Путин пожаловался на учебники истории: якобы в них пишут про второй фронт, но не про Сталинградскую битву. Что он имел в виду
Настоящее Время нашло два учебника, в которых Сталинградская битва упоминается между строк. Оба они посвящены не отечественной, а всемирной истории.
Часто в недостаточном внимании к Сталинградской битве обвиняют саратовского историка Александра Кредера, чей учебник «Новейшая история. ХХ век» использовался в школах нескольких регионов России во второй половине 1990-х годов.
10 тем послания Путина – 2021: покушение на Лукашенко, «асимметричный ответ», политруки в школах, деньги беременным, алименты
Сталинградской битве в 380-страничном учебнике отведен один абзац. Утверждается, что «Сталинградская и Курская битвы означали окончательный переход инициативы в руки Красной армии, началось освобождение территории страны».
В 1997-1998 годы в Воронежской, Волгоградской, Тульской областях и Алтайском крае запретили преподавание по учебнику Кредера. Сам историк умер в 2000 году. Сомнительно, что его труд использовался хотя бы в одной российской школе в последние 20 лет. Но его имя всплывает постоянно, когда речь заходит о необходимости «патриотического» преподавания истории [1, 2]. В октябре 2020 года учебник упоминала экс-министр образования и науки Ольга Васильева на форуме, который проводило Российское историческое общество.
Еще один учебник, критикуемый за недостаточное внимание к Сталинградской битве и роли Красной армии в войне, называется «История. Всеобщая история. Новейшая история». Его авторы: профессор кафедры новой и новейшей истории исторического факультета МГУ Олег Сороко-Цюпа (умер в 2000 году) и его сын Андрей Сороко-Цюпа. Собственно битве в нем отведен один абзац, зато под заголовком «Коренной перелом в ходе Второй мировой войны».
«Советские войска под командованием Г.К. Жукова, А.М. Василевского, К.К. Рокоссовского, Н.Ф. Ватутина, А.И. Еременко и других полководцев окружили и ликвидировали в районе междуречья Волги и Дона 330-тысячную группировку под командованием фельдмаршала Паулюса. Всего за период с июля 1942-го по февраль 1943 года в битве на Волге армии фашистского блока потеряли около четверти вооруженных сил, действовавших на советско-германском фронте».
При этом, как отмечал историк, преподаватель одной из московских гимназий Леонид Кацва, претензии к учебнику Олега и Андрея Сороко-Цюпы были неправомерными: в первую очередь потому, что он посвящен не истории России, а всеобщей истории и, следовательно, не ставил целью подробно описывать события отечественной истории. В 2013 году Кацва рассказывал, что даже писал письмо в газету в защиту этого учебника.
В 2018 году этот учебник попал в федеральный перечень учебников Министерства просвещения и по-прежнему остается там, а значит, по нему могут преподавать в школах.
Показательно, что обе истории с критикой учебников за недостаточное внимание к Сталинградской битве произошли много лет назад – пособие Кредера запретили в конце 1990-х, а кампания против учебника Олега и Андрея Сороко-Цюпы развернулась в 2002 году. О более поздних учебниках, рекомендованных для преподавания истории в школах и критикуемых с позиций, озвученных Владимиром Путиным, Настоящему Времени неизвестно.
“Попробуйте: вам понравится. ”
В нашей редакции состоялся круглый стол, посвящённый обсуждению учебника: А.О.Сороко-Цюпа.
Всеобщая история. Новейшая история. 11 класс (базовый уровень).
Под ред. А.А.Искандерова. М.: Просвещение», 2009.
В нём приняли участие:
Андрей Олегович СОРОКО-ЦЮПА,
кандидат исторических наук, автор учебника;
Евгений Евгеньевич ВЯЗЕМСКИЙ,
доктор педагогических наук, профессор;
Анатолий Авраамович БЕРШТЕЙН,
обозреватель газеты «История».
Ведущий круглого стола —
Алексей Леонидович САВЕЛЬЕВ,
главный редактор газеты «История».
