Ткачёв Петр Никитич
Воззрения Т. сложились под влиянием демократической и социалистической идеологии 50—60-х гг. 19 в. Т. отвергал идею «самобытности» русского общественного строя и утверждал, что пореформенное развитие страны совершается в сторону капитализма. Считал, что предотвратить победу капитализма можно лишь заменив буржуазно-экономический принцип социалистическим. Как и все народники, Т. связывал надежду на социалистическое будущее России с крестьянством, коммунистическим «по инстинкту, по традиции», проникнутым «принципами общинного владения». Но, в отличие от др. народников, Т. полагал, что крестьянство в силу своей пассивности и темноты неспособно самостоятельно совершить социальную революцию, а община может стать «ячейкой социализма» лишь после того, как будет уничтожен существующий государственный и социальный строй. В противовес господствовавшему в революционном движении аполитизму Т. развивал идею политической революции как первого шага к революции социальной. Вслед за П. Г. Заичневским он считал, что создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации является важнейшей гарантией успеха политической революции. Революция, по Т., сводилась к захвату власти и установлению диктатуры «революционного меньшинства», открывающей путь для «революционно-устроительной деятельности», которая, в отличие от «революционно-разрушительной», осуществляется исключительно убеждением. Проповедь политической борьбы, требование организации революционных сил, признание необходимости революционной диктатуры отличали концепцию Т. от идей М. А. Бакунина и Лаврова.
Революционеры народники конца 1860 — начала 1870-х гг., отрицавшие политическую революцию во имя социальной, отвергали доктрину Т. Лишь в конце 1870-х гг. логика исторического процесса привела народовольцев к прямому политическому выступлению против самодержавия. «Подготовленная проповедью Ткачева и осуществленная посредством ⌠устрашающего■ и действительно устрашавшего террора попытка захватить власть — была величественна. » — писал В. И. Ленин (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 6, с. 173). Высоко оценив заслуги Т. и народовольцев, Ленин подверг критике заговорщическую тактику бланкизма (см. там же, т.13, с.76). Разгром «Народной воли» означал по существу поражение теории Т. и вместе с тем — крах якобинского (бланкистского) направления в русском революционном движении.
Соч.: Соч., т.1—2, М., 1975—76; Избр. соч., т.1—6, М., 1932—37; Избр. лит.-критич. статьи, М. — Л., 1928.
Лит.: Энгельс Ф., Эмигрантская литература, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т.18, с.518—48; Ленин В. И., Что делать?, Полн. собр. соч., 5 изд., т.6, с.173—74; Плеханов Г. В., Наши разногласия, Избр. филос. произв., т.1, М., 1956; Козьмин Б. П., П. Н. Ткачев и революционное движение 1860-х гг., М., 1922; его же, Из истории революционной мысли в России, М., 1961; его же, Литература и история, М., 1969; Реуэль А. Л., Русская экономическая мысль 60-70-х гг. XIX в. и марксизм, М., 1956; Седов М. Г., Некоторые проблемы истории бланкизма в России. [Революционная доктрина П. Н. Ткачева], «Вопросы истории», 1971, №10; П. Н. Ткачев, в кн.: История русской литературы XIX в. Библиографический указатель, М. — Л., 1962, с. 675—76; П. Н. Ткачев, в кн.: Народничество в работах советских исследователей за 1953—70 гг. Указатель литературы, М., 1971, с. 39—41; П. Н. Ткачев, в кн.: История русской философии. Указатель литературы, изданной в СССР на русском языке за 1917—1967 гг., ч, 3, М., 1975, с. 732—35.
Ткачёв, Пётр Никитич
П. Никитин, П. Н. Нионов, П. Н. Постный, П. Гр—ли, П. Грачиоли, Всё тот же
Содержание
Начало жизни
Родом из небогатой помещичьей семьи. Поступил на юридический факультет Петербургского университета, но вскоре был привлечён к одному из политических дел (так назыв. «делу Баллода»; за участие в студенческих беспорядках) и отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости, сначала в виде ареста подследственного, потом по приговору Сената. Когда университет был вновь открыт, Ткачёв, не поступая в число студентов, выдержал экзамен на учёную степень (1868).
