Как девочка-подросток становится мишенью ФСБ
Алену отвезли на психиатрическую экспертизу. Обещали выпустить из клиники 27-го, но на момент написания этих строк еще не выпустили. Намекнули, что выйдет она на волю после 1 сентября. Все ведь знают, что школьные шутинги случаются только во время торжественных линеек. По-другому просто не бывает.
В чем вина девочки? О, там все по-настоящему страшно, читаешь и понимаешь, какие все-таки отчаянные люди работают в главной государственной спецслужбе. Впрочем, других туда и не берут, конечно. Всего десять их пришло домой к Алене. Без спецназа, без силовой поддержки, без авиационного прикрытия. Рисковали собой ради нас, герои, защитники, поклон до земли.
Чем важна эта история? Попробую объяснить: совсем недавно закончилось дело «Нового величия» — печальная история про группу молодых людей, которых полицейский провокатор превратил в «преступное сообщество». Трое участников выдуманной организации получили реальные сроки — гигантские, абсурдные, необъяснимые. За ходом дела следили, его фигурантам сочувствовали (хотя тут правильное слово, конечно, «потерпевшим», поскольку жертвы провокации и есть настоящие потерпевшие), в их поддержку проводились шумные акции.
Но дело «Нового величия» все-таки штучный товар. Тут нужно напрягаться, внедрять агента, сочинять «устав организации». Большинство дел за комментарии в соцсетях, фабриковать которые позволяют бесчисленные новые законы — об экстремизме, о защите чувств верующих, об оправдании нацизма и т. п., — вообще никаких усилий не требуют. Человеку в погонах, стремящемуся к новым званиям, к благодарностям от начальства, к премиям и прочим радостям, с которыми связано «повышение раскрываемости», достаточно просто иметь компьютер и научиться мониторить соцсети, чтобы оптом отлавливать страшных преступников.
Теперь потенциальной жертве борцов с сетевым экстремизмом даже не нужно ничего говорить: достаточно просто подписаться не на ту группу. Против Алены Прокудиной, конечно, никакого дела нет, но и на несколько дней загреметь — вообще без причин — в психиатрическую клинику тоже так себе счастье. И потом, тут главное ведь — открыть универсальный метод борьбы, показать коллегам пример. А дела будут.
Василий Григорьевич Перов. Приезд станового на следствие. 1857 Иллюстрация: Wikimedia Commons
За этой историей — важная точка схождения двух потоков, определяющих нашу сегодняшнюю жизнь (и ломающих наше будущее). С одной стороны, говорить нужно о страхе. Архаичное государство, идеологи и лидеры которого модели будущего ищут в собственном счастливом прошлом, а то и дальше, попросту не понимает этого странного нового мира — зыбкого, постоянно меняющегося мира, который формируют современные информационные технологии. В непонятном видят угрозу, с угрозой пробуют бороться. Так, как умеют.
Это можно отследить, начиная с самого высокого уровня, можно следы этого страха выявить в речах вождя, когда он зачем-то берется рассуждать про интернет и его окрестности. Немало перлов на ту же тему нам в последние недели подарил вождь соседский, белорусский. Но и тут ничего удивительного: страх у него тот же, а государство — еще более архаичное.
В точке слияния этих двух потоков — наша нынешняя реальность. И как тут ломать ситуацию, я, честно говоря, не знаю. Зато понимаю, что самая уязвимая категория сейчас — дети и подростки, которые выросли в мире новых технологий, для которых интернет — естественная среда обитания, которые и представить себе не могут, что когда-то жизнь была устроена по-другому. Естественно, никакого страха перед новым миром у них нет, зато любопытства — в достатке. И заплатить за это любопытство они могут очень дорого, потому что начальство нового мира боится, а общество в большинстве своем особой ценности в правах и свободах не видит.
Не знаю, что делать. Ну, давайте хотя бы говорить об этом.
Под запретом теперь движение «АУЕ», правоохранители уже начали примериваться к новому непаханому полю — понятно ведь, что в сети и такого добра хватает. Я не хочу защищать блатную субкультуру (хотя нынешние методы борьбы, по традиции нацеленные на ограничение свободы слова, приемлемыми не считаю), но вот что скажу — вероятность того, что, открыв для себя еще одну возможность без труда отлавливать новых «опасных экстремистов», силовики, особенно в регионах, производство дел такого рода поставят на поток, тоже стремится к ста процентам.