А.Л.Савельев. У нас сложилась уже традиция проведения круглых столов по методике преподавания истории. Мы, как правило, поднимаем на них актуальные и острые вопросы, которые волнуют многих учителей. И я полагаю, что учебник, который мы сегодня будем обсуждать, учебник А.О.Сороко-Цюпа по Новейшей истории для 11-го класса, вышедший в издательстве «Просвещение», в каком-то смысле знаковый. Не желая предвосхищать это обсуждение, надеюсь, что в нашем разговоре будет присутствовать достаточно позитива.
Я предлагаю такой план работы. Сначала Андрей Олегович скажет своё вступительное слово, затем мы поговорим о концепции учебника, а потом остановимся на его методической составляющей.
А.О.Сороко-Цюпа. Очень приятно, что мы собрались по поводу обсуждения моего учебника. Я хотел бы сказать несколько слов о концепции. Если очень кратко, то концепция строится на двух основных моментах. Прежде всего, это сопоставление двух эпох в рамках Новейшего времени. Второе, история показана через призму борьбы трёх главных политических идеологий, т.е. либерализма, консерватизма, социализма. Применительно к странам так называемого догоняющего развития и к развивающимся странам аналогиями западных идеологий выступает борьба между сторонниками развития по европейскому пути, сторонниками возвращения к традициям и приверженцами справедливого идеального общества. Вот вкратце и вся концепция.
Она удивительно проста, она позволяет решить очень многие проблемы в подаче материала, в ограничении этого материала, ограничиться необходимым набором событий и фактов и выявить разные стороны исторического процесса. Итак, главное — это сопоставление эпохи зрелого индустриального общества (1890—1960) и эпохи наступающего, формирующегося общества постиндустриального, информационного (1970—по настоящее время).
Чтобы было понятно, насколько это просто и в то же время глубоко, я немного расскажу о том, что стоит за этой концепцией. К такой концепции приводит не только сам исторический материал и его обработка (мне пришлось прочитать программы политических партий за период более чем 100 лет и осмыслить массу исторических фактов), за этим стоит современная методология. В частности, есть такой мыслитель Мишель де Серто, одно из его главных положений заключается в том, что «умопостигаемое устанавливается через отношение к другому». Наши специалисты в области методологии истории И.М.Савельева и А.В.Полетаев также отмечают, что «именно взгляд на прошлое как на Другое составляет специфику научного исторического знания», что история — это есть путь к другому. Что это — Другое? Здесь надо ввести такое понятие, как «различение», которое используют Жиль Делез и Жак Деррида. «Различение» — это центральная категория современного восприятия, и именно через «различение» двух эпох мы можем увидеть и собственно сегодняшний день и правильно оценить ту эпоху, которая завершилась, эпоху индустриального общества.
Откуда берётся такая периодизация? В основе периодизации традиционно были войны, революции, экономические кризисы, смены политических лидеров. Та периодизация, которая традиционно использовалась, строилась на таких этапах: начало ХХ в., Первая мировая война, межвоенный период, Вторая мировая война, послевоенный период. Эта периодизация не имеет объяснительного характера. Да, две мировые войны привели к серьёзным изменениям в мире. После двух мировых войн были установлены новые системы международных отношений. Но третья по счёту в Новейшей истории система международных отношений сложилась не в результате военных, а в результате фундаментальных внутренних изменений в мире, когда в конце ХХ в. 28 стран встали на путь либеральной демократии и строительства рыночной экономики. Изменился весь мир, изменилась коренным образом система международных отношений. Это произошло не в результаты войны. Таким образом, война не может стать единственным и тем более универсальным критерием выделения периодов в Новейшей истории. При этом для каждой эпохи характерны свои типы войн.
Далее, революции, как и войны, рассматриваются как важные вехи в истории. Но революции всегда растянуты во времени, после одной революции начинается или вторая волна революционных катаклизмов, или происходит контрреволюция и, в конце концов, любая революция заканчивается принятием конституции, установлением нового порядка. Это сложный и продолжительный процесс, и скорее можно говорить о революциях, характерных для той или иной эпохи. Так, для Нового времени характерны антимонархические, либеральные революции, последняя волна таких революций прокатилась по миру от Китая до Мексики в самом начале ХХ в. В первой половине ХХ в., для завершающего этапа индустриального общества, характерны другие революции — коммунистические и фашистские перевороты. После Второй мировой войны отдельной волной шли антиколониальные и антифашистские революции. В конце ХХ—начале ХХI в. характерными стали антитоталитарные, антибюрократические революции, а также исламские революции. Суть революций заключается не в одномоментности изменений, а в коренном характере дальнейших преобразований. Революция — это крайняя форма ответа на вызовы времени, на те проблемы эпохи, которые требуют решения.
