Значение слова «шумахер»
Шума́хер
1. распространённая немецкая фамилия
шума́хер
1. разг. ирон. гонщик; тот, кто слишком быстро/медленно едет, высококлассный/считающий себя высококлассным гонщиком ◆ Задрали, шумахеры хреновы, ни свою, ни чужую жизнь в грош не ставят. ◆ Езжай быстрее, шумахер фигов! ◆ На словах он шумахер, а на деле — черепахер.
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: роженица — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Ассоциации к слову «шумахер»
Синонимы к слову «шумахер»
Предложения со словом «шумахер»
Цитаты из русской классики со словом «шумахер»
Сочетаемость слова «шумахер»
Понятия, связанные со словом «шумахер»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «шумахер»
Шумахер пытается освоить европейский опыт, включая в «Отчёт» подробные сведения о книжных и художественных коллекциях, их составе и структуре.
– Шумахер хренов, чтоб тебе пусто было.
Я приметила этого шумахера невзначай на каком-то из корпоративных сборищ.
Синонимы к слову «шумахер»
Ассоциации к слову «шумахер»
Сочетаемость слова «шумахер»
Карта слов и выражений русского языка
Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.
Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.
Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.
Шумахера ждет вторая операция за год. От чего его лечат?
На этой неделе французская газета Le Dauphine и итальянское издание Contro Copertina опубликовали информацию о том, что легендарному пилоту «Формулы-1» Михаэлю Шумахеру предстоит новая кардиологическая операция по пересадке стволовых клеток. Правда, затем последовало утончение, что до завершения пандемии семья семикратного чемпиона мира не позволит ему покинуть дом в Швейцарии. Но это не меняет сути — знаменитый спортсмен, который не появлялся на людях с момента своего ужасного падения на горнолыжной склоне, продолжит экспериментальное лечение, начатое в сентябре прошлого года в Париже.
Известный итальянский нейрохирург Никола Аччари, который не является действующий врачом Михаэля, но в курсе ситуации с его лечением, даже озвучил часть диагноза немецкого пилота. По его словам, Шумахер страдает остеопорозом и мышечной атрофией, вызванной отсутствием движения на протяжении длительного времени. Сейчас семья легенды «Формулы-1» сделала ставку на пересадку стволовых клеток, которая призвана «восстановить нервную систему Михаэля». При этом близкие гонщика отказываются как-либо комментировать состояние его здоровья.
Системное противовоспалительное действие
В сентябре прошлого года Михаэль побывал в парижской клинике имени Жоржа Помпиду у знаменитого врача Филиппа Менаше, который специализируется на инфузиях стволовых клеток. Считается, что этот специалист начал лечение семикратного чемпиона мира экспериментальным методом для «системного противовоспалительного действия». Навряд ли 51-летняя легенда «Формулы-1» даже в случае успеха дорогостоящей процедуры сможет вести полноценную жизнь, но определенные улучшения в его состоянии весьма вероятны.
Сейчас Менаше собирается провести вторую плановую инфузию. Стоимость такой операции, да еще в исполнении светила науки, точно превышает миллион евро. Однако семья Шумахера и раньше была готова потратить на здоровье Михаэля любые деньги. Ход лечения и состояние пациента врачи не комментируют, ссылаясь на врачебную тайну. Известно только, что бывший гонщик находится в сознании и не привязан к аппаратам для искусственного поддержания жизни. При этом он не в состоянии самостоятельно передвигаться.
Полтора года назад глава ФИА и друг Шумахера Жан Тодд рассказывал, что смотрел вместе с Михаэлем телетрансляцию гонки «Формулы-1». При этом часть людей из мира автоспорта считают, что семья не должна замалчивать новости о здоровье Михаэля. Например, бывший исполнительный директор «Мерседес» Ник Фрай заявил, что болельщики имеют право знать правду о своем кумире, а методики лечения, которые опробованы за последние годы, могли бы помочь другим людям, находящимся в похожей ситуации. Сам доктор Менаше очень нервно реагирует на слово «эксперимент» в отношении своей работы, подчеркивая, что ни один их его пациентов не является подопытным кроликом.