Да, собственно, все уже началось. Начальству просто не нравится новый мир, в котором оно — с методами своими, поросшими мхом, с представлениями о жизни, извлеченными из подшивки газеты «Правда» за 1975 год, и с идеями, пахнущими большой кровью, — просто неуместно. Подчиненные берут под козырек.
Работа в ФСБ: Особенности профессии. Как устроиться в госструктуру? Где учиться? Рекомендации подростку
ФСБ отвечает за безопасность граждан России. Государственная структура предотвращает теракты. Борется с преступностью. И всячески защищает жителей России от негативных воздействий извне.
Сотрудники Федеральной Службы Безопасности являются элитой силовых структур. Никто наверняка не знает, чем конкретно они занимаются. Поскольку эта информация засекречена.
Мы расскажем о том, как стать сотрудником Федеральной Службы Безопасности. Где учиться для работы в ней. А также поведаем об особенностях профессии.
Помимо этого, к абитуриенту предъявляется ряд других важных требований. В частности, он должен быть гражданином Российской Федерации. Иметь хорошие физические показатели. А также крепкое ментальное здоровье.
Соискателю в обязательном порядке придется сдавать тестирование у психолога. Помимо этого, он должен будет пройти медицинскую комиссию. После этих тестов, ему предстоит пройти испытание на детекторе лжи.
Особенности работы в ФСБ
Федеральная Служба Безопасности выдвигает ряд запретов по отношению к своим сотрудникам в плане дополнительного заработка. Они не имеют права параллельно трудоустраиваться в другие компании и учреждения. Также, они не могут владеть собственным бизнесом.
Кем он работал. Где учился. С кем дружил. С кем общался. С кем общается сейчас. Получал ли он штрафы. Были ли против него поданы какие-либо иски. Вступал ли он в политические партии. Участвовал ли он в митингах.
Куда подавать бумаги для того, чтобы трудоустроиться в Федеральную Службу Безопасности?
Приходить в Федеральную Службу Безопасности без предупреждения не рекомендуется. Перед этим лучше зайти на сайт регионального отделения. И ознакомиться со списком свободных должностей.
Если информации на сайте об этом нет, то подростку предстоит найти телефон регионального отделения. Позвонить по нему. И уточнить, нужны ли государственной структуре новые сотрудники.
Если вакансии есть, то HR назовет список необходимых документов, которые предстоит взять с собой. Обозначит дату и время интервью. А также пригласит подростка на территорию государственного органа.
После этого соискателю предстоит пройти испытание у психолога. А также медицинскую комиссию. К сожалению, тестирование у психолога проходят далеко не все соискатели.
Заключение
Небольшой экскурс в историю
20 декабря 1917 года была организована Всероссийская чрезвычайная комиссия при совете Народных комиссаров и возглавил ее впервые Феликс Эдмундович Дзержинский, памятник которому стоит на Лубянке.
Далее ВЧК очень много раз переименовывали в ГПУ, ОГПУ, ГУГБ НКВД, НКГБ СССР, МГБ и, наконец, в 1954 году появился всесильный Комитет государственной безопасности (КГБ), который просуществовал до 1991 года.
Дальше появилась Федеральная служба контрразведки, а уже в 1996 году служба приобрела то самое название, которое с ней и по сей день – Федеральная служба безопасности (ФСБ).
Структура ФСБ
Служба контрразведки – из самого названия понятно, что они пресекают деятельность иностранных разведок на территории Российской Федерации.
Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом.
Департамент военной контрразведки – курирует Министерство обороны, Генштаб, Росгвардию и МЧС.
Служба экономической безопасности – смотрит за гособоронзаказом и вообще за движением бюджетных денежных средств в Российской Федерации, а также за ее пределами.
Служба оперативной информации и международных связей – эта служба, которая работает за пределами Российской Федерации, так называемые «легальные разведчики», те люди, которые трудятся в посольствах различных стран под дипломатическим прикрытием.
Государственная защита свидетелей и оперативное сопровождение расследования уголовных дел.
Это очень приблизительный список служб, поскольку исчерпывающих источников нет, и эти службы постоянно меняются.
Внутри этих служб находится достаточно много департаментов и управлений: Следственное управление, Оперативно-розыскное, Авиаотряд, Медобслуживание, Учебные центры, Центр специальных назначений и так далее.
Это очень большая структура, численность сотрудников которой, естественно, засекречена.
Чтобы было сразу понятно, финансирование Федеральной службы безопасности идет закрытой строкой в бюджете и не разглашается, мы не знаем, сколько мы тратим на свою безопасность, и это нормальная практика, так заведено во всех странах.