Далее, экономические кризисы всегда рассматривались как важные рубежи в истории. Вот только с чего начинать и как вести отсчёт, с какой фазы кризиса, к этому вопросу мы ещё вернёмся. Затем самым традиционным способом деления истории на периоды считается смена политических лидеров и династий. Но такое деление на эпохи характерно для истории отдельных стран, а не всемирной истории. Так во Франции есть эпоха де Голля.
Но с чего начинать эту эпоху?
С того момента, когда де Голль стал лидером Свободной Франции, руководителем Временного режима после Второй мировой войны, или когда он был избран первым президентом Пятой республики? А как быть тогда с продолжателем политики де Голля Жоржем Помпиду, куда тогда девать Ширака, что делать тогда с Саркози, которые продолжают деголлевскую политическую традицию?
Да, с точки зрения деголлевской политики можно написать целую главу по истории Франции, но это будет история с точки зрения одной партии, одной политической идеологии. Скорее всего, речь должна идти не о смене лидеров, а о борьбе партий и политических идеологий, которые предлагают решение тех и ли иных насущных вопросов и которые оказываются востребованными в тот или иной промежуток времени.
Мы должны принять тезис о том, что периодизация должна быть объяснительной, это первое. Второе, она должна быть общезначимой для всех стран и иметь конкретные даты. Главное — она должна носить универсальный характер для всего периода, начиная с Нового времени и заканчивая сегодняшним днём. И тут возникает целый ряд проблем.
Мы должны тогда рассмотреть, что такое эпоха, что мы собственно «периодизируем». «Каждая эпоха стоит в непосредственном отношении к Богу, и её ценность основана вовсе не на том, что из неё выйдет, а на её существовании, на её собственном Я». Это писал Людвиг фон Ранке. Вильгельм Дильтей ввёл понятия «горизонт эпохи» и «центрирование» эпохи внутри себя. Каждая эпоха обладает своей завершённостью, целостностью, взаимосвязью всех внутренних компонентов: от экономики, политики до культуры и духовных ценностей. Каждая историческая эпоха вырастает из самой жизни. Из складывающихся в процессе жизни установлений вырабатываются нормы и законы, которые принимаются уже впоследствии законодателями. И эти законы уже обратно влияют на жизнь людей. Так же живёт язык, культура. В этом смысле каждая эпоха обладает своим «горизонтом», она ограничена в самой себе, замкнута. Господствующие нормы и установления стремятся подавить все противоборствующие тенденции. «В этом состоит центрирование периодов и эпох в самих себе, и оно разрешает проблему значения и смысла в истории» (В.Дильтей). Эпоху изнутри понять невозможно, поскольку историк или читатель, политик или поэт всегда остаются пленниками своего времени, мыслят и действуют в рамках дискурса своего времени, говорят на языке своего времени, действуют в русле сложившихся правил и норм. Понять эпоху можно только со стороны, сопоставив её с другой эпохой. Тогда становится ясным, что каждая эпоха говорит на собственном языке представлений и ценностей, что она во всей своей полноте отлична от другой эпохи. «Осмысление жизни делает нас глубокими, история — свободными», — писал В.Дильтей. Иначе говоря, мы можем подняться над горизонтом своей эпохи, выйти за её рамки, освободиться от ограниченности нашего взгляда на мир, если сможем увидеть различия эпох во всех их проявлениях.
