древние пробили дорогу себе в прошлые времена, ведает, где Они пройдут в будущее. Ведает их следы на Земле, которые они оставляют, невидимые. По одному только запаху люди узнают их присутствие, но образ их узнается в облике тех, кого они произвели среди смертных детей человеческих, от вида человека до формы без субстанции. Невидимыми Они кружат по Земле, ожидая нужных слов Ритуала. Их голос звучит в ветре, о Их присутствии шепчет трава. Они выкорчёвывают леса, уничтожают города, но никто не видит карающую Руку. В ледяных пустынях познал их Кадаф, а разве человек когда-либо познавал Кадаф? Льды на севере и затопленные острова в океанах скрывают камни, на которых начертаны Печати. Йог-Сотот откроет двери, пред которыми смыкаются сферы. Человек царит там, где когда-то властвовали Они. Но как после лета приходит зима, а зима сменяется весной, так и Они ждут своего Часа.
Как книга, так и её автор были придуманы Робертом Ирвином Говардом, Лавкрафт же лишь один раз ссылается на них в рассказе «Тварь на пороге»:
Время шло, я увлёкся архитектурой и оставил свой замысел проиллюстрировать книгу демонических стихов Эдварда, впрочем, наша дружба оттого не пострадала и не стала слабее. Необычный гений молодого Дерби получил удивительное развитие, и на восемнадцатом году жизни он выпустил сборник макабрической лирики под заглавием «Азатот и прочие ужасы», произведший сенсацию. Он состоял в оживлённой переписке с печально известным поэтом-бодлеристом Джастином Джеффри, тем самым, кто написал «Людей монолита» и в 1926 году умер, крича накрик, в сумасшедшем доме, незадолго до того посетив какую-то зловещую и пользующуюся дурной славой деревушку в Венгрии.
Узнать о Джастине Джеффри можно в рассказе Роберта Говарда «Чёрный Камень» (1931).
The Pnakotic Manuscripts (or Fragments)
Ещё одна мистификация Лавкрафта. Его «Пнакотические манускрипты» или «Фрагменты» (ссылки в 11-ти произведениях) уступают по частоте обращения лишь «Некрономикону». Никаких деталей о происхождении или содержании этих текстов Лавкрафт не указывает. Скорее всего, эти тексты были написаны в дочеловеческий период.
Seven Cryptical Books of Hsan
Лавкрафт лишь упоминал о книгах Хсана в «Иных Богах» и «Сомнамбулическом поиске Кадафа Неведомого» оба раза вместе с «Пнакотическими манускриптами».
Unaussprechlichen Kulten, Black Book, or Nameless Cults by Friedrich von Junzt
Роберт Говард впервые представил «Неименуемые культы» в своём рассказе «Дети ночи» (1931). В следующем году Лавкрафт придумал немецкое название для этих трудов, так как фон Юнтц писал оригинал на немецком. Это название, «Ungenennte Heidenthume», не удовлетворило некоторых из корреспондентов Лавкрафта. Август Дерлет изменил его на «Unaussprechlichen Kulten», которое и утвердилось (хотя в переводе это означало — «Непроизносимые культы», то есть культы, название которых невозможно произнести. «Die Unaussprechlichen Kulten» или «Unaussprechliche Kulten» было бы правильнее).
Хотя Лавкрафт не ссылался на эту книгу чаще чем на другие, он дает её историю издания в рассказе «Вне времён»:
В сущности, любой читатель страшных «Безымянных Культов» фон Юнтца мог бы с первого взгляда установить бесспорную связь между ними и таинственными письменами на плёнке. Но в те времена мало кто знал эту кощунственную работу: первое её издание было уничтожено в Дюссельдорфе в 1839 году, в 1845-м появился перевод Бредуэла, а в 1909-м был опубликован сильно сокращённый вариант.
«Чёрная Книга» фон Юнтца встречается в нескольких рассказах Роберта Говарда: «Дети ночи» (1931), «Чёрный Камень» (1931), «Тварь на крыше» (1932). В последнем рассказе представлена история написания и публикации этой книги.
Данный текст упоминается у Лавкрафта в рассказе «Затаившийся у порога». Кроме того в том же рассказе даётся вторичная косвенная ссылка на данный текст через другую вымышленную книгу профессора Шрусбери «Исследование мифотворчества у первобытных народов о Последнем дне с Особым упоминанием Текста Р’лайха».
