кто такой смиренный человек в христианстве

Признаки подлинного смирения

Брат: Я припоминаю, преподобный отче, что когда-то слышал, как вы говорили, что одно дело — смирение, а другое — знание себя. Потому очень просил бы вас сказать мне, если у вас еще есть время, каково различие между знанием себя и смирением, потому что мне кажется, что они одно и то же.

Посему, брат Иоанн, как видишь, одно дело — смирение, а другое — знание себя. Кто достиг ведения своих грехов и немощей, тот смиряется в своих грехах и немощах. Но это не смирение, а знание себя! В то время как истинно смиренный смиряется по правде. То есть, имея все добродетели, считает себя ничем.

Брат: Прошу вас, преподобный отче, объясните мне, как кто-либо смиряется в грехах своих и как — по правде?

Старец: Но разве ты еще не понял, брат Иоанн? Мы ведь об этом и говорили.

Брат: Я понял, преподобный отче, но не вполне хорошо. Потому прошу вас, расскажите мне еще раз об этом.

Старец: Вот, брат Иоанн, как смиряется кто-либо в грехе: когда человек вспоминает о своих грехах, которыми он огорчил Бога, и при этом воспоминании к нему приходит раскаяние и великая скорбь, и он начинает сетовать и плакать с болью сердечной пред Богом, и от этого великого раскаяния и плача смиряются его ум и сердце. Так смирился евангельский мытарь, вспоминая о своих грехах: стоял поодаль в церкви, то есть позади всех, не смел даже глаз своих поднять к небу и, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне, грешнику! (Лк. 18: 13).

Посему, как видишь, брат мой, не совершенным смирением угодил мытарь Богу, но он оправдался пред Ним через знание себя. Но, как мы говорили и прежде, это знание себя не есть истинное смирение, а только одна из его ступеней. А истинное смирение есть только у тех, кто смиряется по правде, то есть только у тех, кто исполнил заповеди Божии и все добродетели, и все же считают себя непотребными рабами, как сказал Господь (см.: Лк. 17: 10). Таким был великий апостол Павел, который был восхищен до третьего неба и считал себя меньшим из всех святых (см.: Еф. 3: 8). Таким был блаженнейший патриарх Авраам, который после стольких добродетелей считал себя прахом и пеплом (см.: Быт. 18: 27), а также многие другие святые и праведники Божии.

Итак, теперь, думаю, ты понял, брат Иоанн, как смиряется кто-либо по правде и каков смиряющийся в грехах.

Брат: Преподобный отче, я попросил бы вас сказать мне, каковы признаки, по которым можно было бы распознать человека, имеющего истинное смирение?

Итак, брат Иоанн, из этих свидетельств святого и божественного отца Ефрема Сирина, заслуживающих всяческого доверия, мы можем узнать во всех подробностях, каковы отличительные черты имеющего истинное смирение. И блажен тот, кого Бог удостоит в жизни сей этого блаженного духовного состояния, потому что таковой уже теперь перешел от смерти к жизни.

[1] Ср.: Там же. Слово 53. С. 369.

[2] Ср.: Св. Ефрем Сирин. Слово 125. О смиренномудрии // Св. Ефрем Сирин. Творения: В 8 т. М., 1994. Т. 3. С. 397.

Источник

О кротости и смирении

Настав­ле­ния из про­по­ве­дей архи­епи­скопа Сера­фима

Сми­ре­ние явля­ется самым глав­ным сред­ством, при помощи коего мы можем совер­шить дело своего спа­се­ния.

Сми­ре­ние не есть одна из доб­ро­де­те­лей, а есть целое хри­сти­ан­ское миро­со­зер­ца­ние, начало ново­за­вет­ной хри­сти­ан­ской жизни и самая эта жизнь.

Вот почему пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский в своих дивных тво­ре­ниях гово­рит, что сми­ре­ние есть при­знак хри­сти­ан­ства, или, что то же, кри­те­рий, по кото­рому можно опре­де­лить хри­сти­ане ли мы, или языч­ники; есть ли в нас бла­го­дать или нет ее; с Богом ли мы, или без Бога; счаст­ливы ли мы или несчастны.

Без сми­ре­ния все доб­ро­де­тели не имеют для нас ника­кого спа­си­тель­ного зна­че­ния.

Да и как может быть иначе, когда сама бла­го­дать – глав­ное сред­ство нашего спа­се­ния, дару­ется нам от Бога только за сми­ре­ние.