— Veia Automobil?stica (@Veia_Automobili) June 10, 2020
Утечка сведений
29 декабря 2013 года Шумахер, к тому времени уже завершивший гоночную карьеру, во время отпуска на горном курорте Мерибель в Альпах спускался по небезопасному склону между двух оборудованных трасс, не удержал равновесия и упал. Михаэль пролетел около 30 метров и ударился о камень с такой силой, что раскололся горнолыжный шлем. Именно шлем и спас гонщика от немедленной гибели.
Тем не менее, Шумахер получил тяжелую травму головы и был отправлен вертолетом в больницу Гренобля, где перенес две нейрохирургических операции. После них он из-за повреждения головного мозга бывший спортсмен был погружен в искусственную кому. В июне 2014-го Михаэля вывели из комы и перевели в больницу при университете Лозанны. А в сентябре того же года семья перевезла гонщика домой — на виллу на берегу Женевского озера близ швейцарского города Глан.
После этого семья Шумахера отказывалась обнародовать информацию о его состоянии, полагая, что хороших новостей пока недостаточно, а фанаты не должны видеть своего кумира в беспомощном парализованном состоянии. Все, что известно о здоровье Михаэля — это скупые строчки официальных пресс-релизов, редкие «утечки сведений» от персонала медицинских учреждений и личной прислуги, а также друзей, который изредка навещает легенду. Сообщалось, что на здоровье Шумахера и присмотр за ним семья тратит до 50 тысяч евро в неделю.
Помимо жены Коринны, с которой Михаэль связал свою жизнь 25 лет назад, в ближний круг Шумахера входят двое его детей — дочь Джинна и сын Мик. 23-летняя Джинна успешно занимается конным спортом и в 2017 году стала чемпионкой мира по рейнингу. А 21-летний Мик в этом году продолжит выступление в гоночной серии «Формула-2». Также у Михаэля есть младший брат Ральф — тоже бывший гонщик «Формулы-1». Его 18-летний сын Дэвид, племянник семикратного чемпиона мира, в прошлом году пробовался в «Формуле-3», но больших успехов не добился.
Все знают, что Шумахер – великий, но не все знают почему. Объясняем по пунктам
Красный барон – легенда навсегда.
Текст был впервые опубликован 3 января 2019 года
Даже спустя семь лет после завершения карьеры Михаэль Шумахер остается самым успешным гонщиком «Формулы-1». В последнее время о нем чаще говорят из-за трагедии пятилетней давности на курорте во Французских Альпах, но фанаты автоспорта вряд ли когда-то забудут десятки установленных Красным бароном рекордов. Большинство из них не побито до сих пор: Шумахер лучший по числу чемпионских титулов (7), побед в Гран-при (91), хет-трикам (22), сериям финишей в топ-3 (19 подряд) и быстрейшим кругам (77). В годы активной карьеры Михаэль превзошел всех по поулам, стартам с первого ряда и подиумам за сезон.
Однако величие Шуми не только в поразительных достижениях на трассе – немец изменил основы подготовки к гонкам, поведение на треке и сами заезды. Если совсем коротко – он вынудил стать более продвинутым и профессиональным весь автоспорт.
Поднял работу с инженерами на запредельный уровень
Результат и успех в «Ф-1» как в техническом виде спорта всегда зависели не только от талантов пилота, но и от слаженной работы команды, отдачи механиков и, как следствие, надежности машин. До 90-х болиды могли запросто не добираться до финиша в половине гонок календаря из-за неполадок, и потому по-настоящему быстрые ребята нередко оставались без побед, подиумов и титулов. Даже одна-две дополнительные завершенные гонки вносили серьезные коррективы в турнирные таблицы.
Ярче всего о вкладе Шумахера в изменение работы команды говорит история его первых тестов в «Феррари», рассказанная бывшим механиком «Бенеттона» и Скудерии Виллемом Тоетом:
«Первые тесты Шумахера навсегда остались в памяти инженеров. За день до трековых заездов их обсуждение затянулось до вечера. С утра автодром открывался в 9. Для Михаэля не было запланировано точного времени прибытия, и он приехал к 7 утра для обсуждения с инженерами некоторых идей, появившихся у него ночью. Его бригада прибыла в 8:30 – к этому времени он уже был «чрезвычайно разочарован». Михаэль научил его итальянских инженеров понятиям отдача и напряженная работа.
Шумахер еще со времен «Бенеттона» жил на базе команды поближе к персоналу, чтобы работать над машиной вместе со всеми.