Писать Ткачёв начал очень рано. Первая его статья («О суде по преступлениям против законов печати») была напечатана в № 6 журнала «Время» за 1862 год. Вслед за тем во «Времени» и в «Эпохе» помещено было в 1862—64 годах ещё несколько статей Ткачёва по разным вопросам, касавшимся судебной реформы. В 1863 и 1864 годах Ткачёв писал также в «Библиотеке для чтения» П. Д. Боборыкина; здесь были помещены первые «статистические этюды» Ткачёва (преступление и наказание, бедность и благотворительность). В конце 1865 года Ткачёв сошёлся с Г. Е. Благосветловым и стал писать в «Русском слове», а затем в заменившем его «Деле». За революционную пропаганду среди студенчества подвергался тюремному заключению, постоянно находился под надзором полиции. Во время студенческих волнений в Петербурге в 1868—69 годах вместе с С. Г. Нечаевым возглавлял радикальное меньшинство. Весной 1869 года он был вновь арестован и в июле 1871 года приговорён С.-Петербургской судебной палатой к 1 году и 4 месяцам тюрьмы. По отбытии наказания Ткачёв был выслан на родину, в Великие Луки, откуда вскоре эмигрировал за границу.
Жизнь в эмиграции
Прерванная арестом журнальная деятельность Ткачёва возобновилась в 1872 году. Он опять писал в «Деле», но не под своей фамилией, а под разными псевдонимами (П. Никитин, П. Н. Нионов, П. Н. Постный, П. Гр—ли, П. Грачиоли, Все тот же). В эмиграции сотрудничал с журналом «Вперёд!», примкнул к группе польско-русских эмигрантов, после разрыва с П. Л. Лавровым начал издавать журнал «Набат» (1875—81), совместно с К. М. Турским был одним из создателей «Общества народного освобождения» (1877), деятельность которого в России была незначительна. В середине 1870-х гг. сблизился с французскими бланкистами, сотрудничал в их газете «Ni dieu, ni maitre» («Ни бога, ни господина»). Политические свои воззрения Ткачёв развивал в нескольких брошюрах, изданных им за границей, и в журнале «Набат», выходившем под его редакцией в Женеве в 1875—76 гг. Ткачёв резко расходился с господствовавшими тогда в эмигрантской литературе течениями, главными выразителями которых были П. Л. Лавров и М. А. Бакунин. Он являлся представителем так называемых «якобинских» тенденций, противоположных и анархизму Бакунина, и направлению Лавровского «Вперёд!». В последние годы своей жизни Ткачёв писал мало. В конце 1882 года он тяжело заболел и остаток жизни провёл в психиатрической больнице. Скончался в 1886 году в Париже, 41 года от роду..
Литературная деятельность
Ткачёв был очень заметной фигурой в группе писателей крайнего левого крыла русской журналистики. В литературе он следовал идеям «шестидесятых годов» и оставался верен им до конца своей жизни. От других своих сотоварищей по «Русскому слову» и «Делу» он отличался тем, что никогда не увлекался естествознанием; его мысль всегда вращалась в сфере вопросов общественных. Он много писал по статистике населения и статистике экономической. Тот цифровой материал, которым он располагал, был очень беден, но Ткачёв умел им пользоваться. Ещё в 1870-х годах им подмечена была та зависимость между ростом крестьянского населения и величиной земельного надела, которая впоследствии прочно обоснована П. П. Семёновым-Тян-Шанским (в его введении в «Статистике поземельной собственности в России»). Наибольшая часть статей Ткачёва относится к области литературной критики; кроме того, он вёл в течение нескольких лет отдел «Новых книг» в «Деле» (и ранее «Библиографический листок» в «Русском слове»). Критические и библиографические статьи Ткачёва носят на себе чисто публицистический характер; это — горячая проповедь известных общественных идеалов, призыв к работе для осуществления этих идеалов. По своим социологическим воззрениям Ткачёв был крайний и последовательный «экономический материалист». Едва ли не в первый раз в русской журналистике в его статьях появляется имя Карла Маркса. Ещё в 1865 году в «Русском слове» («Библиографический листок», № 12) Ткачёв писал:
К практической деятельности, во имя идеала «общественного равносилия» Ткачёв звал «людей будущего»:
— Русское слово. — 1865. — № XI, II отд. — С. 36—37
Воззрения П. Н. Ткачёва
Воззрения Ткачёва сложились под влиянием демократической и социалистической идеологии 50—60-х годов XIX века. Ткачёв отвергал идею «самобытности» русского общественного строя и утверждал, что пореформенное развитие страны совершается в сторону капитализма. Считал, что предотвратить победу капитализма можно лишь заменив буржуазно-экономический принцип социалистическим. Как и все народники, Ткачёв связывал надежду на социалистическое будущее России с крестьянством, коммунистическим «по инстинкту, по традиции», проникнутым «принципами общинного владения». Но, в отличие от других народников, Ткачёв полагал, что крестьянство в силу своей пассивности и темноты неспособно самостоятельно совершить социальную революцию, а община может стать «ячейкой социализма» лишь после того, как будет уничтожен существующий государственный и социальный строй. В противовес господствовавшему в революционном движении аполитизму Ткачёв развивал идею политической революции как первого шага к революции социальной. Вслед за П. Г. Заичневским он считал, что создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации является важнейшей гарантией успеха политической революции. Революция, по Ткачёву, сводилась к захвату власти и установлению диктатуры «революционного меньшинства», открывающей путь для «революционно-устроительной деятельности», которая, в отличие от «революционно-разрушительной», осуществляется исключительно убеждением. Проповедь политической борьбы, требование организации революционных сил, признание необходимости революционной диктатуры отличали концепцию Ткачёва от идей М. А. Бакунина и П. Л. Лаврова.