Сми­ре­ние есть направ­ле­ние всей хри­сти­ан­ской жизни нашей, или ее основа. За сми­ре­ние Гос­подь дает нам бла­го­дать. А бла­го­дать дает нам силу неуклонно соблю­дать Боже­ствен­ные запо­веди. Испол­не­ние же запо­ве­дей делает нас участ­ни­ками Хри­сто­вой радо­сти и здесь, и в буду­щей жизни. Если в нас будет сми­ре­ние, то все хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели будут при­сущи нам, ибо сми­ре­ние есть их основа.

Ради сми­ре­ния и кро­то­сти бла­го­дать сохра­нит нас от всех козней вра­жиих, пре­вра­тит все скорби в радо­сти, навеки соеди­нит нас со Хри­стом, и мы еще в земной нашей жизни будем испы­ты­вать неска­зан­ную небес­ную радость этого еди­не­ния с Богом.

Пусть сми­ре­ние будет для нас самою первою и основ­ною доб­ро­де­те­лью. Если оно будет у нас, то мы при­об­ре­тем дивную кро­тость с ее высшею любо­вью к бедным. Ибо только за сми­ре­ние Гос­подь дает нам Свою бла­го­дать, кото­рая одна только может дать нам силу любить своих оскор­би­те­лей.

Спа­си­тельно нам вспом­нить, что апо­стол Павел, говоря в своем Первом посла­нии к корин­фя­нам о любви, как о высшем даре Св. Духа, не разу­меет под нею бла­го­тво­ри­тель­ность, и даже раз­дача всего нашего иму­ще­ства бедным. И это понятно. Ведь и чре­во­угод­ники, и пия­ници, и блуд­ницы, и гор­децы, и тще­слав­ные люди нередко пре­да­ются бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Бла­го­тво­ри­тель­ность есть только под­го­то­ви­тель­ная сту­пень к при­об­ре­те­нию дара совер­шен­ной любви, но не самая эта любовь.

Что же под нею надо разу­меть? Св. отцы учат, что под совер­шен­ною любо­вью надо разу­меть кро­тость или крот­кое пере­не­се­ние обид со сто­роны наших ближ­них. Гос­подь тре­бует от нас всегда истин­ной любви к нашим врагам ( Мф. 5:44 ), к нашим обид­чи­кам. Гос­подь хочет, чтобы мы от всего сердца про­щали их.

Кро­тость прежде всего выра­жа­ется в мол­ча­нии наших уст во время оскорб­ле­ний. А разве отве­чать на оскорб­ле­ние кро­то­стью не есть вели­кое чудо? Вот почему преп. Иоанн Кас­сиан в своих дивных тво­ре­ниях гово­рит, что кро­тость, или крот­кий чело­век, есть чудо из чудес. Кро­тость есть наше совер­шен­ство. Больше всего мы должны стре­миться к при­об­ре­те­нию выс­шего дара Св. Духа – т.е. совер­шен­ной хри­сти­ан­ской любви и кро­то­сти.

Гос­подь прежде всего тре­бует от нас для соеди­не­ния с Ним кро­то­сти, когда гово­рит: При­i­дите ко Мне… и научи­теся отъ Мене, яко кро­токъ есмь и сми­ренъ серд­цемъ: и обря­щете покой душамъ вашымъ ( Мф. 11:28-29 ). Сей покой есть ничто иное, как бла­жен­ство Небес­ного Цар­ства Хри­стова. Ясно, что без кро­то­сти мы нико­гда не при­и­дем ко Христу, не соеди­нимся с Ним и поэтому будем не бла­жен­ными, а самыми несчаст­ными людьми.

Только крот­кий нахо­дится под осо­бен­ным покро­ви­тель­ством Божиим. А это покро­ви­тель­ство есть источ­ник всех неиз­ре­чен­ных к нам мило­стей Божиих, вся­кого нашего сча­стья и бла­жен­ства вре­мен­ного и веч­ного.

Отсюда понятно, почему св. отцы гово­рят: “Не ищи чудес, а ищи крот­кого чело­века, кото­рый есть чудо из чудес.”

Поэтому, будем искать этой кро­то­сти, и прежде всего к ней стре­миться. Для этого мы должны знать что такое кро­тость? Кро­тость есть мла­ден­че­ское незло­бие, и не только мла­ден­че­ское, но и ангель­ское, и не только ангель­ское, но и Боже­ствен­ное. Самым отли­чи­тель­ным и суще­ствен­ным свой­ством святых была именно кро­тость.