«Инженеры поначалу не понимали его рвения, – рассказывал бывший руководитель итальянской конюшни Флавио Бриаторе. – У Михаэля не было квартиры, он буквально жил на базе. Там же на фабрике я построил для него тренажерный зал».
Внимание к деталям будущего семикратного чемпиона мира касалась не только взаимодействия с механиками: большинство гонщиков любой эпохи в случае недовольства машиной просто критиковали ее поведение на треке и ждали улучшений. Михаэль поступал иначе.
Естественно, Красный барон и сам страдал от раздолбайства механиков, но никогда не критиковал их на публике.
«В одном Михаэль был исключительным: даже если все складывалось ужасно, он продолжал работать с Жаном Тодтом, пытался держать все под контролем, и у него это получалось превосходно», – объяснял причины величия бывшего напарника Эдди Ирвайн.
«Он постоянно делал все, чтобы нас подбодрить, – рассказал бывший инженер Шумахера Роб Смедли. – После каждой гонки он не пропускал ни единого члена команды, жал руку и благодарил за труд. Он ни разу не забыл сделать это. Просто невероятно. Речь идет не только о бригаде, приписанной к его машине, – я в те годы не был прикреплен ни к одному из болидов и работал в тестовой команде. Мы даже не видели гонщиков во время уик-эндов. Но когда Михаэль заканчивал с персоналом из боксов, первое, что он делал – заходил в моторхоум тестовой команды, жал руку каждому инженеру, перекидывался парой слов, благодарил, спрашивал о том, что мы делали на последних тестах и на прошлой неделе. Он всегда повторял, что наши рассказы помогают определяться с шинами и с настройкой. Он был просто отличным парнем, за которым хотелось следовать».
Именно поэтому Михаэль в тандеме с Россом Брауном выстроил сразу три чемпионские команды – «Бенеттон», «Феррари» и нынешний доминирующий «Мерседес».
Высокий пилотажный класс
Шумахера далеко не сразу приняли в «Формуле-1» и признали крутым гонщиком: сперва его за стычки с Айртоном Сенной считали обычным выскочкой, быстро взлетевшим не только за счет таланта, но и благодаря умопомрачительной заинтересованности немецкой публики. Олдскульным пилотам и болельщиком трудно было поверить в способность 23-летнего вчерашнего дебютанта гнать на уровне легендарных соперников, но в реальности он вместе с другими новичками из картинга просто принес в «Ф-1» новый тип пилотажа – с большим количеством избыточной поворачиваемости (растущий угол поворота при неизменном градусе поворота руля, характеризуется излишней подвижностью задней части машины вплоть до заноса и разворота. Часто возникает, например, при резком повороте руля при снижении скорости ниже необходимого – прим. Sports.ru).
Большинство пилотов из 80-х и 70-х чаще предпочитали бороться с машиной и недостаточной поворачиваемостью, бросая болид в повороты – переизбыток управляемости казался им опасным и трудно контролируемым. Новая же волна гонщиков предпочитала именно такой вид пилотажа: они занимались картингом с шести лет, и потому инстинкт вылавливания машины на грани срыва откладывался у них на подкорке. Шумахер оказался лучшим среди подобных гонщиков – ярче всех его способности описывал Герхард Бергер в книге «Финишная прямая».
«На первых тестах в «Бенеттоне» я вылетел на чемпионской машине [Шумахера 1995 года], – писал австриец. – Ее просто бросило в сторону так быстро, что я не смог среагировать. Когда отремонтированный автомобиль вернулся, мы решили выехать в дождь и просто немного освоиться. На третьем круге я улетел задней частью в отбойник. Опять металлолом. Следующие тесты. Я подошел к делу очень спокойно и аналитически. У меня не было плохих ощущений от машины, просто не хватало целой секунды, и надо было ближе подойти к границе (здесь имеется в виду баланс предельной скорости и максимально оптимальной траектории – прим. Sports.ru). Еще один вылет.