Свои философские воззрения Ткачёв называл «реализмом», понимая под этим «… строго реальное, разумно научное, а потому самому и в высшей степени человеческое миросозерцание» (Избранные сочинения на социально-политические темы. Т. 4. — М., 1933. — С. 27). Выступая противником идеализма, Ткачёв отождествлял его в гносеологическом плане с «метафизикой», а в социальном — с идеологической апологией существующего строя. Ценность любой теории Ткачёв ставил в зависимость от её отношения к общественным вопросам. Под влиянием работ Н. Г. Чернышевского и отчасти К. Маркса Ткачёв усвоил отдельные элементы материалистического понимания истории, признавал «экономический фактор» важнейшим рычагом социального развития и рассматривал исторический процесс с точки зрения борьбы экономических интересов отдельных классов. Руководствуясь этим принципом, Ткачёв выступал с критикой субъективного метода в социологии П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского, их теорий социального прогресса. Однако в вопросе о роли личности в истории Ткачёв склонялся к субъективизму. Качественная особенность исторической действительности состоит, по Ткачёву, в том, что она не существует вне и помимо деятельности людей. Личность выступает в истории как активная творческая сила и поскольку пределы возможного в истории подвижны, то личности, «активное меньшинство», могут и должны вносить «… в процесс развития общественной жизни много такого, что не только не обусловливается, но подчас даже решительно противоречит как предшествующим историческим предпосылкам, так и данным условиям общественности…» (Избранные сочинения на социально-политические темы. Т. 3. — М., 1933. — С. 193). Руководствуясь этим положением, Ткачёв создал собственную схему исторического процесса, согласно которой источником прогресса является воля «активного меньшинства». Эта концепция стала философским обоснованием теории революции Ткачёва.
В области литературной критики Ткачёв выступал последователем Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева. Продолжая разработку теории «реальной критики», Ткачёв требовал от художественного произведения высокой идейности и общественной значимости. Эстетические достоинства художественного произведения Ткачёв зачастую игнорировал, ошибочно оценил ряд современных литературных произведений, обвинял И. С. Тургенева в искажении картины народной жизни, отвергал сатиру М. Е. Салтыкова-Щедрина, называл Л. Н. Толстого «салонным писателем».
Революционеры-народники конца 1860 — начала 1870-х годов, отрицавшие политическую революцию во имя социальной, отвергали доктрину Ткачёва. Лишь в конце 1870-х годов логика исторического процесса привела народовольцев к прямому политическому выступлению против самодержавия.
Русский якобинец
Пётр Никитич Ткачёв © saint-juste.narod.ru
В этом году исполняется 172-года со дня рождения выдающегося русского революционера и идеолога народничества Петра Ткачева. Именно его философ Николай Бердяев назвал прямым предшественником Ленина и замечательнейшим теоретиком революции 70-х годов позапрошлого века.