Фактически, все, что касается госбезопасности, все это находится в ведении данной службы.
Права ФСБ
Если говорить на простом языке, то можно сказать очень просто – они могут практически всё. Могут задержать без предъявления обвинения и закон это позволяет, могут не пустить адвоката, могут применять не только спецсредства и спецтехнику, но и тяжелое вооружение, могут оцеплять территории, изымать те или иные предметы и ценности без согласия на это владельца, могут проводить негласное наблюдение, слежку, прослушку и все это без санкций судов. Всё ради безопасности.
Надо сказать, что в последнее время Федеральная служба безопасности показывает удивительную гибкость в плане реакции на вызовы нашего времени.
Нужно понимать, что в современных реалиях за безопасность приходится платить, и платить дорого, не только копейкой, когда мы платим налоги, но и платить своими свободами. К сожалению, пока дело выглядит именно таким образом.
По данным Генпрокуратуры в 2019 году Федеральной службой безопасности расследовано всего лишь пять тысяч уголовных дел. Всё это позволяет собрать там действительно профессионалов.
Маталин: «…Я и Котюков руководствовались стремлением оказать содействие органам милиции в задержании преступника. О предполагаемой встрече я проинформировал Крылова и еще одного сотрудника уголовного розыска, который был вместе с ним. Мы сразу попросили Крылова, чтобы он произвел задержание не в нашем присутствии и не информировал о том, что мы с Котюковым оказали ему содействие. Крылову мы также сказали, что у В. с собой всегда имеется травматический пистолет…»
Котюков: «…Оставшись с Маталиным вдвоем в кафе после задержания В., мы поняли, что тот сразу поймет, что мы причастны к этому, но нам этого не хотелось. В дальнейшем, чтобы отвести от себя подозрения в причастности к задержанию, мы решили после работы заехать к следователю Быкову в УВД ЦАО г. Москвы и продемонстрировать В. участие в его судьбе. Для этого мы купили для него минеральную воду и сигареты…»
Но Маталин и Котюков решили не останавливаться на благотворительности. Они заявили гражданской супруге, что за определенную плату могут освободить Алексея, и в качестве гонорара потребовали ее автомобиль «Ниссан Мурано». Олеся согласилась.
Через неделю девушка стала интересоваться, почему супруг по-прежнему под арестом? На что чекисты заявили: с освобождением пока не получается, однако они якобы договорились, чтобы Алексея поместили в хорошую камеру, где его не «опустят» уголовники. Олесе хватило сообразительности — все разговоры она записала на диктофон:
— Тут же вернули «Ниссан», правда, весь разбитый, и стали умолять забрать заявление. Оказались очень милыми и вежливыми людьми, — улыбается Олеся.
В деле имеется еще одна подробность, которая красноречиво показывает, как от безнаказанности молодые чекисты теряют элементарное чувство самосохранения. Как вы думаете, на кого Котюков оформил «Ниссан»? На дальнего родственника, знакомого, соседа? Как бы не так: на свою супругу!
В свою очередь, адвокаты чекистов собираются доказать в суде, что никакого вымогательства не было и Олеся сама спровоцировала ситуацию.
«Всех люблю:)»
Все это время видеоряд сопровождает композиция Pumped Up Kicks американской группы Foster the People. Песня стала одним из самых популярных хитов 2011 года. Оптимистичная беззаботная мелодия Pumped Up Kicks сильно контрастирует с текстом, в котором описываются мысли лирического героя подростка, готовящегося к массовому убийству.
— Пожалуйста, перестаньте травить сверстников
— Буллинг и скулшутинг (вооруженное нападение на школьников в учебном заведении — прим. «Ленты.ру») — ужасные вещи
— Это видео показывает, как делать точно не нужно:)
Причина — девушка была подписана в соцсетях на некие паблики, связанные с тематикой так называемого Колумбайна. Это школа в США, где в 1999 году произошло одно из самых массовых убийств в учебных заведениях. Название школы стало синонимом массовой расправы с одноклассниками. Красноярская телекомпания ТВК6 озвучила информацию, что по аналогичным обстоятельствам в психдиспансер помещены еще девять подростков.
После того как история красноярских школьников получила огласку, кто-то скачал из TikTok ролик Алены Прокудиной и полностью его переформатировал. Оставили только кадры, где она изображает особо опасного подростка. На страничку девочки во «ВКонтакте» набежало много ботов — аккаунтов с практически пустыми профилями. И оставили за собой много бессмысленного, но обидного мусора.