Я попросил главного механика запустить компьютеры и еще раз проверить машину. И тайна открылась: автомобиль, будучи на полной скорости на неровностях трассы, резко стопорился – как самолет, на который вдруг прекращают действовать аэродинамические силы. Если эта неровность была на быстром повороте, то машина могла потерять управление из-за избыточной поворачиваемости. Это свойство «Бенеттона» не было новостью: Джонни Херберт в 1995 году из-за него пару раз вылетал с трассы и просто не осмеливался больше подходить к границе возможностей. А Михаэль Шумахер имел нечто вроде сверхчувственного рефлекса для этой ситуации, он потом так и объяснял. На неровностях он заранее бессознательно делал коррекцию рулем, фиксируя для себя необходимую последовательность действий.
Именно тогда у меня пропали остатки предвзятого отношения к Михаэлю Шумахеру. Тот, кто даже на границе возможностей так надежно держит эту машину под контролем, должен быть гонщиком абсолютного экстра-класса. Я подумал: «Бог мой, на этой машине он выиграл чемпионат!». Это машина попросту не была той, на которой можно стать чемпионом. Только человек, представляющий из себя что-то особенное, мог сделать это».
«Шумахеру нравится сперва направлять машину в поворот и лишь затем тормозить, а потом снова давить газ в пол как можно раньше, – описывал стиль немца бывший гонщик «Ф-1» и комментатор Sky Sports Мартин Брандл. – Он любит, чтобы передняя часть машины была очень отзывчивой – нос всегда четко следует на апекс. Всегда готов к скольжению задней части машины и даже блокировке тормозов и использует это скольжение для поворота машины. Это тяжелая работа, такой энергичный стиль требует особой настройки и готовности к высокому риску».
«Михаэль входит в каждый поворот так, словно сейчас вылетит с трассы, – вспоминал Росс Браун начальные совместные годы в «Феррари». – Задний мост сносило перед входом в каждый поворот, однако Михаэль умудрялся ловить машину и держать скорость. Михаэль может управлять совершенно несбалансированной машиной ».
Отношение к риску у Шумахера всегда было особым: он почти никогда не делал что-то в гонке, предварительно не опробовав идею в практиках. Уж по пятницам и субботам семикратный чемпион вылетал за пределы трека регулярно – и дело было не в ошибках, а в поиске предела возможного.
«Михаэль Шумахер первым ввел такое, – согласился трехкратный чемпион «Ф-1» Джеки Стюарт. – Журналист Алан Хенри как-то подсчитал для меня, что Михаэль выезжал за пределы трека в каждом уик энде и в каждом Гран-при».
Экстраординарные пилотажные способности бывшего напарника подтверждал и Эдди Ирвайн – причем по его мнению, успех немца не всегда зависел от качества машины.
Я реагировал быстрее него. Можно подумать, что реакция – это первостепенный навык, необходимый для вершины «Ф-1», но он оказался не нужен Михаэлю! Он его просто-напросто лишен! Его талант заключается скорее в умении предвидеть события. Однажды в Хересе соорудили временную шикану, положив на трассу соломенные тюки. Я стоял у этой шиканы с Гэри Андерсоном, и мы видели, как пилоты подъезжают к этому месту, замечают изменения, затем поворачивают. Михаэль подъехал и повернул прежде, чем увидел шикану, потому что каким-то образом предчувствовал ее появление! Он повернул не так резко, как остальные, он начал поворачивать раньше и быстрее, плавно скользнув в поворот. Гэри и я посмотрели друг на друга и в один голос сказали: «Во дает!».
Привычка тщательно изучать трек в поисках пределов сцеплений вплоть до вылета помогала Шумахеру и в поиске особых дождевых траекторий – недаром немец считается одним из лучших гонщиков на мокром асфальте. В условиях мокрой и скользкой трассы его картинговые инстинкты по отлавливанию машины с избыточной поворачиваемостью становились по-настоящему убийственной фишкой.
«В разных частях трека и разных поворотах наблюдается разный уровень сцепления: даже пилоты будут примерно представлять, где какой уровень сцепления, им все равно стоит время от времени смещаться на другие части трассы для теста реальности, – рассказывал эксперт и инструктор по пилотажу школы Drive61 Скотт Мэнселл. – Айртон Сенна и Михаэль Шумахер проделывали это лучше всех».
Полная вовлеченность в психологическую накачку
«У него характер воина, – описывал первого товарища по «Мерседесу» чемпион 2016 года Нико Росберг. – Он вынужден был делиться данными телеметрии, потому что у нас в команде все было доступно всем, но он обожал психологические игры. Причем он о них даже не задумывался – настолько естественно все было с его стороны! Он не тратил энергию на них, он просто такой. Это его фишка. Я тоже был мишенью.