Эту кро­тость имел преп. Сера­фим Саров­ский. Когда в Саров­ском лесу напали на него три раз­бой­ника, то он бросил на землю бывший в его руках топор, скре­стил руки на груди, и кротко сказал им: “Делайте со мною что вам угодно”. Раз­бой­ники почти до смерти избили свя­того старца его-же соб­ствен­ным топо­ром. А когда этих раз­бой­ни­ков изоб­ли­чили в пре­ступ­ле­нии и пре­дали суду, то св. Сера­фим хода­тай­ство­вал перед вла­стями об осво­бож­де­нии их от нака­за­ния. Этого мало. Раз­бой­ни­ков по хода­тай­ству преп. Сера­фима осво­бо­дили из тюрьмы. Они пришли к угод­нику Божи­ему про­сить у него про­ще­ния, и он от всего сердца, как родной отец, про­стил их.

Эту кро­тость имел свя­ти­тель Тихон Задон­ский. Когда один гордый и злоб­ный поме­щик ударил его по лицу, то свя­ти­тель Тихон упал к ногам поме­щика и просил у него про­ще­ния.

Во всей пол­ноте и совер­шен­стве имел эту дивную кро­тость Спа­си­тель наш. Когда Его били по голове и тер­но­вому венцу тро­стью, когда пле­вали Ему в лицо, Гос­подь не откло­нял головы Своей, Он кротко и молча смот­рел на Своих мучи­те­лей. Когда же начали рас­пи­нать Гос­пода, Он молился за Своих пала­чей.

Вот к какой бла­го­дати, к какому выс­шему и див­ному ея про­яв­ле­нию в нас, мы должны стре­миться всем серд­цем своим. Если мы достиг­нем сей кро­то­сти, мы достиг­нем бла­жен­ства Небес­ного Хри­стова Цар­ства.

Цер­ков­ное пре­да­ние повест­вует, что св. пат­ри­арх Иоанн Алек­сан­дрий­ский Мило­сти­вый и св. Гри­го­рий Палама, архи­епи­скоп Феса­ло­ний­ский, осо­бен­ную любовь свою ока­зы­вали тем, кото­рые их оскорб­ляли. К ним надо при­чис­лить и вели­кого Оптин­ского старца иерос­хи­мо­наха Амвро­сия. Он считал своих обид­чи­ков вели­кими своими бла­го­де­те­лями. Сове­то­вал о. Амвро­сий так отно­ситься к людями другим, говоря, что оскорб­ля­ю­щие нас своими оскорб­ле­ни­ями как щеткой очи­щают нашу душу от всех ее нечи­стот.

Долгие годы о. Иоанн Крон­штадт­ский сми­ренно пере­но­сил страш­ные хуле­ния и кле­веты на него от своего помощ­ника, про­то­и­е­рея и клю­чаря Андре­ев­ского Собора. Он мог бы попро­сить Св. Синод, в кото­ром был в то время к тому же членом, пере­ве­сти от него на другое место о. клю­чаря. Но о. Иоанн на него никому не жало­вался и молчал. Когда о. Иоанн смер­тельно забо­лел, то в своем тяжком недуге он метался и все просил, то поса­дить его в кресло, то поло­жить на постель. О. клю­чарь пришел в чув­ство рас­ка­я­ния. Совесть сильно заго­во­рила в нем. Он пошел попро­сить про­ще­ния у о. Иоанна и про­ститься с ним. О. Иоанн в тот момент сидел в кресле и был в полу­за­бы­тии. Когда ему ска­зали что пришел о. клю­чарь, то о. Иоанн собрал послед­ние в себе силы, встал, подо­шел к о. клю­чарю, покло­нился ему и поце­ло­вал ему руку. Это вели­кое сми­ре­ние так подей­ство­вало на о. клю­чаря, что он залился сле­зами и бро­сился в ноги о. Иоанну. С этого вре­мени он стал про­по­ве­ды­вать, что о. Иоанн вели­чай­ший угод­ник Божий и что таких пра­вед­ни­ков не было в Пра­во­слав­ной Церкви с самых первых веков хри­сти­ан­ства.