— Я не понимаю, зачем кто-то это делает, зачем кому-то понадобилось топить, выворачивая ее изначальный посыл «не надо так»? — чуть не плачет старшая сестра девочки Дарья Глинская. — Затевать информационную войну ПРОТИВ ребенка, подделывая контент, — это дело злое.
— А почему она вообще стала интересоваться этой темой? — недоумеваю я.
— Алена — очень эмпатичный человек, с обостренным чувством справедливости. Она хотела, чтобы дети относились друг к другу с уважением, — объясняет Дарья.
По словам Ольги Прониной, матери Алены, год назад в школьном дворе избили одноклассника девочки. Просто за то, что другим ребятам не понравилась его прическа — «слишком женское» каре. Девочку тогда потрясло, что такое может произойти, что кто-то ни за что может взять и унизить другого просто за то, что он не такой, как все.
— Тема буллинга волнует почти каждого подростка, я считаю. Дети видят живые примеры в школе, — поясняет Ольга. — Дочь не могла понять, почему кого-то могут не любить из-за прически или одежды. К счастью, Алена лично с этим не сталкивалась, но ей хотелось, чтобы все дети относились друг к другу с добром и пониманием.
В семье много разговаривали на эту и многие другие темы.
— Я знаю, что она всегда интересуется позицией двух сторон, — добавляет Даша. — Любит всех выслушать, проанализировать, а потом составить собственное представление о проблеме. Может, поэтому и читала эти группы во «ВКонтакте».
Алена Прокудина с мамой Ольгой Прониной
Родные говорят, что Алена — очень творческий человек. С раннего детства писала небольшие рассказы, разрабатывала и продумывала образы персонажей. А потом увлеклась сериалами от Netflix, и сама захотела снимать кино. В январе она начала заниматься в молодежной киношколе «Твори— Гора», училась монтировать видео, писать сценарии, делать раскадровки. Первый ее клип был посвящен теме, которая волновала и саму девочку, и многих ее друзей.
— Алена хотела рассказать историю, показав, что такая ужасная вещь, как скулшутинг, обычно не возникает на пустом месте, этому часто предшествует буллинг, — рассказывает Ольга предысторию появления того видео. — По поводу сценария дочь со мной не советовалась. Но съемки велись при мне: в нашем доме, в нашем огороде.
«Надо было бить ремнем»
Дом Прокудиных-Прониных укрылся в частном секторе Красноярска. Во дворе у них живут две собаки — Марта и Мэгги. В пять утра 24 августа семья проснулась от того, что дворняги начали истерично лаять. Калитка и забор в это время сотрясались от стука.
Особый интерес у оперативников вызвала пустующая комната старшей дочери — 22-летней Дарьи. Девушка сейчас живет отдельно от родителей, учится в Красноярском государственном художественном институте на скульптора. Ее главное увлечение — изготовление парфюма. Даша профессионально делает духи и туалетные воды. У нее даже есть своя страничка на сайте ремесленников «Ярмарка мастеров».
Сама Алена, пока люди в бронежилетах переворачивали вверх дном ящики в ее шкафах, перетряхивали книги на полках, рылись в тетрадках и дневниках, держалась стойко. Но чуть не заплакала, когда силовики начали срывать «с мясом» постеры со стен. На них были изображены актеры из любимых сериалов и просто картинки из интернета. По словам сестры, Алена почти год подбирала композиции. Искала для этого в интернете нужные пейзажи и кинокадры, просила папу распечатывать их на работе. В ее коллекции было больше 100 плакатов.
Когда силовики стали собираться, старший группы приказал Ольге одеться и вместе с дочерью ехать с ними. Сначала они не сказали, куда именно, но потом стало ясно — в психдиспансер.
Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1
— Я спросила — зачем? — вспоминает Ольга. — А мне ответили, что ребенка надо бы показать психиатру. Ну я и подумала, что мы вместе с ней пойдем к доктору, там с ней поговорят, возможно, сделают какие-то тесты, и мы благополучно вернемся домой.
Спустя трое суток Пронина позвонила в больницу, но там дали понять, что в ближайшие дни дочь не отпустят. Алена по телефону рассказала родителям, что в психдиспансере есть девочка, попавшая туда по аналогичному поводу. Она в стационаре уже больше 40 дней.
Красноярские врачи
К делу Алены Прокудиной подключился адвокат правозащитной организации «Агора» Владимир Васин. Ольга Пронина по совету юриста отозвала свое согласие на госпитализацию дочери. Однако Алену из больницы не выпустили. Главврач Красноярского краевого психдиспансера Григорий Гершенович обратился с иском в суд о принудительной госпитализации подростка.