Реально существующие книги
Как указано выше, многие из книг, на которые ссылался Лавкрафт в своих произведениях существуют на самом деле. Вот они: Ars Magna et Ultima, Raymond Lully («Дело Чарльза Декстера Варда») The Story of Atlantis and The Lost Lemuria, W. Scott-Elliot («Зов Ктулху») The Book of Dzyan («Дневник Алонзо Тайпера» и «Обитающий во тьме») The Book of Thoth («Врата серебряного ключа») Clavis Alchemiae, Robert Fludd («Дело Чарльза Декстера Варда») Cryptomenysis Patefacta, John Falconer («Ужас в Данвиче») The Daemonolatreia, Remigius («Фестиваль» и «Ужас в Данвиче») De Furtivis Literarum Notis, Giovanni Battista della Porta («Ужас в Данвиче») The Golden Bough, Sir James George Frazer («Зов Ктулху») De Lapide Philosophico, Johannes Trithemius («Дело Чарльза Декстера Варда») Description du Royaume de Congo et des Contrees environnantes, Filippo Pigafetta & Duarte Lopez («Картинка в старой книге») Key of Wisdom, Artephius («Дело Чарльза Декстера Варда») Kryptographik, Johann Ludwig Kluber («Ужас в Данвиче») Liber Investigationis, Geber («Дело Чарльза Декстера Варда») Magnalia Christi Americana, Cotton Mather («Картина в доме» «Неименуемое» «Модель для Пикмана» и «Дело Чарльза Декстера Варда») Poligraphia, Johannes Trithemius («Ужас в Данвиче») Saducismus Triumphatus, Joseph Glanvil («Фестиваль») Thesaurus Chemicus, Roger Bacon («Дело Чарльза Декстера Варда») Traité des Chifferes ou Secretes d’Escrire, Blaise de Vigenere («Ужас в Данвиче») Turba Philosophorum, Guglielmo Grataroli («Дело Чарльза Декстера Варда») The Witch-Cult in Western Europe, Dr. Margaret Murray («Кошмар в Ред Хуке» и «Зов Ктулху») Wonders of the Invisible World, Cotton Mather («Модель для Пикмана») The Zohar («Дело Чарльза Декстера Варда»)
Г. Ф. Лавкрафт в России
Знакомство российского читателя с творчеством Лавкрафта произошло в 1991—1993 годах. Ключевую роль в этом сыграли 2 группы энтузиастов:
1. Петербургский публицист Евгений Головин и московская переводчица Валерия Бернацкая подготовили 256-страничное собрание рассказов писателя для издательства «Terra Incognita» (1991).
2. Коллектив переводчиков из Екатеринбурга, сформировавшийся вокруг литературного агентства Kubin Ltd, подготовил полное 4-томное собрание сочинений Лавкрафта для издательства «Форум» (1991—1993). В группу входили Игорь Богданов, Василий Дорогокупля, Фёдор Еремеев и Олег Мичковский. Всего ими было издано 12 книг Лавкрафта в издательствах Москвы, Киева, Екатеринбурга и Нижнего Новгорода. Эта же команда ответственна за издание 7-томной «Энциклопедии читателя» и создание издательства «Фабрика комиксов».
В настоящее время сборники Лавкрафта регулярно переиздаются в России по крайней мере тремя крупными издательствами — «Азбука», «АСТ», «Эксмо».
Произведения Говарда Лавкрафта
Наиболее известные и значимые произведения:
Экранизация
По мотивам произведений Лавкрафта снято несколько десятков фильмов. Наиболее известные из них созданы режиссёрами Стюартом Гордоном, Брайаном Юзной и др.:
10 вещей, которым меня научил Лавкрафт
Ровно 130 лет назад, 19 августа 1890, года родился Говард Филлипс Лавкрафт. Нет смысла рассказывать о том, кто это. И уж тем более нет смысла в том, чтобы в очередной раз ворошить тему его противоречивости. Этот юбилей — прекрасный повод поговорить о личном, о тех полезных вещах, которым меня научил мрачный «Джентльмен из Провиденса».
Глубокая удовлетворенность жизнью
Мы всегда стоим на самом краю
Не стоит недооценивать силу и неожиданность хтони. Она всегда где-то под ногами, где-то вокруг. Сегодняшний день может оказаться последним, любая мелочь может обернуться ужасающими событиями. Но понимание этого несколько освобождает. Многие люди, кажется, боятся безразличия космоса. Отсутствие следящего за ними божества или неких сверхразумных «иных» может показаться невыносимым. Однако Лавкрафт точно знал: это — не самый худший вариант. Потому что космос бывает либо безразличным, либо беспощадным. И уж лучше бы нам избежать его пристального внимания.
Мы все ОБЯЗАТЕЛЬНО умрем
Фраза «мы все умрем!» звучит истерично и фаталистично. Фраза «Мы все обязательно умрем» звучит стоически и даже неуловимо обнадеживающе.
Питайся правильно!
Лавкрафт умер из-за рака кишечника; мучался ужасными болями и не дожил до 47. Причиной болезни, возможно, было дурное и скудное питание времен его полунищей жизни, особенно в Нью-Йорке. На самом деле, он был не настолько беден, чтобы голодать, но, видимо, пища, а уж тем более ее разнообразие, не особо заботила его. Тот редкий случай, когда твоя бабушка и Говард Филлипс Лавкрафт сходятся в едином мнении: «Надо было хорошо кушать!».