На святых во всей пол­ноте осу­ще­стви­лись слова Гос­пода: На кого воззрю? Токмо на крот­кого и мол­ча­ли­вого и тре­пе­щу­щаго словес Моих ( Ис. 66:2 ). Для чего Гос­подь говоря здесь о кро­то­сти, гово­рит и о мол­ча­нии? Для того, чтобы пока­зать, что в мол­ча­нии должна выра­жаться наша кро­тость.

Но можно устами мол­чать, а в сердце иметь страш­ную злобу и нена­висть против оби­жа­ю­щих нас. Ему угодно, чтобы во время мол­ча­ния мол­чало и сердце наше.

Поэтому пусть мол­ча­ние Христа на суде будет для нас в данном случае посто­ян­ным при­ме­ром и слова в сем Еван­ге­лии: Иисусъ же мол­чаше ( Мф. 26:63 ) да будут глав­ным и основ­ным руко­вод­ством в нашей духов­ной жизни.

Будем всегда пом­нить о уве­ща­нии преп. Сера­фима Саров­ского одному иноку в словах: “Молчи, молчи, без­пре­станно молчи.” Разу­ме­ется и устами, и серд­цем во время оскорб­ле­ний для дости­же­ния кро­то­сти или совер­шен­ной любви.

Могут ска­зать: как при­об­ре­сти эту кро­тость, эту совер­шен­ную любовь, когда мы так слабы, так немощны и своими силами ничего доб­рого сде­лать не можем? Да, мы немощны и слабы, но все­сильна в нас бла­го­дать Св. Духа, кото­рая и невоз­мож­ное делает воз­мож­ным и дости­жи­мым.

Поэтому Гос­подь не от неко­то­рых, а от всех людей без исклю­че­ния тре­бует нашего упо­доб­ле­ния Самому Богу по совер­шен­ству, когда гово­рит: Будите убо вы совер­шени, якоже Отецъ вашъ Небес­ный совер­шенъ есть (Мат. 5:48). И Будите убо мило­серди, якоже и Отецъ вашъ Небес­ный мило­сердъ есть.

Будем стре­миться к при­об­ре­те­нию кро­то­сти или совер­шен­ной любви, этой вер­шины всех хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей.

Но вер­шины горы нельзя достиг­нуть не пройдя всей горы. Поэтому будем стре­миться к стя­жа­нию всех доб­ро­де­те­лей и прежде всего к при­об­ре­те­нию их основы – хри­сти­ан­ского сми­ре­ния.

Иметь сми­ре­ние в смысле созна­ния своей гре­хов­но­сти не трудно. Легко нам сми­ряться и перед Богом, созна­вая все свои немощи и все свое ничто­же­ство. Но очень трудно нам сми­ряться пред нашими ближ­ними. Этому пре­пят­ствует созна­ние нашего будто пре­вос­ход­ства перед ними, ибо мы счи­таем себя лучше других даже в том случае, когда имеем очень боль­шие недо­статки. Эти недо­статки мы всегда оправ­ды­ваем, всегда себя обе­ляем. Зато редко, когда мы изви­няем недо­статки своих ближ­них. Почти всегда мы их обви­няем и осуж­даем даже за такие грехи, кото­рые в их жизни не суще­ствуют и кото­рые суще­ствуют только в нашем гре­хов­ном, гордом вооб­ра­же­нии.

Будем сми­ряться перед своими ближ­ними до раб­ского уго­жде­ния им не из-за страха, а по любви к ним, как запо­ве­дал нам Гос­подь на Тайной Своей вечери ( Ин. 13:14-15 ). А для этого не будем счи­тать себя выше и лучше других по своему нрав­ствен­ному состо­я­нию. Будем обра­щать вни­ма­ние своего сердца и ума только на свои соб­ствен­ные грехи, а не на грехи своих ближ­них.

Ибо любовь выра­жа­ется в том, чтобы мы вза­имно и снис­хо­ди­тельно участ­во­вали в несе­нии тяго­стей, т.е. недо­стат­ков наших ближ­них.

Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит: “Ничто не делает нас так высо­кими в очах Божиих, как наше снис­хо­ди­тель­ное отно­ше­ние к недо­стат­кам наших ближ­них.”

К сожа­ле­нию в наших вза­им­ных отно­ше­ниях наблю­да­ется совер­шенно обрат­ное явле­ние: не любовь друг к другу, а жесто­кость; не снис­хо­ди­тель­ное, а осу­ди­тель­ное отно­ше­ние к недо­стат­кам ближ­них. Это осуж­де­ние явля­ется самою излюб­лен­ною темою наших бесед, при чем нередко сопро­вож­да­ется кле­ве­тою и чув­ством зло­рад­ства.

