Железнодорожная жандармерия
Название отражало содержание
Отдельный корпус жандармов Российской империи, более известный в отечественной истории как политическая полиция и опора самодержавия в борьбе со смутой, кроме основных функций выполнял ещё и обязанности по охране железных дорог. Необходимость привлечения специальных подразделений для надзора за общей безопасностью в полосе отчуждения путей возникла ещё на заре развития этого транспорта.
Двести вёрст на отделение
Основную рабочую силу строящихся линий составляли крепостные крестьяне и беглые. Для их удержания и поимки сбежавших правительство начало активно использовать в 40-х годах ХIХ века жандармские команды и эскадроны.
Эти подразделения оказались наиболее приспособленными формированиями МВД для караульной службы и полицейского надзора в данной отрасли. Пути строились на территории различных губерний и уездов. И уже тогда возникла необходимость обеспечения линейного, а не территориального принципа охраны правопорядка. В силу удалённости полотна дороги от населённых пунктов территориальные подразделения полиции не могли обеспечить его охрану. Вот почему потребовалось привлечение экстерриториальных мобильных служб, какими и были жандармские команды.
Помимо контроля за ходом строительства, они выполняли и отдельные функции политического сыска. В соответствии с Таможенным уставом 1857 года чины транспортной полиции взаимодействовали с чинами Главного управления таможенной частью и корпуса пограничной стражи. В частности, они обладали правом выдачи разрешения на погрузку товаров и их досмотр, контролировали паспортный режим, пресекали тайный провоз запрещённых товаров.
16 марта 1867 года Высочайшим повелением утверждены структура и штаты жандармских полицейских управлений железных дорог.
Это расстояние делилось на участки в 200 вёрст каждый и отдавалось в ведение отделений. Личный состав управления включал начальника, адъютанта, начальников отделений и унтер-офицеров, число которых колебалось от 120 до 300 человек.
Функционал
На железнодорожную полицию возлагалось решение следующих задач:
1. Исполнение обязанностей по делам судебного ведомства.
2. Непосредственное участие в наблюдении за исполнением на железных дорогах публикой и служащими правил и распоряжений, обеспечивающих порядок и благочиние.
3. Осмотр паспортов в некоторых пограничных пунктах империи.
4. Непосредственное и исключительное руководство обеспечением безопасности проезда императорских поездов.
5. Производство дознаний по политическим делам.
Штаб отдельного корпуса жандармов разрабатывал инструкции для служебной деятельности железнодорожной полиции, в которой перечислялись примеры практических действий в различных ситуациях.
Помимо всего прочего, сотрудники активно работали с агентурой в своей полосе ответственности, защищали транспорт от действий иностранных разведок, вели и контрразведывательную деятельность при тесном взаимодействии с Военным министерством.
Иудеев и католиков не брать
Состав нижних чинов комплектовался увольняемыми в запас гвардии и армии фельдфебелями, унтер-офицерами и фейерверкерами исключительно строевых званий, которые принимались на сверхсрочную службу. Для руководства ими один из унтер-офицеров назначался вахмистром отделения. Последний должен был обладать безупречной служебной подготовкой. От него требовалось примерное поведение, трезвость, отсутствие взысканий по предыдущей службе, грамотность и представительная внешность, хорошая строевая и физическая подготовка. При инспектированиях проверяли знания законов, уставов, а также умение владеть револьверами и шашками.
В «Инструкции унтер-офицерам Саратовского губернского жандармского управления», в чьё ведение входил и Царицын, говорится, что унтер-офицер должен быть почтителен со старшими, но не низкопоклонен, и своей честностью и умением держать себя с людьми заслужить доверие у населения. Неслучайно полицейские обязанности жандармами исполнялись по закону, редко кто жаловался на неправомерность их действий.
При отборе кандидатов предпочтение отдавали лицам, проходившим службу в кавалерии, награждённым орденами за боевые отличия. Кроме того, имелись некоторые ограничения. На службу не принимались лица, привлекавшиеся к судебной ответственности, выходцы из Польши католического вероисповедания или женатые на польках-католичках, а также кандидаты, исповедующие иудаизм.