В исковом заявлении цитируются выводы врачебной комиссии психдиспансера. В частности, сказано, что у девочки отмечаются «особенности поведения, не соответствующие существующим социальным нормам», поэтому ребенок представляет опасность для себя и для окружающих. «При отсутствии обследования в условиях круглосуточного стационара еще более усугубятся личностные особенности, когда возникнет непосредственная опасность ауто- и гетероагрессии».
По просьбе адвоката Васина заключение красноярских врачей о психическом статусе подростка проанализировал доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой медицинской и общей психологии Казанского государственного медицинского университета Владимир Менделевич. Общий стаж работы эксперта по специальности «психиатрия» — 40 лет, «медицинская психология» — 22 года. Медицинская документация, составленная сибиряками, профессора Менделевича очень впечатлила.
При описании психического статуса девочки психиатрами не указывается, что она в процессе обследования вела себя неадекватно или дезадаптивно (. ), — отмечает он. — Не было выявлено и не описано никаких психотических симптомов, расстройств мышления, восприятия, эмоций, воли, сознания и самосознания. То есть в психическом статусе не приведен ни один из диагностических критериев психического или поведенческого расстройства
Вывод красноярских врачей о том, что девочка нуждается в госпитализации в диспансер, доктор Менделевич назвал «необоснованным, не опирающимся ни на какие клинические симптомы». По его словам, это является грубым нарушением принципов психиатрической диагностики.
Заседание районного красноярского суда по делу Прониной состоялось прямо в больнице. Несмотря на то что родители требовали сделать его публичным, от посторонних процесс закрыли. Разбор дела длился больше двух часов. На суде кроме выводов врачебной комиссии психдиспансера красноярские врачи озвучили еще один аргумент за госпитализацию —
Экспертизу, предоставленную стороной девочки, судья приобщил к делу и обещал внимательно изучить. После этого он удалился в совещательную комнату, в которой пробыл от силы четыре минуты. Когда вышел — огласил приговор:
— Закон действительно позволяет запереть человека в психдиспансере на «неопределенный срок»? — прошу я консультации у адвоката Владимира Васина.
— По идее — нет, — объясняет он. — В свое время Конституционный суд сказал, что всегда и везде срок должен быть определен. Международное право также говорит о том, что срок изоляции должен быть обозначен. Человеку нужно понимать, чего ожидать в будущем. И чтобы это будущее не зависело от решений врачей, основанных на непонятных критериях.
Палатный режим
Пока шел суд, под окнами Красноярского психдиспансера собралась группа поддержки из друзей и знакомых Алены.
— Перед судом мы видели Аленку в окно, на третьем этаже, она махала нам рукой, рядом с ней были еще и другие дети, — рассказывает сестра Даша. — Она им показывала на меня, видимо, говорила: «Вот моя сестра». А потом их увели. Мы с друзьями позже кричали под окнами: «Алена! Алена!» Но больше никто так и не выглянул.
Я знаю, что Алена надеялась, что ее отпустят домой. Она все эти дни держалась молодцом. А когда узнала решение суда — заплакала. Переживала, что школу пропускает: она с 1 сентября должна была в новый класс идти, а в таких случаях лучше вливаться с первого дня. И еще она к ортодонту была записана на 28 августа, к этому специалисту была очередь на несколько месяцев вперед. Алена все мечтала о брекетах. Долго на них копили, и вот.
Условия содержания в больнице оказались почти тюремными. Свидания запрещены под предлогом коронавирусного карантина. Ежедневно в промежуток с 16:00 до 16.30 родственники могут звонить девочке по специальному телефону. Все беседы — в присутствии или санитаров, или медсестры. Как пояснила сестра Дарья, поначалу в сутки разрешался только один звонок продолжительностью не более пяти минут. Потом, когда информация об этом просочилась в прессу, условия несколько смягчили. Теперь можно звонить неограниченное количество раз в обозначенный промежуток времени.
Первые две недели девочка жила в общей палате, рассчитанной на 13 человек. Все в одной комнате — четыре девочки и девять мальчиков. Между мужскими и женскими кроватями было что-то наподобие марлевых занавесок. Адвокату Владимиру Васину девочка рассказала, что медсестры следят, чтобы все спали в нижнем белье. «Она стесняется», — передал адвокат. После того как эти факты были озвучены, бытовые условия снова несколько улучшились: девочек поселили в отдельную палату.