Петр Никитич Ткачев родился в 1844 году в Великолуцком уезде Псковской губернии в мелкопоместной дворянской семье. В 1861 году поступил на юридический факультет Петербургского университета, который впоследствии закончил экстерном, но вскоре за активное участие в студенческих волнениях был арестован. После освобождения из Петропавловской крепости примкнул к революционному кружку и осенью 1862 года был вновь арестован за хранение прокламации Огарева «Что нужно народу». В 1865–1866 годах также подвергался арестам. В эти годы Ткачев начинает свою публицистическую деятельность в журналах «Библиотека для чтения», во «Времени» и «Эпохе» братьев Достоевских, «Русском слове». Он публикует многочисленные статьи по вопросам статистики, права, экономики, истории, философии, литературной критики.
Революционно-демократические и социалистические идеалы сложились у Ткачева под влиянием идей Герцена и Огарева, Чернышевского и Писарева. В 1869 году Ткачев был приговорен за публикацию революционной прокламации «К обществу» к тюремному заключению на полтора года с последующей высылкой под надзор полиции в родное поместье. Некоторые советские историки пришли к выводу, что именно Ткачев был одним из авторов «Программы революционных действий» кружка Сергея Нечаева и прокламации «К русскому народу». В 1873 году Петр Ткачев тайно покидает Россию и устанавливает в Цюрихе связи с журналом «Вперед» Петра Лаврова. Однако их сотрудничество оказалось недолгим. Решительно не соглашаясь с тактикой народников-пропагандистов, он обрушивается на Лаврова в целом ряде статьей, обвиняя его в либерализме и отсутствии подлинной революционности. В свою очередь Лавров упрекал его за излишнее «якобинство».
Вскоре Ткачев сближается с русско-польскими эмигрантами бланкистского направления и начинает издавать журнал «Набат» (1875 – 1881), имевший подзаголовок «Орган русских революционеров», со страниц которого выступал с резкой критикой других народнических течений – последователей Лаврова и Бакунина. В многочисленных статьях Ткачев сформулировал свое кредо социальной философии: «Наш народ в своем огромном большинстве проникнут принципами общинного владения, он, если так можно выразиться, коммунист по инстинкту, по традиции. Идея коллективной собственности срослась со всем миросозерцанием русского народа».
В программной статье «Набат» Ткачев заявлял, что в России разразилось «величайшее народное бедствие», огонь «экономического прогресса», затронувший основы народной жизни и начавший разрушать «принцип общины», который, по его мнению, должен «лечь краеугольным камнем того будущего общественного строя, о котором мы все мечтаем».
Развитие «экономического прогресса», отмечал Ткачев, сопровождается нарождением буржуазных форм жизни, появлением кулачества и мироедства, индивидуализма и алчного эгоизма ведущих к экономической анархии. Широко известна полемика Петра Ткачева и Фридриха Энгельса. Ткачев утверждал, что российское самодержавие не пользуется поддержкой никаких социальных слоев и просто «висит в воздухе». Отсюда Ткачев делал вывод о возможности быстрого переворота группой революционеров-заговорщиков, способной взять в свои руки дело освобождения народа. Энгельс в работе «О социальном вопросе в России» (1875), иронизируя над этим тезисом, замечает, что это не русское правительство, «а скорее сам г-н Ткачев висит в воздухе».
Отстаивая заговорщическую тактику, Ткачев объявил своим идейным учителем французского революционера Огюста Бланки, проведшего в тюрьмах почти 37 лет своей жизни. В 1878 году Ткачев организует тайную организацию «Общество народного освобождения». Проживая в Париже с 1878 года, Ткачев тесно сотрудничает в газете издаваемой Бланки «Ni dieu, ni maitre» («Ни бога, ни хозяина»). «Он был нашим вдохновителем и нашим вождем в великом искусстве заговора. Обаятельный и симпатичный образ великого мученика, запечатлен в наших сердцах» – писал о своем учителе Ткачев уже после его смерти в 1881 году. «Традиции бланкизма, заговорщичества – отмечал Ленин, – страшно сильны у народовольцев, до того сильны, что они не могут себе представить политической борьбы иначе, как в форме политического заговора».
Ткачев, в отличие от других ведущих народников, не верил в созидательную роль народных масс, отводя им только функцию разрушения старых устоев.
Революционная роль народа заканчивается, «когда он разрушит гнетущие его учреждения, уничтожит непосредственных тиранов-эксплуататоров». «Таким образом, революционное меньшинство, пользуясь разрушительно-революционной силой народа и основываясь на общем духе положительного народного идеала, положит основание новому разумному порядку общежития». Ткачев достаточно подробно разработал концепцию революционной диктатуры и основные этапы социальных преобразований после свержения царизма. Он считал, что только революционеры в силу своего более высокого и умственного и нравственного развития могут осуществить великую эту задачу.