Беречь себя от предательства
Помимо основных служебных обязанностей, жандармы следили и за соблюдением полицейских железнодорожных правил, направленных на обеспечение безопасности движения. В их компетенцию входили: контроль за целостностью пути и сооружений, надзор за проникновением посторонних лиц к железнодорожному полотну, помощь пострадавшим при крушении поездов и даже проверка продуктов в станционных буфетах.
На плечи жандармов ложились и обязанности по сохранению провозимых грузов. Вот что пишет об этой служебной деятельности в своей книге кандидат исторических наук Валентин Ростовский: «В подробно разработанной инструкции унтер-офицерам Московско-Камышинского жандармского полицейского управления железных дорог по охране провозимых в почтовых вагонах ценностей говорилось, что они «обязаны в своих участках зорко ловить все признаки, которые могут указывать на подготавливающийся грабёж, прислушиваться и к молитве, и подозрительным разговорам». В этом же документе проявляется забота о безопасности личного состава: «Трус достоин презрения. Храбрость без рассудка никому не нужна. Это значит: в случае нападения действовать решительно. беречь себя от предательства и не лезть с голыми руками туда, куда проще послать пулю».
Обязанности сотрудников жандармской железнодорожной полиции значительно превышали такие же функции чинов территориальной полиции, что требовало более высокого уровня подготовки. Именно поэтому служба охраны железных дорог подбирала наиболее развитых и надёжных людей в свои ряды.
Кто такой станционный жандарм
Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века
Несколько слов об этой книге
История этой книги не совсем обычна. Она началась еще в 1959 году с письма, которое 39-летний филолог и журналист Юрий Федосюк написал в редакцию журнала «Вопросы литературы». «Сотни выражений, встречающихся в сочинениях русских классиков и отражающих общественные отношения и бытовые особенности дореволюционной России, становятся для все более широкого круга современных читателей „камнем преткновения“ — либо непонятными вовсе, либо понимаемыми превратно „…“ — говорилось в этом письме. — Мне, знакомому лишь с метрической системой, неясно, богат или беден помещик, владеющий двумястами десятин земли, сильно ли пьян купец, выпивший „полштофа“ водки, щедр ли чиновник, дающий на чай „синенькую“, „красненькую“ или „семитку“. Кто из героев выше но положению, когда одного титулуют „ваше благородие“, второго — „ваше сиятельство“, а третьего — „ваше превосходительство“? Отдельные события того ли иного романа происходят в „Успеньев день“ или „на Фоминой неделе“, но если тут не дается описания природы, мне непонятно ни время года, ни хронология событий». Завершая письмо, Ю. Федосюк призывал ученых — филологов и историков начать работу над специальным справочником по истории русского быта, который помогал бы широкому кругу читателей, и прежде всего учителям литературы, студентам и школьникам, «глубже постигать произведения классиков, оживив многие строки, потускневшие из-за того, что содержащиеся в них понятия сданы в архив нашей эпохой».
Письмо было сочувственно встречено специалистами: журнал «Вопросы литературы» опубликовал его в № 6 за 1959 год под заглавием «Такое пособие необходимо», однако содержавшийся в нем призыв к ученым, похоже, не был ими услышан. Шли годы, а крайне необходимое, по мнению Ю. Федосюка, всем читателям русской классической литературы пособие все не появлялось на свет. И тогда, спустя четверть с лишним века после своей публикации в «Вопросах литературы», Юрий Александрович Федосюк, к тому времени уже хорошо известный среди филологов и историков своими книгами по этимологии русских фамилий (Что означает ваша фамилия? — М., 1969; Русские фамилии: Популярный этимологический словарь. — М., 1972; переиздано в 1981 и 1996 гг.) и по истории Москвы (Бульварное кольцо. — М., 1972; Лучи от Кремля. — М., 1978; Москва в кольце Садовых. — М., 1982; переиздано в 1991 г. и др.), решает реализовать свою давнюю идею сам.
В 1989 году работа над новой книгой была завершена, но судьба ее, к сожалению, неожиданно оказалась очень нелегкой. Рукопись была передана одному авторитетному государственному издательству, которое вначале по причине финансовых трудностей, а затем, увы, из-за недобросовестности и некомпетентности сотрудника, ответственного за выпуск книги, так и не смогло издать ее. Между тем договор, заключенный с издательством, а также многочисленные уверения в том, что книга вот-вот будет выпущена, долгое время не давали возможности вначале самому автору (он умер в 1993 году, так и не дождавшись выхода книги), а затем и его наследникам попытаться издать ее в другом месте.