Как бы сле­до­вало нам всегда пом­нить вели­кого пас­тыря земли рус­ской, о. Иоанна Крон­штадт­ского. Одна­жды при нем кто-то очень поно­сил извест­ного о. Иоанну чело­века: “Правда ли, что все это было?” – спро­сил вели­кий пас­тырь своего собе­сед­ника. – “Правда”, отве­тил тот. – “В таком случае, сказал о. Иоанн, не будем гово­рить о грехах своих ближ­них. У нас своих грехов довольно. И если срав­нить наши грехи с гре­хами тех, кото­рых мы осуж­даем, то может быть гре­хов­ность наша соб­ствен­ная пре­взой­дет их гре­хов­ность.”

Так же чутко и бережно отно­сился к душе своего ближ­него и вели­кий старец Опти­ной пустыни иерос­хи­мо­нах Амвро­сий. В быт­ность мою в Опти­ной пустыни в 1910 году одна из самых пре­дан­ных и люби­мых учениц сего вели­кого старца, мона­хиня Мария, мне гово­рила, что из всех угод­ни­ков Божиих самыми вели­кими явля­ются по пре­иму­ще­ству три: Нико­лай угод­ник, св. Сера­фим Саров­ский и о. Амвро­сий Оптин­ский. На мой вопрос, почему к самым вели­ким святым при­чис­ляет только поиме­но­ван­ных ею, мона­хиня отве­тила: “Потому, что они отли­ча­лись самою вели­кою любо­вью к ближ­ним, кото­рая про­яв­ля­лась в их снис­хо­ди­тель­ном отно­ше­нии к недо­стат­кам людей.”

Такою снис­хо­ди­тель­но­стью отли­чался и друг свя­того Сера­фима Саров­ского Анто­ний, архи­епи­скоп Воро­неж­ский, По долгу своего архи­пас­тыр­ского слу­же­ния, ему при­хо­ди­лось обли­чать пороки ближ­них своих, к нему при­хо­дя­щих. Но он так обли­чал, что обли­ча­е­мый сразу не чув­ство­вал этого обли­че­ния и думал, что дело каса­ется совсем не его, а каких-то других лиц. И только после, слово пра­вед­ного и про­зор­ли­вого свя­ти­теля, как рас­тво­рен­ное бла­го­дат­ной солью являло свою боже­ствен­ную силу, и обли­ча­е­мый архи­епи­ско­пом Анто­нием убеж­дался, что хотя свою обли­чи­тель­ную речь Вла­дыка начи­нал изда­лека, но она каса­лась лично его недо­стат­ков. Часто свое нази­да­тель­ное настав­ле­ние свя­ти­тель сопро­вож­дал изви­не­нием: “Может быть – гово­рил он обли­ча­е­мому, – я Вас огор­чил, обидел своими сло­вами, поэтому прошу Вас, ради Христа, про­стить меня.”

Но в осо­бен­но­сти таким снис­хо­ди­тель­ным отно­ше­нием к недо­стат­кам ближ­них отли­чался преп. Сера­фим Саров­ский. Какую вели­кую любовь про­яв­лял он к людям, явствует из его обра­ще­ния к при­хо­див­шим к нему, как к дерз­но­вен­ному молит­вен­нику и уте­ши­телю в скор­бях. Он греш­ным людям кла­нялся до земли, нередко цело­вал даже руки у мирян и назы­вал их своею радо­стью.

Даже к явно пороч­ным людям преп. Сера­фим отно­сился с изу­ми­тель­ною по снис­хож­де­нию любо­вью, и других уве­ще­вал так отно­ситься к людям.

Преп. Сера­фим в своей любви к ближ­ним был подо­бен Самому Спа­си­телю, Кото­рый не осудил падшей жен­щины, взятой фари­се­ями в пре­лю­бо­де­я­нии и при­ве­ден­ной к Нему на суд.

Да помо­жет нам Гос­подь иметь эту вели­кую любовь к ближ­ним, это снис­хож­де­ние к их недо­стат­кам. Как сви­де­тель­ствует св. ап. Павел, при дости­же­нии сей любви мы будем испол­нять весь закон Хри­стов, все Его спа­си­тель­ные запо­веди.