Лучшая музыка для работы — тишина
Я всегда предпочитал работать в тишине, так легче сконцентрироваться. Но забавно, что именно Лавкрафт (пусть и случайно), подтолкнул меня к тому, чтобы значительно усилить этот эффект. Судя по всему, у Говарда был редкий случай музыкальной ангедонии — он просто не воспринимал музыку и с трудом понимал, как от этого можно получать удовольствие. Даже верховное (и, конечно же, злое) божество его пантеона, Азатот, окружен ужасающей какофонией флейт и барабанов — видимо, так Лавкрафт передал собственное ощущение от музыки.
Я узнал этот факт, когда делал какой-то очередной текст о Говарде и ради пущего веселья решил попробовать поработать в берушах. Теперь я не расстаюсь с ними весь рабочий день, за редкими исключениями. В крайнем случае, можно послушать что-то тихое и мрачное:
Записывать сны
Лавкрафту, что неудивительно, постоянно снились кошмары. Многие из его образов основаны на увиденном во сне, например Дагон. А название «Цикла снов» вообще говорит само за себя. Говард рано понял пользу записывания снов и старался делать это сразу после пробуждения — держал для этого тетрадку у изголовья. Делаю так и я, и советую вам тоже завести такую привычку.
Перечитав записанное через полгода, можно здорово позабавиться или словить неожиданный, до жути мощный флешбэк. Записывание снов может помочь даже в работе. Идея для теста «Кто ты в мире Лавкрафта» мне просто приснилась (может, он не слишком хорош, но подойдет хотя бы как пример).
Тревожность — это нормально
Быть тревожным — это нормально, по крайней мере, если это чувство не затмило все остальные. Современное общество так отчаянно пытается избавиться от тревожности, что это само по себе становится источником стресса и тревоги. Это все равно, что прилагать колоссальные усилия, чтобы расслабиться. Однако подчас только в тревожном состоянии мы и бываем живы.
Горькие блюда и напитки бывают приятнее сладких, мрачный день — живописнее солнечного, штормовое море — красивее спокойного, а раздосадованный собеседник — интереснее умиротворенного. Так и с тревожностью — она всегда есть где-то на фоне, но ее можно воспринимать как нечто неотделимое от приятного, как жжение от бурбона.
Не бойся казаться поверхностным и «плоским»
Лавкрафт был великим визионером, но, возможно, не слишком гениален именно как литератор. Его образы вытягивают произведение там, где проседает сюжет, ему прощаешь некоторую плоскость и даже неизменные deus ex machina.
Лавкрафт нравится мне тем, что не боится быть «плоским» и поверхностным. Он не собирался стяжать славу как великий романист и не жаловал большие формы («Случай Чарльза Декстера Варда», «Хребты Безумия» и «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» — исключение). Он вообще писал, по большей части, для корешей. Это во многом перекликается с пунктом про глубокую удовлетворенность. Лавкрафт понимал, что опубликованный рассказ — это лучше, чем неопубликованный роман.
В этом и есть очарование Лавкрафта как мастера развлекательной литературы: он не пытался прыгнуть выше своей головы. Он прекрасно понимал, что ему чужд психологизм, и у него неважно получаются описания героев, поэтому просто не делал их, или делал вскользь. Он не всегда справлялся с сюжетом и, осознав это, старался побыстрее свернуть его, не пытаясь растягивать то, что лучше укоротить. Он не боялся обвинений в профанности, потому что в его времена фантастика, а уж тем более «литература ужасов» по определению считалась уделом профанов. В своих письмах друзьям он отзывается о своих произведениях довольно скромно — встречаются, мол, недурные моменты, не изволите ли прочесть.
Топография сна
Ирония в том, что я не так уж люблю читать Лавкрафта, Мне гораздо больше нравится слушать аудиокниги по его рассказам, попутно гуляя по странноватым окраинам города. Благодаря этому я понял, насколько безумны и завораживающи бывают старые дворы и никому не нужные переулки. Строя города, мы стараемся придать их пространству как можно больше рационального: строгая разметка улиц, четкие прямые линии. Но со временем энтропия берет свое, и вот улицы превращаются в никуда не ведущие лабиринты, дома покрываются кожей из плесени и древней космической пыли, застройка становится все хаотичнее. Люди, живущие в таких местах, сами словно заражаются энтропией: иннсмутские рыболюды живут среди нас и воспринимают пространство совсем не так как мы.
Лавкрафт отлично владел топографией сна. Обратите внимание: насколько блеклы его персонажи, настолько же прекрасны его описания архитектуры. Он понимал, что сны — это просто наше отражение реальности, на которое накинут флер из энтропии. Странное — такой же способ познать мир, как и ясное. Туманные наброски иногда дают больше полезного, чем четкие указания. В том же Stygian Лавкрафт не зря сделан проводником в мир снов. Он прекрасно применял логику сна в своих рассказах и развивал в себе это ощущение.
Расфокусируйтесь и одновременно сосредоточьтесь во время прогулки, и вы увидите много странного и безумного. Хаос постоянно прорывается во всем — совсем необязательно как что-то жуткое, гораздо чаще как забавное. И умение набрасывать полупрозрачные карты пространства сна на наш мир — крайне полезно.