За минувшие со времени написания книги годы интерес к отечественной истории и культуре в России заметно вырос, а идеологические барьеры, которые некогда не давали авторам и издательствам возможности удовлетворять этот интерес читателей, исчезли. Были изданы такие книги, как «Беседы о русской культуре» Ю. М. Лотмана (СПб, 1994), «Костюм в русской художественной культуре 18 — первой половине 20 вв.» Р. М. Кирсановой (М., 1995), «Словарь редких и забытых слов» В. П. Сомова (М., 1996), словарь-справочник «Редкие слова в произведениях авторов XIX века» под редакцией Р. П. Рогожниковой (М., 1997) и др. Однако книга, которую вы сейчас держите в руках, не совпадает по форме и содержанию ни с одной из них. Перед вами одновременно и увлекательный рассказ о том, как жили в старину наши предки, который автор снабдил многочисленными примерами из хорошо известных произведений русской классической литературы, и крайне необходимый исторический комментарий к этим произведениям, благодаря которому читатель сможет гораздо глубже понять их содержание.
Завершая это небольшое вступительное слово, мне хотелось бы выразить свою благодарность Марине Ивановне Лабзиной и Татьяне Михайловне Тумуровой за их труд по редактированию книги во время первой, к сожалению, не увенчавшейся успехом попытки ее издания. Я глубоко признателен издательству «Флинта», которое, получив от меня рукопись, любезно согласилось оперативно выпустить в свет книгу моего отца, так долго ждавшую своего читателя. Кроме того, считаю своим приятным долгом искренне поблагодарить Сергея Ивановича Кормилова, Эрика Иосифовича Хан-Пиру, Игоря Георгиевича Добродомова, Льва Иосифовича Соболева и Геннадия Юрьевича Скворцова: внимательно познакомившись с первыми изданиями этой книги, они высказали свои замечания, которые дали возможность внести в текст целый ряд уточнений и исправлений.
Погружаясь в богатый и многообразный мир русской классической литературы, молодой человек, часто незаметно для себя, сталкивается с трудностями. Ее страницы, как на машине времени, переносят нас в давние времена, когда и общественное устройство, и быт, и сами люди заметно отличались от нынешних. Поэтому произведения классиков воспринимаются нами не столь легко и просто, как современниками автора — теми читателями, для которых были написаны. Сложны для понимания как особенности описываемой эпохи, ее законы и приметы, так и отдельные слова и понятия, исчезнувшие из обихода или изменившие свой смысл.
Русская литература и отечественная история — родные сестры. В нашем сознании они идут рука об руку. Не сможет читатель понять до конца «Мертвые души» Н.В. Гоголя или «Анну Каренину» Льва Толстого, не имея представления о времени их действия, ничего не зная о крепостном праве или о пореформенной эпохе. Поэтому без знания отечественной истории трудно понять русскую литературу, знание же литературы облегчает понимание истории, оживляя ее образами, диалогами и красками.
Постижение произведения невозможно без того, чтобы слова не превратились в нашем сознании в зрительный образ или отвлеченное понятие. Вот спешит Евгений Онегин к умирающему дяде, «летя в пыли на почтовых». А что означает строка: «…Стремглав по почте поскакал…»? (Можно ли в наши дни «скакать по почте»?) Что за управитель сообщил герою о том, что «дядя при смерти в постеле»? Что представляет собой усадьба дяди, штофные обои в его гостиной? Наконец — и это особенно важно, — что значат слова «…Ярем он барщины старинной / Оброком легким заменил…»? Короче: что ни строфа — то загадки, большие и малые, а между тем весьма существенные для уяснения смысла повествования, времени действия, психологии героев.
Из этих частностей и складывается та неповторимая картина, которая позволяет нам наслаждаться художественным произведением, отчетливо видеть и понимать действие.
Да, люди всегда были людьми, они дружили и враждовали, трудились и развлекались, уступали или боролись, защищая свои жизненные идеалы — без этих общих с нами черт незачем было бы читать и перечитывать произведения о далеком прошлом. Но вот исторические условия, вся обстановка их жизни в очень многом отличались от современных.