Тогда кре­щен­ская бла­го­дать Св. Духа вос­си­яет на нас своим боже­ствен­ным светом. Тогда испол­нятся над нами слова чудной цер­ков­ной песни: Елицы во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся (срв. Гал. 3:27 ) и кре­щен­ская бла­го­дать кре­ще­ния будет для нас одеж­дою Хри­сто­вою.

Эта одежда Хри­стова, или бла­го­дат­ный боже­ствен­ный свет, покроет нас от всех напа­де­ний демо­нов, когда наши души, после смерти, будут про­хо­дить воз­душ­ные мытар­ства.

Эта одежда Хри­стова, сия кре­щен­ская бла­го­дать, рас­кры­тая нами испол­не­нием запо­ве­дей и скор­бями, покроет нас на Страш­ном суде Хри­сто­вом. Как брач­ная одежда, сия бла­го­дать введет нас в Небес­ный чертог нашего Спа­си­теля и будет источ­ни­ком вечной непре­стан­ной радо­сти в Небес­ном Цар­стве Гос­пода нашего Иисуса Христа.

Источник

Как научиться смирению?

Без смирения христианская духовная жизнь невозможна. Христианин должен учиться со смирением принимать скорби — не сжав зубы, терпеть во что бы то ни стало, а именно принять боль. Но что делать, если смирения нет? Специально для портала «Православие и мир» — беседа Тамары Амелиной с протоиереем Алексием Уминским.

— Путь к смирению достаточно долог и сложен. Это путь длиною во всю жизнь. Конечно, это духовная наполненность. Авва Дорофей говорит: «Каждый молящийся Богу: «Господи, дай мне смирение», должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему не кого-нибудь, а оскорбить его».

Ведь мы в молитве Ефрема Сирина каждый день именно об этом просим Великим постом, а потом удивляемся, почему с нами Великим постом случаются искушения.

– О смирении мы слышим тогда, когда получаем совет: «А ты смирись!»

— Так и хорошо бы смириться, так и надо. Правильно.

– Смирение – принятие воли Божией?

— Смирение – принятие себя таким, какой ты есть. Чаще всего самая большая проблема для человека – быть самим собой, быть тем, кто ты есть на сегодняшний момент. Самое большое несмирение – человек не хочет себе признаться, кто он есть на самом деле. Человек хочет выглядеть в глазах других людей лучше, чем есть на самом деле. У всех же это есть, да? И никому не хочется, чтобы знали, что ты думаешь, что творится в твоей душе. И все проблемы нашего несмирения, наши обиды происходят от того, что люди замечают, какие мы есть на самом деле и как-то дают нам это понять. А мы на это обижаемся. По большому счету это именно так.

Начальный момент смирения может начаться именно с этого: если тебе говорят «Смирись», то, значит, подумай, а что произошло? И найди причину в самом себе. Может быть, ты и есть тот самый человек, к которому обращены эти слова обиды и в них нет ничего обидного? Если дураку сказать, что он дурак, то что в этом обидного для дурака? Для дурака не может быть ничего в этом обидного. Если я дурак, и мне сказали, что я дурак, то я не могу на это обидеться!

– Так кто ж себя считает дураком?

— Так вот, смиренный человек, если он знает, кто он такой, он не обидится.

– Но всегда же есть люди и глупее, и хуже?

— Не факт! Это еще надо разгадать! Может, и есть, но они тоже дураки, и я такой же как и они. Вот и все. Наша жизнь есть цепь доказательств того, чтобы люди поверили, какие мы умные, сильные, талантливые… Ну, вот скажите, надо ли умному человеку доказывать, что он умный? Не надо! Если человек доказывает, что он умный, значит, он дурак. И когда ему говорят, что он дурак, он не должен обижаться. Примерно так, я, конечно, рисую грубую схему. Человек должен прежде всего понять, кто он есть на самом деле. И не бояться быть самим собой. Потому что это точка отсчета.

– А если тебе это говорит тоже дурак?

— Дурак может стать умным! Дурак, если он поймет, что он дурак, он может постараться и стать умным! Не делать вид, что он умный, а как-то поучиться быть умным. Трус может научиться стать смелым, если он поймет, что он трус и захочет стать смелым.