«Революция осуществляется революционным государством, которое с одной стороны, борется и уничтожает консервативные и реакционные элементы общества, упраздняет все те учреждения, которые препятствуют установлению равенства и братства, с другой – вводит в жизнь учреждения, благоприятствующие их развитию», – писал Ткачев.
Он предполагал после революционного переворота создать «Народную думу» для проведения соответствующих преобразований. Сама последовательность действий рисовалась Ткачевым в следующем виде: революционное государство осуществит ряд реформ, общий характер которых должен состоять: «1) в постепенном преобразовании крестьянской общины, основанной на принципе временного, частного владения в общину-коммуну, основывающуюся на принципе общего совместного пользования орудиями производства и общего совместного труда; 2) в постепенной экспроприации орудий производства, находящихся в частном владении, и в передаче их в общее пользование; 3) в постепенном введении таких общественных учреждений, которые устраняли бы необходимость какого-либо посредничества при обмене продуктов; 4) в постепенном устранении физического, умственного и нравственного неравенства между людьми при посредстве обязательной системы общественного, для всех одинакового интегрального воспитания в духе любви, равенства и братства». Итогом должно было стать развитие общественного самоуправления и упразднение центральных функций государственной власти. Но этот анархо-коммунистический идеал рассматривался им как отдаленное следствие осуществленных радикальных социальных преобразований.
При этом Ткачев резко критиковал анархизм Михаила Бакунина и видел в государстве «единственную силу, которая может своею мощною рукою изменить нынешнее невыгодное положение труда и обуздать своекорыстие капитала». Рассматривая самоуправляющуюся крестьянскую общину как общественный идеал в России, Ткачев считал, что «в настоящее время она стоит, так сказать, на перепутье двух дорог: одна ведет к царству коммунизма, другая — к царству индивидуализма, куда толкнет ее жизнь, туда она и пойдет».
Критике народнических взглядов, в том числе и идей Ткачева, посвятил свою работу «Наши разногласия» (1884) Георгий Плеханов, вставший на позиции марксистской социал-демократии и основавший группу «Освобождение труда». Если, по Ткачеву, русская революция должна была стать той плотиной, которая остановит волны буржуазного прогресса и даст ему иное противоположное направление, то Плеханов отвергал народническую концепцию, предполагающую для России возможность избежать развития капиталистических отношений. Николай Бердяев утверждал, что Ткачев, подобно Ленину, строил теорию социалистической революции для России.
«Русская революция принуждена следовать не по западным образцам. С этим связана основная проблема в истории русской социалистической мысли – может ли Россия миновать капиталистическое развитие, господство буржуазии, может ли революция быть социалистической, можно ли к России применять теорию марксизма, не считаясь с особенностями русского пути».
Многие критики Ленина, и в первую очередь меньшевики, стремились отлучить лидера большевизма от марксистского наследия, представив его исключительно продолжателем идей бланкизма и революционного народничества, игнорируя принципиальные различия во взглядах Ленина и ведущих народников. Однако также невозможно отрицать существенное влияние народнических идей на генезис большевизма. Тем более что сам Ленин, критикуя идеологов, либерального народничества, и в частности Николая Михайловского, упрекал их в том числе и в отходе от революционных принципов своих идейных предшественников.
Николай Бердяев увидел в споре Плеханова и народников некую историческую правоту Петра Ткачева. «И правота его не была правотой народничества против марксизма, а исторической правотой большевиков против меньшевиков, Ленина против Плеханова. В России не коммунистическая революция оказалась утопией, а либеральная буржуазная революция оказалась утопией», — подчеркивал Бердяев работе «Истоки и смысл русского коммунизма».
Видный деятель партии большевиков, яркий публицист Карл Радек в статье «Ленин», опубликованной в 1923 году и посвященной дватцатипятилетию РСДРП, характеризуя становление лидера Октябрьской революции, проницательно заметил: «…совершилось чудо: подпольный человек оказался самым почвенным человеком русской действительности. История не знает ни одного примера такого перехода от подпольного человека к государственному человеку. Это соединение качеств руководящего теоретика, политика, организатора сделало Ленина вождем русской революции».