Теперь читателю ясно, для чего написана эта книга. Для того, чтобы облегчить восприятие русской классической литературы, убрав слегка застлавшую ее дымку времени, затрудняющую понимание. Для кого эта книга написана? Для вступающего в жизнь молодого человека, растущий интерес которого к родной литературе, как и к отечественной истории, естествен и закономерен, особенно в наше время.
Книга разделена на тематические главы, которые позволят получить сведения о тех или иных фактах прошлого не отрывочно, а в их исторической совокупности, взаимосвязанно. Тем самым она может служить не только учебным пособием по литературе, но и простейшим справочником по истории общественных отношений и быта России от конца XVIII века до начала века XX. При этом она почти полностью опирается на материал русской классической литературы.
28 апреля 1827 года император Николай I подписал указ о создании Корпуса жандармов. Именно им выпало в течение следующих 90 лет обеспечивать государственную безопасность России
«Высшая полиция» графа Бенкендорфа
Документ, которым было положено начало существованию одного из самых долгоживущих государственных образований — Отдельного Корпуса жандармов, назывался весьма прозаически: «Об учреждении пяти Округов Жандармского Корпуса». Именно этот указ был подписан Николаем I-ым 28 апреля 1827 года, и с него начинается история жандармского корпуса. Пять округов корпуса, о которых идёт речь в указе, распределялись так: первый округ включал в себя Санкт-Петербург и все северо-западные губернии России, второй — Москву и большинство центральных губерний, третий — Витебскую губернию и всю Белоруссию, четвертый — Киевскую губернию и всю Украину, а пятый — всю остальную Россию вместе с Сибирью и Кавказом.
Первый командир Корпуса жандармов, граф генерал-лейтенант Александр Бенкендорф.
Не стоит удивляться тому, что округа были распределены так неравномерно. Поводом к созданию Корпуса жандармов, который по названию был сугубо военной организацией, а по сути — политической полицией, стало восстание декабристов в 1825 году. До того времени понятие «жандармы» в России существовало в своём прямом значении — военной полиции, функции которой ограничивались надзором за соблюдением порядка в армии в военное и мирное время. Но после выступления на Сенатской площади и вскрывшегося существования тайных обществ, основу которых составляли офицеры, император Николай I понял, что за офицерством нужен не просто контроль, а контроль политический. А лучший инструмент, чем жандармы, для этого трудно было найти.
Хронология событий выглядела так. 25 июня (по ст. ст.) 1826 года учреждается должность шефа жандармов, на которую назначается генерал-лейтенант Александр Бенкендорф — человек, руководивший следствием по делу декабристов. Собственно, ему и принадлежала идея создания особой, высшей полиции под руководством инспектора корпуса жандармов, и император Николай Александрович справедливо рассудил, что автору и надлежит воплощать свои идеи в жизнь. Но одним только постом шефа жандармов Александр Бенкендорф не отделался: ему же пришлось стать начальником быстро ставшего знаменитым III-го отделения собственной его императорского величества канцелярии.
Лейб-гвардии Жандармский полевой эскадрон в Петергофе, 1905 год.
Именно третье отделение и стало одним из двух управляющих органов по отношению к Корпусу жандармов. Оно определяло всю политическую и следственную деятельность жандармов, тогда как вопросы строевые и хозяйственные остались в ведении военного министерства — так сказать, по старой памяти.
Жандарм — работа для избранных
Нижний чин Отдельного Корпуса жандармов, конец XIX века.
Последнее если и было справедливо, то лишь по отношению к жандармам позднего времени, когда после 1880 года они из подчинения Третьему отделению перешли в подчинение Департаменту полиции МВД Российской империи. Как свидетельствуют современники, тогда попасть в число кандидатов на замещение вакансий в Отдельном Корпусе жандармов (такое название стало официальным с 1836 года) можно было только по протекции, причём весьма высокого уровня. А на первых порах достаточно было, чтобы кандидат соответствовал не слишком широкому набору достаточно простых условий.
Надо признать, что таковых людей в русской армии оказалось не слишком много. Ведь претендент на голубой мундир должен был иметь возраст не моложе 25 лет, окончить юнкерское или военное училище по первому разряду, прослужить в армии или гвардии (имелись и гвардейские жандармские подразделения) не менее шести лет и не иметь долгов. Последний пункт может показаться странным, но в действительности он был совершенно логичным: должник оказывался в зависимости от того, кому должен, и это могло существенно влиять на его беспристрастность.