Когда наступает эпоха? Не историки изобретают эпохи, делят историческое время на периоды, указывают рубежи. Это самопонимание людей, когда они уже в полной мере видят другой мир вокруг себя, думают и действуют иначе, чем прежде. Мы сами замечаем, что наступила со всей определённостью новая эпоха. Осмысление событий в качестве знака важных перемен приходит не сразу, это происходит только тогда, когда новая эпоха уже вступила в свои права. Если пользоваться понятиями философа Мартина Хайдеггера, то новая эпоха окончательно наступает тогда, когда многие вещи и слова перестают быть «подручными», то есть их уже не уместно использовать по их назначению. Так, вряд ли кто-то всерьёз будет печатать на пишущей машинке в начале ХХI в., а в начале ХХ в. она была главным инструментом работы в любом офисе. Так и самое популярное слово на протяжении почти всего ХХ в. — социализм — не только ушло в ХХI в. из политического языка, но даже исчезло из программ крупнейших и старейших социалистических и социал-демократических партий Европы. Таким образом, вещи и слова прежней эпохи стали тем, что называют в русском языке — пережитками прошлого.
Экономика изучает циклы. Длинные волны (длительностью примерно 40—50 лет) были впервые найдены русским учёным Д.Кондратьевым (1926) при анализе экономической истории индустриального общества. Они показывали динамику мировой коньюнктуры — падения и взлёты цен, спроса и предложения. Эти длинные волны затем экономист Й.Шумпетер связал с циклами нововведений (1939). Оказалось, что за два цикла происходит полная смена технологий и обновление производства. На основе этой теории была создана модель, объясняющая революции в сфере технологии. Он установил даты этих циклов: с 1780-х гг. начинается промышленный переворот, и это период формирования индустриального общества, с 1890-х гг. начинается вторая промышленно-технологическая революция, и это период развития зрелого индустриального общества.
Далее, с 1970-х гг. начинается третья промышленно-технологическая революция, и это период формирования постиндустриального информационного общества. Кстати, сегодняшний кризис и наступающие 2010-е гг. — это завершение первого цикла Кондратьева в рамках формирования постиндустриального общества, т.е. в ближайшие 40 лет мы можем ожидать новых технологий: квантовых компьютеров, водородных двигателей или что-нибудь в этом духе, это обязательно должно произойти. Востребованность инноваций сейчас ощущается. Не сами технологии меняют мир, а возможность тех или иных стран и цивилизаций ответить на вызовы времени.
Вот в принципе то, что связано с периодизацией, со сменой эпох.
А.Л.Савельев. Всё-таки я бы хотел, чтобы вы кратко назвали те принципы, которые лежат в основе содержательной стороны вашего учебника.
А.О.Сороко-Цюпа. Наиболее важным я считаю, что учебник написан в рамках проблемного подхода, который отличается от исключительно хронологического или «странового». В результате можно выявить важные проблемы исторического развития. Это существенно именно в учебнике для 11-го класса, учитывая, что это уже пройденный материал, он хронологически и по странам подробно рассматривается в учебнике для 9-го класса. Поэтому здесь есть возможность поставить проблемы. Причём дать возможность рассмотреть не только отличие двух эпох в рамках Новейшего времени, но политическую борьбу, которая связана с борьбой за экономические требования, за внешнеполитические цели и т.д. Политическая история дана через призму борьбы политических сил, идеологий.
А.Л.Савельев. То есть вы объединяете традиционный исторический материал с политологией, с учением о политических идеологиях и даёте некий симбиоз двух подходов?
А.О.Сороко-Цюпа. Нет, это не политология. Последняя не имеет отношения к истории. Она занимается сегодняшним днём, изучением сегодняшнего состояния тех или иных партий, социальных групп, движений, их взаимодействием с сегодняшними институтами и проблемами. Политология, опрокинутая в прошлое, становится историей политических учений, её пишут и юристы, и философы в рамках своих дисциплин. Это уже химическая физика. Или биофизика. Это специальные дисциплины на стыке наук.
Так же и социология, которая, например, изучает современную семью. Но она не рассматривает, как семья развивалась в течение ХХ в. Она не знает, что семья в индустриальную эпоху была совсем другая. Социологии это и не нужно, она изучает эту семью в условиях сегодняшних реалий. Политология и социология изучают мир в сегодняшних взаимодействиях, а не в исторической перспективе. Когда они вторгаются в историю, то с трудом могут использовать методы исторического познания.