Николай Бердяев не соглашался с принятым определением Ткачева как якобинца. «Ткачева часто называли якобинцем, что не совсем верно. Якобинство есть форма демократии, Ткачев же прежде всего социалист и социализм его не демократического типа», – утверждал Бердяев.
Петр Ткачев был знаком с основными положениями марксизма. Он критиковал «Исторические письма» Петра Лаврова за субъективистское понимание прогресса и роли личности, отводя решающее значение в истории экономическому фактору. В тоже время Ткачев был далек от марксистского понимания роли производительных сил и производственных отношений, учения о способах производства и общественно-экономических формациях. Ткачев абсолютизировал различия между народами, утверждая, что «при одинаковом по существу своему монотеистическом миросозерцании западные и восточные, романские и германские народы с одной стороны, славянские — с другой, выработали совершенно различные бытовые формы, различные социальные физиономии и представляют в своем историческом развитии весьма мало аналогий и сходства». Вообще в идеях народников сказывалось определенное влияние русских славянофилов, несмотря на их идеологическую противоположность.
В области философии Ткачев объявил себя приверженцем «реализма», резко нападал на представителей идеалистической традиции. Владимира Соловьева он называл юродствующим философом. В вопросах культуры, справедливо осуждая теорию «искусства для искусства», Ткачев иногда становился на позиции утилитаризма, отдавал предпочтение научным знаниям и даже утверждал, что в «будущем поэзия и духовенство, поэты и художники будут изгнаны из цивилизованного мира, как они были изгнаны из «Республики» Платона, хотя и с венками на голове». Буржуазную статистику Ткачев сравнивал с легкомысленной дамой, которая отдает себя к услугам каждого, кто пожелает ей воспользоваться.
В конце жизни Ткачев отошел от жестких нападок на представителей других народнических течений и призывал их объединиться для создания единой революционной организации, чтобы свергнуть самодержавие и расчистить дорогу для будущего коммунистического общества. Тем самым он косвенно признал правоту Петра Лаврова – лидера народников-пропагандистов, выступавшего за планомерную работу по созданию революционной народнической партии.
Пётр Ткачёв
Содержание
Начало жизни
Родом из небогатой помещичьей семьи. Поступил на юридический факультет Петербургского университета, но вскоре был привлечён к одному из политических дел (так назыв. «делу Баллода»; за участие в студенческих беспорядках) и отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости, сначала в виде ареста подследственного, потом по приговору Сената. Когда университет был вновь открыт, Ткачёв, не поступая в число студентов, выдержал экзамен на учёную степень (1868).
Писать Ткачёв начал очень рано. Первая его статья («О суде по преступлениям против законов печати») была напечатана в № 6 журнала «Время» за 1862 год. Вслед за тем во «Времени» и в «Эпохе» помещено было в 1862—64 годах ещё несколько статей Ткачёва по разным вопросам, касавшимся судебной реформы. В 1863 и 1864 годах Ткачёв писал также в «Библиотеке для чтения» П. Д. Боборыкина; здесь были помещены первые «статистические этюды» Ткачёва (преступление и наказание, бедность и благотворительность). В конце 1865 года Ткачёв сошёлся с Г. Е. Благосветловым и стал писать в «Русском слове», а затем в заменившем его «Деле». За революционную пропаганду среди студенчества подвергался тюремному заключению, постоянно находился под надзором полиции. Во время студенческих волнений в Петербурге в 1868—69 годах вместе с С. Г. Нечаевым возглавлял радикальное меньшинство. Весной 1869 года он был вновь арестован и в июле 1871 года приговорён С.-Петербургской судебной палатой к 1 году и 4 месяцам тюрьмы. По отбытии наказания Ткачёв был выслан на родину, в Великие Луки, откуда вскоре эмигрировал за границу.