Хватало ли этого для того, чтобы стать жандармом? Нет! Потому что весь набор требований определял только возможность претендовать на место в жандармском корпусе. После того как офицер подавал соответствующее прошение, его тщательно проверяли будущие коллеги на предмет возможных «порочащих связей» и неблагонадежности. Затем, если всё было благополучно, претендента откомандировывали в штаб жандармского округа на срок от двух до четырёх месяцев, чтобы там могли оценить его умения и способности, уровень образования и нравственные качества. И только после того, как по итогам этой стажировки офицер получал положительный отзыв, его… допускали к испытаниям! Проводились эти экзамены при штабе Корпуса жандармов, и если претендент успешно их выдерживал, он делал ещё один шаг к вожделенной цели: его зачисляли в список кандидатов.
Нижние чины и унтер-офицеры — сотрудники центрального аппарата штаба Отдельного Корпуса жандармов,начало XX века, Санкт-Петербург.
Состоявших в этом списке по мере того, как появлялись новые вакансии, вызывали в Санкт-Петербург, где им предстояло пройти четырёхмесячные специальные курсы.
Весьма примечателен список предметов, которые преподавали слушателям этих курсов. В него входили не только правоведение, русская история, география и политическая экономия, но и, например, литература, а также предмет «История Великой французской революции» (по очевидной причине).
Отучившись, кандидаты сдавали выпускные экзамены и получали места в прямой зависимости от того, насколько успешно они выдержали экзамены. А уже на новом месте приступали к практическому обучению под руководством опытного коллеги, который приказом закреплялся за новичком и делил с ним ответственность за успешное освоение новых знаний. Кстати, далеко не все офицеры, которые прошли это многоступенчатое сито, допускались к важнейшей работе жандармов — оперативной: на неё брали только самых талантливых и въедливых.
Экзамен на преданность
Стоит ли удивляться, что при таком жесточайшем отборе число офицеров, попадавших на службу в Отдельный Корпус жандармов, было весьма невелико. Скажем, по данным за 1871 год, которые приводит историк Игорь Зимин, из 142 подавших прошение о переводе в корпус отобрали только 21 человека, из которых всего шестерых допустили в конечном итоге к занятиям на курсах. Впрочем, и сама численность жандармских офицеров была весьма невелика: в начале истории Корпуса жандармов она составляла около 350 человек, к 1873 году достигла 486 генералов и офицеров, а в 1880 году, когда корпус был реформирован, немного выросла — до 521 генерала и офицера.
Филёры — агенты наружного наблюдения Отдельного Корпуса жандарма — в гриме.
А вот унтер-офицеров и нижних чинов в Корпусе жандармов было на порядок больше — около 6-7 тысяч человек. И именно они были гораздо больше на виду, чем их командиры; ведь на младших сотрудников жандармского корпуса возлагались обязанности, например, по конвоированию арестованных, обеспечению порядка в местах, как сегодня сказали бы, массового скопления людей, а по мере развития транспортной сети — и на железной дороге. И если для офицеров существовали курсы, которые открывали им дорогу в корпус, то унтерам и нижним чинам давалась возможность повысить свой образовательный уровень, уже поступив на службу. Для таких желающих в Петербурге была открыта Корпусная приготовительная школа, главной задачей которой была подготовка жандармов к «сознательному использованию обязанностей службы по наблюдательной части».
Вахмистры Одесского губернского жандармского управления, конец XIX века.
Стоит ли удивляться, что даже непримиримые революционеры вынуждены были отдавать должное своим противникам. Историк Владимир Горяйнов приводит такой пример: в сборнике статей «Техника большевистского подполья», среди авторов которого были такие легендарные подпольщики, как Авель Енукидзе и Владимир Бонч-Бруевич, упоминается об исключительно корректном поведении жандармов по отношению к «неблагонадежным», а то и вовсе «политическим».
Однако справиться с по-настоящему массовым революционным движением, которое охватило Россию в начале ХХ века, не удалось даже Отдельному Корпусу жандармов. Слишком неравны были силы, слишком велика задача. И в итоге, несмотря на все усилия жандармского корпуса, грянула Октябрьская революция.