Е.Е.Вяземский. Позвольте мне вступить в обсуждение книги Андрея Олеговича.
Прежде всего, общая оценка: это колоссальный, очень интересный труд. Это безусловная удача автора в разработке оригинальной учебной книги, хотя нам приходится использовать термин «учебник». И эта сильная сторона является проблемной, об этом я скажу позже.
Второй успех Андрея Олеговича — это интегративный подход. В сильной педагогике допустима разумная интеграция близких позиций, которые взаимообогащают друг друга. Чтобы учебная книга стала сложившимся и востребованным учебником, она должна иметь хорошую педагогическую и дидактико-методическую аранжировку. Это первое условие. Наработанный опыт внедрения, «обкатка» книги в учебно-педагогическом процессе — это второе условие. Третье условие — наличие подробной и интересной образной методики изучения курса.
Я бы посоветовал автору подробно изложить, может быть, даже в письменном виде, особенности своей концепции, раскрыть её сильные стороны, и тем самым потихоньку приучить педагогическую общественность к её особенностям. Это важно. Потому что книга написана очень серьёзно и научно, и вместе с тем трудно. Второе условие: книга должна быть оснащена очень хорошим методическим сопровождением, которое готовит О.Ю.Стрелова, одна из самых ярких методистов России. Такое методическое пособие, я думаю, может очень серьёзно помочь учителю в работе по данному учебнику.
Учебники, которые лгут. Почему дети могут не узнать о нашей Великой Победе?
Лайф решил разобраться, почему в российских школах до сих пор преподают историю «по Соросу», а чиновники и издатели открыто саботируют приказ президента страны подготовить новые школьные учебники.
Писатель Евгений Новичихин нервно листает школьный учебник «Всеобщая история» для 9 класса общеобразовательной школы:
— Это не просто очернение нашей истории, это уже тотальная дебилицизация наших детей, извините за выражение… И форменный саботаж указов президента!
Возмущение писателя легко понять: в учебнике истории, написанном неким Евгением Сергеевым, в описании событий ХХ века нет ни слова о Великой Отечественной войне. То есть буквально ни одного слова, даже понятия такого нет.
Историк Сергеев, рассказывая о событиях Второй мировой войны, упоминает лишь отдельные сражения на Восточном фронте: например Сталинградской битве в учебнике было отведено целых три предложения! А вот описывая события Курской битвы, автор учебника обошёлся всего одним предложением.
Зато сражения англичан в Северной Африке были расписаны самым подробным образом: дескать, именно у города Тобрук солдаты антигитлеровской коалиции и сломали хребет фашистскому зверю.
— И знаете, что самое возмутительное?! — вздыхает Евгений Новичихин. — Я побеседовал с рядом директоров школ и убедился, что это далеко не единственный учебник, в котором наша история представлена в уродливом свете с выпячиванием только негативных её сторон.
Писатель убежден: подобная промывка мозгов российских школьников была проплачена из фондов скандально известного американского мультимиллионера Джорджа Сороса, поставившего себе цель уничтожить Россию как суверенное государство. И хотя соросовские «благотворительные» фонды «Содействие» и «Открытое общество» два года назад были внесены Генпрокуратурой РФ в список нежелательных организаций, семена, посеянные Соросом в России, по-прежнему дают обильные всходы.
Появившись в стране в начале 90-х, структуры Джорджа Сороса всего за несколько лет окучили грантами свыше 1600 авторов и авторских коллективов, то есть практически всех, кто принимал участие в написании учебной литературы по гуманитарным дисциплинам для российской школы.
По информации бывшего министра образования РФ Евгения Ткаченко, за счёт Сороса было издано 300 книг и учётных пособий, 24 учебника получили разрешение от Министерства образования для использования в школах.
Что это были за книги, можно было судить, например, по учебнику «Новейшая история XX века», вышедшем под редакцией доктора исторических наук А.А. Кредера.
В учебнике полностью отсутствует информация о Сталинградской и Курской битвах. Автор чёрным по белому пишет, что разгром Красной армией войск Гитлера был «вреден для Европы», поскольку это привело к распространению советского влияния на её восточную и южную части. А вот ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, по мнению «соросовского головомоя», были полезны и нужны.