Жизнь в эмиграции
Прерванная арестом журнальная деятельность Ткачёва возобновилась в 1872 году. Он опять писал в «Деле», но не под своей фамилией, а под разными псевдонимами (П. Никитин, П. Н. Нионов, П. Н. Постный, П. Гр—ли, П. Грачиоли, Все тот же). В эмиграции сотрудничал c журналом «Вперёд!», примкнул к группе польско-русских эмигрантов, после разрыва с П. Л. Лавровым начал издавать журнал «Набат» (1875—81), совместно с К. М. Турским был одним из создателей «Общества народного освобождения» (1877), деятельность которого в России была незначительна. В середине 1870-х гг. сблизился с французскими бланкистами, сотрудничал в их газете «Ni dieu, ni maitre» («Ни бога, ни господина»). Политические свои воззрения Ткачёв развивал в нескольких брошюрах, изданных им за границей, и в журнале «Набат», выходившем под его редакцией в Женеве в 1875—76 гг. Ткачёв резко расходился с господствовавшими тогда в эмигрантской литературе течениями, главными выразителями которых были П. Л. Лавров и М. А. Бакунин. Он являлся представителем так называемых «якобинских» тенденций, противоположных и анархизму Бакунина, и направлению лавровского «Вперёд!». В последние годы своей жизни Ткачёв писал мало. В конце 1882 года он тяжело заболел и последние годы провёл в психиатрической больнице. Скончался в 1886 году в Париже, 41 года от роду.
Литературная деятельность
Ткачёв был очень заметной фигурой в группе писателей крайнего левого крыла русской журналистики. В литературе он следовал идеям «шестидесятых годов» и оставался верен им до конца своей жизни. От других своих сотоварищей по «Русскому слову» и «Делу» он отличался тем, что никогда не увлекался естествознанием; его мысль всегда вращалась в сфере вопросов общественных. Он много писал по статистике населения и статистике экономической. Тот цифровой материал, которым он располагал, был очень беден, но Ткачёв умел им пользоваться. Ещё в 1870-х годах им подмечена была та зависимость между ростом крестьянского населения и величиной земельного надела, которая впоследствии прочно обоснована П. П. Семёновым-Тян-Шанским (в его введении в «Статистике поземельной собственности в России»). Наибольшая часть статей Ткачёва относится к области литературной критики; кроме того, он вёл в течение нескольких лет отдел «Новых книг» в «Деле» (и ранее «Библиографический листок» в «Русском слове»). Критические и библиографические статьи Ткачёва носят на себе чисто публицистический характер; это — горячая проповедь известных общественных идеалов, призыв к работе для осуществления этих идеалов. По своим социологическим воззрениям Ткачёв был крайний и последовательный «экономический материалист». Едва ли не в первый раз в русской журналистике в его статьях появляется имя Карла Маркса. Ещё в 1865 году в «Русском слове» («Библиографический листок», № 12) Ткачёв писал: «Все явления юридические и политические представляют не более как прямые юридические последствия явлений жизни экономической; эта жизнь юридическая и политическая есть, так сказать, зеркало, в котором отражается экономический быт народа… Ещё в 1859 г. известный немецкий изгнанник Карл Маркс формулировал этот взгляд самым точным и определённым образом». К практической деятельности, во имя идеала «общественного равносилия» [«В настоящее время все люди равноправны, но не все равносильны, то есть не все одарены одинаковой возможностью приводить свои интересы в равновесие — отсюда борьба и анархия… Поставьте всех в одинаковые условия по отношению к развитию и материальному обеспечению, и вы дадите всем действительную фактическую равноправность, а не мнимую, фиктивную которую изобрели схоластики-юристы с нарочитой целью морочить невежд и обманывать простаков» (Русское слово. — 1865. — № XI, II отд. — 36—37 с.).], Ткачёв звал «людей будущего». Он не был экономическим фаталистом. Достижение социального идеала или, по крайней мере, коренное изменение к лучшему экономического строя общества должно было составить, по его воззрениям, задачу сознательной общественной деятельности. «Люди будущего» в построениях Ткачёва занимали то же место, как «мыслящие реалисты» у Д. И. Писарева. Перед идеей общего блага, которая должна служить руководящим началом поведения людей будущего, отступают на задний план все положения отвлечённой морали и справедливости, все требования кодекса нравственности, принятого буржуазной толпой. «Нравственные правила установлены для пользы общежития, и потому соблюдение их обязательно для каждого. Но нравственное правило, как все житейское, имеет характер относительный, и важность его определяется важностью того интереса, для охраны которого оно создано… Не все нравственные правила равны между собой», и притом «не только различные правила могут быть различны по своей важности, но даже важность одного и того же правила, в различных случаях его применения, может видоизменяться до бесконечности». При столкновении нравственных правил неодинаковой важности и социальной полезности не колеблясь следует отдавать предпочтение более важному перед менее важным. Этот выбор должен быть предоставлен каждому; за каждым человеком должно быть признано «право относиться к предписаниям нравственного закона, при каждом частном случае его применения, не догматически а критически»; иначе «наша мораль ничем не будет отличаться от морали фарисеев, восставших на Учителя за то, что он в день субботний занимался врачеванием больных и поучением народа» (Люди будущего и герои мещанства // Дело. — 1868. — № 3.).