Сестра Алены Дарья
Фото: страница Дарьи Глинской во «ВКонтакте»
Личные вещи в палатах запрещены. Личный телефон у девочки изъяли. Разрешают читать книги. Все посылки снаружи строго проверяются. Кроме скоропортящихся продуктов, нельзя передавать записки, фотографии, напитки в бутылках емкостью больше 250 миллилитров. В палату «вкусняшки» из передач брать запрещено — все хранится в шкафах в столовой. При каждом походе в буфет выделяется десять минут, чтобы съесть что-то из домашних передач.
— Сестра знает, какой шум поднялся «на свободе» по ее поводу? — спрашиваю Дарью.
— Знает, конечно. Сначала она не то чтобы испугалась, но сказала: «Ну вот, как теперь в новую школу пойду? Точно придется дома учиться». А потом — ничего. Мы ей объяснили, сколько людей за нее переживают. Ну она и сама видит по тому, сколько людей ей каждый день передачи приносят в больницу. Алену это очень поддерживает. Можешь, говорит, в процентах сказать, сколько людей за меня, а сколько против? Отвечаю: «Точно, Алена, не знаю. Но очень многие с тобой. Все у нас будет хорошо!»
Запрет как профилактика
Ребята из киношколы «Твори — Гора» создали «ВКонтакте» паблик в поддержку своей коллеги — «Алена, мы с тобой!» Один из участников группы — оператор киношколы Андрей Губанов. По его словам, в киношколу ходят самые разные ребята, обычно никто из них до поступления в студию не знает друг друга.
— Когда мы детей принимаем в студию, то обычно сразу видно, кто будет заниматься, кто серьезно настроен, а кто — так, — рассказывает он. — Ей было интересно. В группе девочки подобрались примерно одного возраста. Они живут в разных районах города, то есть далеко друг от друга. Но когда не было занятий, знаю, что договаривались, встречались.
— Какая она по характеру?
— С Аленой приятно общаться. Она позитивная. Не сказать, что замкнутая. Никакой агрессии от нее я не заметил. Наоборот — скромная, вежливая, культурная. Я ни разу не слышал, чтобы она кому-то грубила. Она не из тех, кто пьют, курят, шастают по ночам. Мы потому и группу создали, чтобы показать, Алена — нормальный человек. Просто вот так все совпало.
Я вот сам взрослый человек, но даже до случая с Аленой не имел понятия, что у нас группы и темы с обсуждением школьных расстрелов запрещены. Почему?
— Наверное, чтобы никого не спровоцировать?
— У нас практически все популярные фильмы, книги построены на конфликтах. О серийных убийцах и маньяках есть статьи в «Википедии», о них пишут в газетах, снимают документальные фильмы. Там все расписано: когда, как, кого убивал. В социальных сетях есть паблик «Криминальный Красноярск», в который стекаются новости обо всех происшествиях в городе. Логично было бы и это все запретить, зачем народ провоцировать?
Я вообще думаю, что если вы не хотите, чтобы дети так делали, так не запрещать нужно, а разговаривать с ними. Рассказывать про боль и горе родителей, чьи дочери и сыновья пострадали от таких преступлений или буллинга. Объяснять, и не казенным языком. Нужно, чтобы подростки сами пришли к выводу, что так нельзя, что это плохо, что это трагедия. А тут — просто запретили и думают, что все нормально. Во-первых, запретный плод сладок. И во вторых, подросткам хочется обсуждать, что происходит в мире, в стране, высказывать свое мнение.
Из них 11 человек «являлись участниками закрытого интернет-сообщества одной из социальных сетей». Спецслужбы сообщили, что у задержанных изъяли личные дневники и «средства связи», в которых были обнаружены инструкции по изготовлению зажигательных и взрывных устройств.
Родители Алены Прокудиной говорят, что не поддерживают контакт с родственниками других подростков, которые также содержатся в психдиспансере. Те не хотят огласки, опасаясь навредить детям. Есть информация, что большинство ребят уже выпустили из изоляции.
— Не жалеете, что тоже не стали молчать? — спрашиваю у матери девочки.
— Насчет огласки. — задумывается на секунду Ольга Пронина. — Кто знает, как бы обернулась ситуация, если бы о ней никто не знал. Мы не жалеем о том, что это стало известно, так как нужно прекращать такую жесткую практику по отношению к подросткам и решать проблему на другом уровне.