В учебном пособии «Российская цивилизация и истоки её кризиса» сотрудник Института всеобщей истории РАН Игорь Ионов так описывал советских солдат, идущих на штурм Берлина: «Длинные колонны советских войск представляли собой необычную смесь современности и средневековья: танкисты в чёрных кожаных шлемах, казаки на косматых лошадях, к сёдлам которых было привязано награбленное, доджи и студебекеры, полученные по ленд-лизу, за которыми следовал второй эшелон, состоявший из телег. Разнообразию вооружения вполне соответствовало разнообразие характеров самих солдат, среди которых было много откровенных бандитов, пьяниц и насильников…»
Но больше всего учителей и учеников «порадовал» учебник «История России до Петровских времён» для 10–11 классов, написанный неким Андреем Богдановым, между прочим, ведущим научным сотрудником Института российской истории РАН.
Цитаты из этого учебника можно зачитывать гостям на семейных вечерах: «Наш зверообразный предок сильно мёрз, но не сдавался. Он научился использовать огонь, шить из тёплых шкур одежду и, вынужденный в трудных условиях всё лучше соображать, стал царём зверей. «
Или ещё один отрывок: «Прялка сгубила женскую долю. Прялка и ситечко для обработки молочных продуктов. Трудолюбивая женщина из богини быстро превращалась в машину для непрерывного прядения и ткачества, доения и сбивания масла».
Также Андрей Богданов открыл, что город Старая Русса основан в 2395 г. до н.э., что настоящее имя Богородицы — Мать сыра земля, что Александр Македонский поддерживал дипломатическую переписку с некими славянскими князьями.
Учебник «Всеобщая история» Евгения Сергеева — из того же «соросовского гнезда». В момент написания учебника профессор Сергеев работал в Институте всеобщей истории РАН, а ИВИ РАН в то время был одним из ведущих партнёров фонда «Открытое общество» по работе в России.
Коллаж © L!FE. Фото: © EAST NEWS
Конечно, чиновники из Минобрнауки вполне могут заявить, что сегодня проблема «соросовских» учебников успешно решена. После введения жёстких требований Федерального государственного образовательного стандарта (ФГОС) многие учебники истории, включая и «Всеобщую историю» Сергеева, были исключены из Федерального перечня учебников, одобренных Минобрнауки к преподаванию в школе.
Сегодня в Федеральном перечне учебников значится всего пять книг, одобренных для преподавания предмета «Всеобщая история» в 9 классе. (Это «История. Новейшее время» Белоусова Л.С. и Смирнова В.П.; «Всеобщая история» Н.В. Загладина; «Всеобщая история. Новейшая история», написанная отцом и сыном Олегом и Андреем Сороко-Цюпа; учебник А.В. Шубина и учебник, подготовленный группой авторов под редакцией В.Л. Хейфеца.)
Но на деле школьники всё равно продолжают учиться по «соросовским» книгам.
Прежде всего потому, что многие учителя просто привыкли вести уроки по старым и «проверенным» учебным пособиям: так, тот же сергеевский учебник выдержал пять переизданий, а на обложке учебника, выпущенного в прошлом году, по-прежнему красуется надпись «Рекомендовано Министерством народного образования и науки Российской Федерации».
— Сегодня каждый школьный учитель сам решает, по какому учебнику он будет вести занятия, — говорит Алексей Емелин, учитель истории одной из московских школ. — Главное, чтобы эти учебники были формально одобрены Минобрнауки. Я, например, вообще стараюсь не использовать учебники на уроках — я читаю лекции, провожу семинары, заставляя ребят самостоятельно искать дополнительные материалы. Но многим моим коллегам, действительно, удобнее вести уроки по давно знакомым учебникам, где они знают каждую строчку.
Рекомендуют использовать эти учебные пособия и продавцы книжных магазинов. К примеру, в столичном магазине «Педагогическая книга» корреспонденту Лайфа подобрали ещё три учебника по предмету «Всеобщая история», не вошедшие в перечень учебников. Впрочем, о существовании какого-то особого перечня учебников продавцы и не слышали: им достаточно и того, что на обложке упомянута рекомендация Минобрнауки.