Например, прямо перед стартом мы ходили в туалет. Михаэль знал, что я снаружи ждал своей очереди, и специально не торопился – потому что понимал, что это заставит меня нервничать. Вот такие небольшие приемы он довел до совершенства».
«В 1995 году у «Макларена» был первый совместный сезон с «Мерседесом», и я гонялся против Михаэля Шумахера, – вспоминал Мика Хаккинен. – Мы закончили Гран-при Франции в Маньи-Кур и стояли в закрытом парке, где технические делегаты проверяют машины. Я выключил двигатель, вылез из машины, а Михаэль уже стоял рядом и смотрел на мой болид. Потом он сказал: «Мика, твой мотор звучит как старый трактор!». Тогда я страшно разозлился!».
Даже момент со знаменитой стычкой с Дэвидом Култхардом после аварии на Гран-при Бельгии 1998 года не был реальной попыткой устроить драку прямо в паддоке.
«Если честно, никогда не был драчуном, – признался пару лет спустя сам немец. – На самом деле в жизни никогда никого не бил. Просто хотел дать понять Дэвиду, что чувствовал в тот момент».
«Помню, как работал с Михаэлем Шумахером в Спа, – рассказал бывший технический директор «Джордана» Гэри Андерсон. – Там поворот «О Руж» очень сложный, но его необходимо проходить на полном газу. В пятницу ночью я сказал Михаэлю, что ему не удается этого сделать. Его напарнику Андреа де Чезарису мы сказали то же самое. В субботу Шумахеру удалось пройти этот поворот «в пол» с первой попытки, после чего он всегда действовал верно, а де Чезарис смог сделать это только на последнем круге квалификации».
« Михаэль Шумахер стал по этой части гением, вознесшим противостояние на новый уровень », – признал и Джеки Стюарт, всегда отличавшийся отменной психологической подготовкой.
Cделал обязательной мощную физическую подготовку
Изначально пилоты редко касались уровня выносливости применительно к результату в гонках – по большей части они надеялись на талант и машины, живя в стиле рок-звезд. Первые наметки профессионализма заронил Ники Лауда, cтавший быстрее после погружения в тренировки и продливший карьеру до 36 лет вместе с завоеванием чемпионского титула даже после трехлетнего перерыва. Следующим флагманом всесторонней подготовки стал Айртон Сенна: по рассказам бывшего напарника бразильца Герхарда Бергера, Волшебник удивлял весь паддок способностью бегать десяти- и двадцатикилометровые кроссы по тридцатиградусной жаре исключительно ради тренировок. Австриец признавал, что большинство пилотов (в том числе и он сам) стали нагружать себя во многом из-за желания хоть как-то догнать Айртона.
Тем не менее никто до эпохи Шумахера и близко не занимался тренировками так фанатично, как Михаэль.
«Он ставил железобетонный знак равенства между формой и временем на круге, – объяснял Пэт Симондс. – И он научно поддерживал свою форму, а не просто безлимитно качал железо в зале для красивого тела. Он адаптировал тренировки и подготовку для строительства максимальной выносливости в гоночных условиях. Когда мы занимались симуляциями гоночных отрезков на тестах, мы не производили обычных боевых быстрых пит-стопов, а завозили машину в боксы для подготовки к следующему отрезку и снятия данных. Он же в это время сдавал кровь на анализ своему тренеру. И затем, когда возвращался к тренировкам в зале, занимался там таким образом, чтобы содержание всех ключевых элементов в крови вроде уровня кислорода максимально совпадали с показателями анализов сразу после гоночного отрезка.
В результате он никогда не допускал ошибок в пилотаже, потому что никогда не уставал. Его стабильность просто потрясала».
Но у немца был не только собственный тренажерный зал прямо на базе «Бенеттона». В 94-м он по спонсорскому соглашению с TechnoGym получил в свое распоряжение целый спортивный моторхоум – передвижной храм атлетизма для тренировок даже между сессиями во время Гран-при.