Но вот что интересно: из числа генералов и офицеров Отдельного Корпуса жандармов не нашлось ни одного, кто согласился бы сотрудничать с новой властью, да и среди унтеров и низших чинов таких были единицы.
Офицеры и нижние чины конного жандармского дивизиона Отдельного корпуса жандармов,
1911 год.
Новое в блогах
Российская Императорская ЖАНДАРМЕРИЯ И ВЧК Предшествинники и последователи.
Но деятельность подобных организаций должна проходить строго в рамках соблюдения закона и в допустимых пределах должна находиться под контролем общественности. Сравнительный анализ показывает, что в большей степени этим требованиям отвечала все-таки царская жандармерия.
Обратимся к фактам, подтверждающим подобную точку зрения, тем более, что в этом году мы отмечаем 80-летие установления тоталитаризма в России. Прежде всего хотелось бы отметить, что в первый период своего существования карательное ведомство большевистского режима было в своей основе укомплектовано людьми малограмотными, маргиналами, не нашедшими себе применения в других областях общественной жизни.
Даже в начале 50-х годов таких людей там было весьма много. В корпус же жандармов попасть было весьма трудно. Там существовала жесткая система отбора. Для поступления в него от офицеров требовались следующие условия:
— окончание военного или юнкерского училища по первому разряду;
— не иметь долгов и пробыть в строю не менее шести лет.
Удовлетворяющий этим требованиям должен был выдержать предварительные испытания при штабе корпуса жандармов для занесения в кандидатский список и затем, когда подойдет очередь, прослушать четырехмесячные курсы в Петербурге и выдержать выпускный экзамен. Офицер, выдержавший этот экзамен, переводился высочайшим приказом в корпус жандармов.
О том, какие требования предъявлялись к интеллектуальному уровню офицеров корпуса жандармов, свидетельствуют вопросы, задаваемые на экзаменах. Полковник А.Спиридович, выразивший желание перейти в жандармы, к примеру, на экзаменах получил следующие вопросы: «Читал ли он фельетон в «Новом времени» о брошюре Льва Тихомирова», «Конституционалисты в эпоху 1881 года» и что он может сказать по этому поводу; вопросы по истории, администрации, письменный экзамен на тему «Влияние реформы всесословной воинской повинности на развитие грамотности в народе. » И только после сдачи этих экзаменов и успешного ответа на вопросы он был зачислен в кандидаты.
Весьма своеобразной была и его организация. Одна часть корпуса была сведена в губернские жандармские управления, которые осуществляли наблюдения, кое-где ввели политический розыск, а также производили дознания и расследования. Вторая часть корпуса была сведена в железнодорожные полицейские управления и несла службу исключительно в полосе отчуждения железных дорог, исполняя функции и общей, и политической полиции. В ведении офицеров корпуса были также охранные отделения в Петербурге, Москве и Варшаве, входившие в состав градоначальств и обер-полицмейстерств и занимавшиеся политическим розыском. В крепостях были жандармские команды, наблюдавшие в крепостных районах. Кроме того, в состав корпуса входили Петербургский, Московский и Варшавский дивизионы, несшие наружно-полицейскую службу и бывшие жандармами только по форме. И всего-то на всю Россию, таким образом, приходилось несколько десятков тысяч жандармов.
С 17 апреля 1943 года особые отделы были реорганизованы в органы контрразведки СМЕРШ («Смерть шпионам»). Они опять были переданы в ведение Наркомата обороны. После войны вновь последовала их реорганизация, что отнюдь не означало их сокращения и изменения функций. В своей деятельности советские карательные органы никогда даже не соблюдали видимости исполнения существовавших на бумаге законов.
Начальник жандармского управления назначал офицера, который должен был начать дознание по тем арестам, которые планировались. Назначался и товарищ прокурора для наблюдения за будущим дознанием. Обыски производились только с санкции прокурора. Особое внимание уделялось обнаружению вещественных доказательств, без которых судебный процесс был немыслим. Аресты могли производиться тоже только с санкции прокурора.
Особое внимание обращалось на обоснованность арестов представителей интеллигенции и студенчества, так как даже их незаконное задержание вызывало резко отрицательный резонанс в обществе, чего весьма опасалась жандармерия. Как известно, в СССР общественного мнения как такового вообще не существовало. И общество никоим образом не реагировало не только на аресты, но и на массовые уничтожения людей. Весьма щепетильной была и работа с нештатной агентурой.