Также президент поручил Минобрнауки в кратчайшие сроки разработать единую концепцию курса истории России, чтобы учебники для школы были написаны хорошим русским языком и лишены внутренних противоречий.
Но поручение президента не выполнено и по сей день.
По словам академика Александра Чубарьяна, директора Института всеобщей истории РАН, историки упёрлись в проблему, каким вообще этот учебник должен быть:
— Я участвовал в двух заседаниях Совета Европы на эту тему, какой должен быть современный учебник истории в Европе, и столкнулись две точки зрения. Одна — что он должен дать факты какие-то апробированные. А вторая — что он должен научить детей мыслить и понимать, что такое история. Факты они всё равно не запомнят.
В итоге прошло два съезда российских учителей и педагоги вроде бы высказались в пользу второй концепции — без цифр и фактов. Но затем вновь возник вопрос: а на каких примерах учить детей, что такое отечественная история? И вообще — что такое наша история? Это цепь подвигов и свершений, к которым шла нация, несмотря на трагические страницы и отдельные ошибки отдельных исторических деятелей? Или же это последовательность ошибок и преступлений бездарных тиранов, бескрайний мрак и ужас?
— У нас в концепции учебника появился 31 трудный вопрос, — так объяснил причины заминки на одном из совещаний сам академик Чубарьян. — Эти вопросы не наши, это нам учителя предложили, в которых им трудно разобраться, есть разные точки зрения. Это очень разные вопросы. Например, оценка реформ Ивана Грозного — учителям непросто с этим периодом разобраться. Или как оценивать Сталина?
Что ж, некоторые вопросы из этого списка действительно способны поставить в тупик, например, вопрос № 10: «Сущность политики просвещённого абсолютизма и её последствия». Совершенно непонятно, о чём именно здесь не могут договориться отечественные историки?
И вновь это поручение было не выполнено.
Более года назад в Минообрнауки был созван научно-методический совет под председательством первого замминистра Натальи Третьяк, на котором были утверждены три новые линейки учебников — вернее, переутверждены все старые учебники, хоть как-то соответствующие «Историко-культурному стандарту».
Коллаж © L!FE. Фото: © EAST NEWS
Впрочем, уже на совещании педагогов в декабре 2015 года большинство заявило, что новые учебники никуда не годятся по многим обстоятельствам, в том числе из-за наличия огромного количества фактических ошибок. Нужны новые и качественные учебники, но пока что за всё это время в свет вышло лишь одно издание — «Военная история России», даже не учебник, а только школьное пособие для самостоятельного чтения. Но — под редакцией самого министра культуры Владимира Мединского, что дало повод торжественно объявить в газетах: президентское задание выполнено! И никто даже не задумался, что задание президента было совсем другим.
Определённые надежды на выполнение президентского поручения возникли после прихода в Минобрнауки нового министра Ольги Васильевой. И в феврале нынешнего года на конференции «История России в XXI веке глазами школьников» Ольга Юрьевна торжественно пообещала:
— Мы сделаем всё возможное, чтобы в этом году… чтобы большая часть регионов, практически все в 2017–2018 год обучались уже по новым учебникам с 1 сентября. Для нас это очень важно.
Но вот наступает май, и на Всероссийской конференции «Стратегии преподавания истории в общеобразовательной школе» академик РАН Александр Чубарьян объявляет, что внедрение новой линейки учебников по истории будет отложено до 2019 года.
Дескать, не хотят решаться эти проклятые исторические вопросы, и всё тут!
Что ж, и в этой ситуации нам ничего больше не остаётся, как напомнить банальную истину о том, что история не прощает невыученных уроков.
— Важный же урок советской школы в том, что образование тогда было неразрывно связано с воспитанием, — говорит писатель Евгений Новичихин, безуспешно пытающийся достучаться до высокопоставленных чиновников. — И советская школа была основана не просто на прохождении, но на усвоении материала. Нынешние же педагоги предпочитают вообще не думать о воспитании — дескать, они сами возьмут все исторические знания из Интернета, сами додумаются до всего. Но нельзя забывать, что именно история формирует сознание нации на десятилетия вперед.