И тебя вылечат
Уполномоченный по правам детей в Красноярском крае Ирина Мирошникова нарушений прав ребенка, допущенных при госпитализации в психдиспансер, не видит. Напротив — собирается обратиться в прокуратуру из-за излишней публичной активности адвоката, рассказавшего эту историю в СМИ.
«Лента.ру» попросила прокомментировать ситуацию медицинских юристов и экспертов в области прав детей.
Полина Габай, учредитель «Факультета медицинского права», адвокат в сфере здравоохранения:
Действующим законодательством «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и КАС РФ предусмотрено, что лицо может быть госпитализировано в психиатрический стационар в недобровольном порядке исключительно при условии одновременного наличия следующих трех оснований:
1. Обследование или лечение больного возможно только в стационарных условиях.
2. Психическое расстройство является тяжелым.
3. Психическое расстройство обусловливает одно или несколько следующих состояний: непосредственную опасность больного для себя или окружающих; беспомощность больного, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности; существенный вред здоровью больного вследствие ухудшения психического состояния, если больной будет оставлен без психиатрической помощи.
При этом сложность заключается в том, что в законодательстве не определено, при каких именно заболеваниях и состояниях обследование и лечение возможны только в условиях стационара. Также отсутствуют понятия тяжелого психического расстройства, опасности больного для себя и окружающих и прочие.
В связи с этим законодатель фактически наделил правом принимать решение о наличии или отсутствии названных оснований для недобровольной госпитализации не суд, а комиссию врачей-психиатров, которые обладают необходимыми для этого медицинскими познаниями (в заключении такой врачебной комиссии должны быть указаны диагноз, тяжесть психического расстройства и критерии его определения, общее состояние пациента и его поведение и иные материалы, с учетом которых было принято решение о недобровольной госпитализации). Суд же фактически лишь выносит выводы врачей в основу своего решения.
Для того чтобы недобровольная госпитализация Прокудиной была законной, в суде должна быть доказана не только опасность девочки для себя или общества, но и наличие у нее такого психиатрического заболевания, которое, во-первых, является тяжелым, а во-вторых, может лечиться исключительно в стационаре.
Если решение суда будет оставлено в силе, Прокудина должна будет продолжить свое недобровольное нахождение в психиатрическом стационаре. В период нахождения в стационаре врачи смогут лечить Прокудину, в том числе медикаментозно, без получения на это согласия ее родителей.
В соответствии с Законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» пребывание лица в психиатрическом стационаре в недобровольном порядке продолжается в течение времени сохранения оснований, по которым была проведена госпитализация (то есть как это и произошло в рассматриваемом случае, суд заранее не устанавливает конкретный срок госпитализации, поскольку такой срок зависит исключительно от состояния пациента). Как только психическое состояние пациента улучшается, и отпадают основания для его госпитализации — происходит выписка на основании заключения комиссии врачей-психиатров о выздоровлении (судебного решения не требуется).
То есть Прокудина должна будет продолжить свое недобровольное нахождение в психиатрическом стационаре до того момента, пока будут сохраняться основания, по которым она была госпитализирована (а именно, тяжелое расстройство, которое может быть излечено только в стационаре, и опасность для себя и/или окружающих).
При этом по прошествии определенного времени после недобровольного помещения в психиатрический стационар (шесть месяцев с момента госпитализации и в дальнейшем — ежегодно) решение врачебной комиссии о продлении госпитализации должно утверждаться судом. Если суд не согласится с доводами врачей о необходимости продления госпитализации, пациента должны выписать, невзирая на мнение врачей.
«Психическое расстройство — не COVID-19»
Павел Кантор, юрист правовой группы «Центр лечебной педагогики»:
Недобровольная госпитализация в нашей практике — не такая уж редкость. Самому молодому из недобровольно госпитализированных, кого я знаю, было шесть лет. Но, по смыслу закона, эта мера связана не с намерениями человека и даже не с его поступками, не с его взглядами, а исключительно с психическими расстройствами. Причем не просто с каким-то расстройством наподобие ночных кошмаров или расстройства аппетита, а серьезным.
С точки зрения закона никакие взгляды, убеждения или даже намерения человека сами по себе не являются основанием для его недобровольной госпитализации. Если он что-то совершил или планировал совершить и этому есть доказательства, тогда необходимо действовать в рамках уголовного преследования, привлекать к уголовной ответственности, в том числе и несовершеннолетних. Эта процедура предусмотрена законом. Но она требует со стороны обвинения конкретных доказательств. Но в данном случае похоже, что сторона обвинения, не имея реальных доказательств каких-то поступков, решила использовать медицину как инструмент уголовной репрессии. Это очень печальный и опасный симптом, что такое становится допустимым.