Если агенты КГБ насаждались в любое время и в любом месте, то чины охранного отделения или жандармского управления, от начальника до младшего филера, никогда в революционные ряды не становились. И, как весьма своеобразно выразился упомянутый нами А.Спиридович, «не жандармерия делала Азефов и Малиновских, имя же им легион, вводя их как своих агентов в революционную среду; нет, жандармерия выбирала лишь их из революционной среды. Их создавала сама революционная среда. Прежде всего они были членами своих революционных организаций, а уже затем шли шпионить про своих друзей и близких органам политической полиции».
А отношения с сыном вполне нормальные. Отец находился в тюрьме и не знал, что в газете под заголовком «Сын Андрея Колодуба требует наказания для отца-вредителя» было опубликовано следующее письмо:
«Являясь сыном одного из заговорщиков, Андрея Колодуба, и в то же время будучи комсомольцем, активным участником строительства социализма в нашей стране, я не могу спокойно отнестись к предательской деятельности моего отца и других преступников. Зная отца как матерого врага и ненавистника рабочих, присоединяю свой голос к требованию всех трудящихся жестоко наказать контрреволюционеров. Не имея семейной связи с Колодубами уже около двух лет и считая позорным носить дальше фамилию Колодуба, я меняю ее на фамилию Шахтин. Рабочий шахты «Пролетарская диктатура» Кирилл Колодуб».
Впоследствии таких «разоблачителей» были тысячи. Доносы на родных и близких поощрялись, прославлялись, а «герои-пионеры» собирались на всесоюзные слеты в Артек. Такие сюжеты и в голову не могли прийти чинам жандармского управления. Чтобы такое придумать, воистину нужно было иметь только «пролетарское происхождение». А царским жандармам приходилось считаться с существовавшими в то время законами, ибо их нарушение вело к весьма печальным для них последствиям, вплоть до увольнения из корпуса.
А между тем борьбу приходилось вести с весьма своеобразным противником. Именно в то время жандармы столкнулись впервые с организованной преступностью, причем весьма необычной. Речь идет о политизации насильственных форм преступности под лозунгом «Грабь награбленное» или «Экспроприация экспроприированного». Политические партии социал-демократического толка, преимущественно партия большевиков, создавали в своей внутренней структуре, по существу, гангстерские организации с целью нападения на банки, на крупных предпринимателей для пополнения таким образом партийных касс. Подобные организации отличались дисциплиной, внутренней иерархией и устойчивостью.
Это были типичные банды с точки зрения нынешнего и прошлого законодательств. В такого рода преступных организациях (некоторые из них возглавлялись видными партийными лидерами) существовала взаимовыручка, суды, месть предателям. Как видим, налицо типичные для мафиозной структуры признаки. На развитие профессиональной и организованной преступности это явление оказало сильное влияние. Отсюда и взаимные симпатии уголовного мира и руководителей этих мафиозных структур. Так что борьба предстояла весьма серьезная. А вот средств на содержание карательного аппарата у царского правительства явно не хватало.
Так полиция не могла выделить дополнительные суммы для усиления охраны Плеве, Великого князя Сергея Александровича и других. В результате этого большая часть весьма талантливых руководителей империи к 1917 году была истреблена террористами. Именно тогда и именно в России мы впервые столкнулись с организацией массового террора со стороны партий социалистической ориентации по отношению к своим политическим противникам, представителям государственной власти. К моменту февральской революции 1917 года Россия была почти обезглавлена. Но это особый сюжет, который в полной мере еще не попал в поле зрения серьезных исследователей, и к нему еще предстоит вернуться. У карательного ведомства большевиков средств было более чем достаточно.
Это были преступники совершенно новой формации, которые впервые в истории человечества появились, к сожалению, в России. Для борьбы с ними карательные органы России того времени были явно не подготовлены. Большевики же, захватив власть, сумели создать такой аппарат насилия, который не имел прецедента в прошлом. Именно благодаря ему они и сумели продержаться у власти более 70 лет, хотя большая часть населения ненавидела их лютой ненавистью.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
5. П.В.Волобуев, В.П.Булдаков. Октябрьская революция: новые подходы к изучению. Вопросы истории, № 5-6, 1996.