Каждый человек, если он поймет точку отсчета, у него будет куда идти. С этого начинается смирение. Человек, прежде всего, с собой должен примириться в Боге и увидеть, кто он такой есть. Потому что если человек считает, что он умный, то зачем ему просить у Бога ума? Он и так умный. Если человек считает себя талантливым, то зачем просить у Бога таланта? А если он считает, что у него чего-то нет, значит, он может просить это у Бога, значит, ему есть куда стремиться, значит, есть, куда идти. А так – идти некуда. Почему Заповеди блаженства начинаются с «Блаженны нищие духом» (Мф. 5, 3).? Потому что нищий все время что-то просит, у нищего ничего нет. Хотя при желании он может так набить карманы деньгами! Есть даже такая профессия – профессиональный нищий. Так вот, принцип один и тот же. Человек в глазах других людей признал себя нищим. Он такой жизнью живет, он из этого нищенства получает способ жизненного существования.

А если это перевести в духовный план, как нас учит Евангелие, тогда можно что-то в этой жизни приобрести для себя важное, а без этого не приобретешь. Самой большой проблемой, самым большим препятствием для приобретения каких-то духовных даров или силы для движения к Богу, прежде всего, является то, что мы не хотим быть самими собой. Нам хочется в глазах других выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле. Понятно, что нам хочется быть лучше, но мы не делаем для этого простых вещей.

Мы не хотим, чтобы люди видели, какие мы есть на самом деле. Нам очень страшно от этого, нам страшно как Адаму, который хочет от Бога спрятаться, нам хочется сразу прикрыть всю свою наготу.

А смирение, прежде всего, состоит, как мне кажется, в том, что человек совершает очень мужественный поступок. Он не боится быть дураком, если он дурак. Не боится признать свою глупость, если он глуп. Не боится признать свою неспособность, если он неспособен. Не боится признать свою бесталанность, если у него что-то не получается. Не впадает от этого в уныние, самоедство, что, мол, как же так, есть же еще хуже меня, а понимает, что это есть точка отсчета. Поэтому, когда ему говорят «дурак», он не обижается, а смиряется.

– Еще смирение часто путают с равнодушием.

— Есть понятие «бесстрастие», а есть понятие «бесчувствие». Это разные вещи.

– Если в человеке не проявляется каких-то страстей, осуждения, например, то кажется, что с душой все в порядке.

— Да, нет. Что значит в порядке? Если в душе человека мир, тогда с ним все порядке, а если безжизненное болото, то это состояние уныния, с этим жить тяжело.

– Критерий – мир, радость?

— Да, то, что в Евангелии написано. В Послании апостола Павла к галатам: «…любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость…» (Гал. 6–7).

– Могу я не упоминать в молитве людей, о которых мне трудно молиться?

— Если Вы христианка, то не можете

– Не могу я даже имена их произносить, у меня сразу такие искушения… Даже молитва прекращается… Хочется забыть …

— Если Вы христианка, то не имеете права. Значит, должны просить у Бога на это сил.

Как сказал архиепископ Иоанн Шаховской: «Не желать видеть и слышать человека похоже на приказ его расстрелять».

– Неужели, действительно, существуют такие люди, которые способны простить, преодолеть, казалось бы, немыслимые предательства?

— Попробовать можно. Смотря что вы у Бога будете просить. Если вы будете просить, чтобы Бог привел к покаянию этих людей, дал им возможность понять, что они сделали неправильно, чтобы Господь не дал им до конца погибнуть, чтобы Господь помог им измениться, то почему бы нет?

– Есть мнение, что, если молишься за таких людей, то на себя принимаешь груз их греха.

— Это, конечно, полное безобразие. Когда люди оправдывают нежелание за кого-то молиться какими-то искушениями. Тогда лучше снять с себя крест, в храм не ходить и жить себе спокойненько жизнью без церкви – без Христа и без креста. Вообще тогда не будет никаких искушений! Все будет отлично! Это, конечно, безобразие, но распространенное безобразие. Из такого ложного смирения, мол, недостойны, немощны, куда нам… Потому что люди не любят Христа, а любят только себя.

Священник Георгий Чистяков пишет: «И, наверное, именно потому так редко совершаются чудеса в наши дни, что нам хочется чуда в тех случаях, когда есть другой выход, хочется чуда только по той причине, что так будет проще. Мы ждем чуда и просим о чуде, не исчерпав все свои возможности, просим о чуде, а надо бы просить сил, мудрости, терпения и упорства».

Совершенно согласен с этими словами отца Георгия.

Источник