Не видя документов, трудно сказать что-то конкретное, но, судя по всему, был поставлен вопрос о недобровольном психиатрическом освидетельствовании этих товарищей. И, наверное, можно сказать, что для этого были основания. Но освидетельствование обычно происходит амбулаторно. В крайнем случае можно предположить, что один-два дня человек пробудет в учреждении, за ним понаблюдают, и так далее. Однако длительная госпитализация выглядит очень странно.
Режим в наших психиатрических учреждениях всех типов давно привлекает внимание общественности в разных контекстах. Понятно, что психиатрическая больница — не курорт. Существуют специализированные психиатрические больницы с интенсивным наблюдением. Грубо говоря, их действительно можно назвать психиатрической тюрьмой. Однако эти учреждения предназначены только для лиц, совершивших уголовно-наказуемые деяния, их вина установлена судом. Недобровольно госпитализированные обычно содержатся в учреждениях общего типа. И если там строгий, жесткий режим, то это ставит вопрос вообще о данном учреждении в целом, это ненормально. Сейчас идет линия на гуманизацию обстановки в психиатрических больницах. И на этом пути довольно много сделано. Я могу сказать, что во многих психиатрических больницах общего типа ужасов нет, условия достаточно корректные. Обычно там неограниченно пускают посетителей, в том числе и к лицам, содержащимся в недобровольном порядке, нет ограничений на передачи, ограничений на пользование телефоном.
После распада Советского Союза у нас была очень большая кампания по деполитизации психиатрии в нормативных актах. И в науке было категорически осуждено применение карательной психиатрии, то есть использование психиатрии с целью преследования за какие-то неугодные взгляды. И в принципе до настоящего времени наше государство старалось в целом этого придерживаться. Если отдельные прецеденты и были, то не столь очевидные.
Поэтому случай в Красноярске вызывает большую озабоченность. Конечно, хотелось бы, чтобы не только были отменены эти судебные решения, но и дана принципиальная оценка позиции правоохранительных органов и медицинских работников.
«Помощь не может строиться на насилии»
Елена Альшанская, руководитель благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», член совета при правительстве России по реализации Концепции государственной семейной политики:
Сегодняшняя система психиатрической помощи нуждается в коренной реформе. Потому что помощь не может строиться на насилии, на запугивании, на изоляции человека, которому эта помощь нужна, от его самых близких людей. Увы, наша старая «школа» психиатрии работает так. Иногда создается ощущение, что пациента она воспринимает как потенциального преступника, и свою задачу видит в изоляции и подавлении. Это еще больше закрепляет стигматизацию всей психиатрии и представление о том, что помощь психиатра нужна только каким-то страшным и опасным другим, «психам».
Безусловно, увлечение подростка темой массовых школьных шутингов — вполне себе опасный сигнал, требующий помощи, помощи внимательной
Чтобы вместе с подростком и заинтересованными родителями понять, что у него происходит внутри, есть ли реально повод для беспокойства (сам факт чтения любых тематических групп во «ВКонтакте» или статей в интернете в целом может ни о чем не говорить: что мы там только ни читаем и ни смотрим), и если есть — то как подростку помочь.
Совершенно не обязательно при этом класть любого человека с проблемами, даже объективными, в стационар. Для этого должны быть очень существенные показания, или реальная общественная опасность, или высокий риск суицида, или сознательное желание самого подростка и его семьи. Описанные же в СМИ действия психиатров не похожи на такой нормальный помогающий подход. Очень сочувствую девочке и ее родителям и надеюсь, что внимание СМИ поможет им попасть в руки реально помогающих специалистов.
— Планируем к Алениному возвращению купить электрогитару, — рассказывает мать девушки. — Это Аленкина мечта в последнее время. Есть уже сценарий классного и доброго видеоролика, так что, если Алена захочет, будем вместе с ней организовывать съемочный процесс.
Ну и очень много дел у Алены в обычной жизни. Учеба, как минимум.
Дополнение: Утром 8 сентября стало известно, что 14-летнюю Алену Прокудину выписали из психиатрического стационара в Красноярске. Как сообщил глава правозащитной группы «Агора» Павел Чиков со ссылкой на адвоката семьи школьницы Владимира Васина, Алене нужна психологическая реабилитация. Ее родители собираются оспаривать решение суда о принудительной госпитализации.