Воззрения П. Н. Ткачёва
Воззрения Ткачёва сложились под влиянием демократической и социалистической идеологии 50—60-х годов XIX века. Ткачёв отвергал идею «самобытности» русского общественного строя и утверждал, что пореформенное развитие страны совершается в сторону капитализма. Считал, что предотвратить победу капитализма можно лишь заменив буржуазно-экономический принцип социалистическим. Как и все народники, Ткачёв связывал надежду на социалистическое будущее России с крестьянством, коммунистическим «по инстинкту, по традиции», проникнутым «принципами общинного владения». Но, в отличие от других народников, Ткачёв полагал, что крестьянство в силу своей пассивности и темноты неспособно самостоятельно совершить социальную революцию, а община может стать «ячейкой социализма» лишь после того, как будет уничтожен существующий государственный и социальный строй. В противовес господствовавшему в революционном движении аполитизму Ткачёв развивал идею политической революции как первого шага к революции социальной. Вслед за П. Г. Заичневским он считал, что создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации является важнейшей гарантией успеха политической революции. Революция, по Ткачёву, сводилась к захвату власти и установлению диктатуры «революционного меньшинства», открывающей путь для «революционно-устроительной деятельности», которая, в отличие от «революционно-разрушительной», осуществляется исключительно убеждением. Проповедь политической борьбы, требование организации революционных сил, признание необходимости революционной диктатуры отличали концепцию Ткачёва от идей М. А. Бакунина и П. Л. Лаврова.
Свои философские воззрения Ткачёв называл «реализмом», понимая под этим «… строго реальное, разумно научное, а потому самому и в высшей степени человеческое миросозерцание» (Избранные сочинения на социально-политические темы. Т. 4. — М., 1933. — С. 27). Выступая противником идеализма, Ткачёв отождествлял его в гносеологическом плане с «метафизикой», а в социальном — с идеологической апологией существующего строя. Ценность любой теории Ткачёв ставил в зависимость от её отношения к общественным вопросам. Под влиянием работ Н. Г. Чернышевского и отчасти К. Маркса Ткачёв усвоил отдельные элементы материалистического понимания истории, признавал «экономический фактор» важнейшим рычагом социального развития и рассматривал исторический процесс с точки зрения борьбы экономических интересов отдельных классов. Руководствуясь этим принципом, Ткачёв выступал с критикой субъективного метода в социологии П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского, их теорий социального прогресса. Однако в вопросе о роли личности в истории Ткачёв склонялся к субъективизму. Качественная особенность исторической действительности состоит, по Ткачёву, в том, что она не существует вне и помимо деятельности людей. Личность выступает в истории как активная творческая сила и поскольку пределы возможного в истории подвижны, то личности, «активное меньшинство», могут и должны вносить «… в процесс развития общественной жизни много такого, что не только не обусловливается, но подчас даже решительно противоречит как предшествующим историческим предпосылкам, так и данным условиям общественности…» (Избранные сочинения на социально-политические темы. Т. 3. — М., 1933. — С. 193). Руководствуясь этим положением, Ткачёв создал собственную схему исторического процесса, согласно которой источником прогресса является воля «активного меньшинства». Эта концепция стала философским обоснованием теории революции Ткачёва.
В области литературной критики Ткачёв выступал последователем Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева. Продолжая разработку теории «реальной критики», Ткачёв требовал от художественного произведения высокой идейности и общественной значимости. Эстетические достоинства художественного произведения Ткачёв зачастую игнорировал, ошибочно оценил ряд современных литературных произведений, обвинял И. С. Тургенева в искажении картины народной жизни, отвергал сатиру М. Е. Салтыкова-Щедрина, называл Л. Н. Толстого «салонным писателем».
Революционеры-народники конца 1860 — начала 1870-х годов, отрицавшие политическую революцию во имя социальной, отвергали доктрину Ткачёва. Лишь в конце 1870-х годов логика исторического процесса привела народовольцев к прямому политическому выступлению против самодержавия.