«В 1994 году я завидовал ему только в одном: в Барселоне у него был невероятный здоровенный трейлер, внутри больше похожий на гимнастический зал, – вспоминал Хаккинен. – Я хотел себе такой же, ведь во время тестов и практик, когда команда долго меняет и перебирает настройки машины, там можно было бы тренироваться. Я пошел к Рону Деннису (руководителю «Макларена» на тот момент – Sports.ru) и сказал, что хочу себе, потому что он сделает меня лучше, и у Михаэля уже есть такой. Рон ответил «Нет!».
«Мне всегда нравилось быть в форме, и иногда я был более подтянутым, чем требовалось», – скромно отмечал сам Михаэль. С середины двухтысячных, наверное, каждый гонщик уже готовился к «Формуле-1» по образу и подобию Шумахера (наверное, кроме разве что Кими Райкконена).
Постоянно самосовершествовался
Красный барон никогда не останавливался в стремлении стать еще быстрее, еще мастеровитее, еще сильнее и еще безошибочнее. То есть буквально никогда – даже после завоевания очередного чемпионства.
«Он – совершенно одержимый, – писал в книге Бергер. – Где-то в Европе мы проехали Гран-при, и у обоих сразу же были тесты в Монце. Это чрезвычайно изнурительно. Гоночный уик-энд полностью опустошает физически и ментально, и если сразу после этого нужно тестировать, от усталости тебе хочется только домой. В данном случае оказалось, что нам обоим нужно в Монако, и мы выехали из Монцы вместе. В 10 часов вечера, незадолго до Монако, он включил сигнал поворота, мы свернули и поехали на картодром. При этом на руках у нас были волдыри, потому что уже восемь дней подряд мы ежедневно проезжали в машине «Формулы-1» по полной дистанции Гран-при, но он все равно хотел покататься на картах! Я послал его куда подальше, и мы только выпили кофе возле трассы.
Когда после гонки мы вместе летели в самолете, он первым же делом включал видеокассету. Свежую видеозапись последней гонки, ему вручали ее перед каждым вылетом. Он одержимый. Его ясное представление о том, что гонки Гран-при – это сложная профессия, которая выходит далеко за пределы простого нажатия на педаль газа и требует строгого разделения труда, внушало мне особое уважение».
«Помню, как мы проводили тесты в Хересе в 1994 году, а рядом с нами проходил матч по гольфу, – вспоминал инженер Михаэля Фрэнк Дерни. – Там собрались многие известные гольфисты, такие люди, как Джек Никлаус, Сив Баллестерос и так далее. Через две минуты Михаэль уже был рядом с ними и сыпал вопросами. «У вас есть какая-то определенная диета, которая помогает при подготовке? Какие техники помогают вам улучшить концентрацию?» – и тому подобное».
«Сомнения очень важны для того, чтобы не сваливаться в самоуверенность, – рассказал сам Михаэль в последнем интервью перед трагедией в Альпах. – Нужно оставаться скептиком, искать новые границы для улучшений. Я всегда чувствовал, что недостаточно хорош и что мне надо и дальше работать над собой. Думаю, это один из рецептов, сделавших меня тем, кто я есть сейчас».
Был готов пойти на все ради победы
И француз, и англичанин знают, о чем говорят: Шумахер целиком и полностью выкладывался на трассе, тестах и тренировках ради первых мест, но если лидерство все равно уплывало из его рук, он делал абсолютно все для его сохранения – даже переступал черту регламента. Например, весь мир до сих пор обсуждает отчаянное торпедирование Михаэлем Жака Вильнева в последней гонке 1997 года, стоивший ему вех очков в чемпионате, или похожий инцидент в 1994-м, где Шумахер столкнулся с Дэймоном Хиллом в решающем Гран-при и завоевал титул.
«Самым яростным моим соперником можно назвать Шумахера – во многом благодаря его неоднозначным действиям, – вспоминал канадский чемпион. – При каждой встрече на трассе я знал: велик шанс, что все закончится слезами для обоих. Но все равно эти же сражения и становились самыми запоминающимися. Не было ни единой битвы с Михаэлем, которую я бы не запомнил – и всегда буду их помнить».
Не останавливали немца и всевозможные трудности: например, на Гран-при Франции 1999 года у него отказала радиосвязь (гоночный инженер не слышал Шумахера), но вместо схода или дополнительной остановки в боксах Красный барон продолжил атаковать и попытался объясняться с командным мостиком жестами.