Что случилось в парке островского
ЭТО РОСТОВ! – новости Ростова-на-Дону запись закреплена
«КП» выяснила, где сейчас находится, и что случилось с памятником Гулливеру в Ростове-на-Дону.
В 80-е годы прошлого столетия пятиметровый персонаж из книги Свифта находился в парке имении Островского. В 2000-е гигантская фигура постоянно переезжала, а потом и вовсе пропала. Рассказываем, где сейчас полюбившаяся горожанам и гостям донской столицы скульптура.
Напомним, Гулливера поставили возле детской железной дороги в парке Островского в 1980 году. В 90-е здесь появился вещевой рынок, а скульптура стала его символом. Возле скульптуры любили играть дети, фотографии с ней сохранились во многих семейных архивах.
В середине 2000-х торговцы переехали на стадион «Труд». С собой они прихватили Гулливера, который к тому моменту уже стал символом рынка. Никому другому скульптура оказалась не нужна. Она не была объектом культурного наследия и не числилась в реестре городских памятников. Когда стадион начали ремонтировать, Гулливер «уехал» и оттуда.
Гулливер чудом сохранился. Его «спас» местный житель Юрий Петренко.
— Я увидел скульптуру в пункте приема металлолома. Решил его выкупить и привести в порядок. Зачем? Чтобы порадовать местных детей, вот и все, — прокомментировал Юрий Михайлович.
Мужчина за свой счет починил и покрасил скульптуру. Ее поставили возле одной из туристических баз. Сейчас с Гулливером, как прежде, фотографируются взрослые и дети — жители Кагальника и туристы. Люди говорят, что выглядит знаменитый великан сейчас как новенький.
#история@etorostovnadonu
Логвиненко разрешил спилить часть деревьев в Парке Островского. После того как их вырубили
Там стоят теннисные корты
Власти решили уменьшить долю озеленения
Фото: Евгений Вдовин
Глава ростовской администрации Алексей Логвиненко подписал постановление, по которому в Парке Островского разрешается сократить в пять раз минимальную долю озеленения участка, где стоят теннисные корты — с 60% до 12% площади территории. Речь идет о 1,6 гектара на улице Конной Армии, 4д, которые принадлежат компании «Большой теннис Ростова-на-Дону».
— Никаких деревьев там никто не вырубал и не вырубает, — заявил корреспонденту 161.RU ее руководитель Анатолий Колосков.
— Корты уже есть, [они в частной собственности]. Деревья срублены. Там сейчас 12% озеленения. Они хотят привести ПЗЗ (правила землепользования и застройки. — Прим. ред.) в соответствие с фактическим обстоятельством дел. Оформить ПЗЗ, что якобы там допускается 12% озеленения, — объяснила Хатламанджиян, которая собирала подписи против вырубки, обращалась к губернатору и в прокуратуру, но «получила только отписки».
В пресс-службе городской администрации не смогли оперативно ответить, как так вышло, что снизить долю озеленения разрешили тогда, когда деревья уже срубили. И привлекут ли владельца территории к ответственности.
«Большой теннис Ростова-на-Дону» — микропредприятие, зарегистрированное в 2009 году. Компанией руководит Анатолий Колосков. Учредителями являются Илья Степанов, Андрей Колосков и Сергей Пухкалов.
В заказчиках компании — городское управление по физической культуре и спорту, центр спортивной подготовки сборных команд Ростовской области, школа Олимпийского резерва и Минспорта.
В декабре прошлого года Парк Островского признали объектом культурного наследия. Теперь его нельзя застраивать.
UPD. Пресс-служба администрации Ростова назвала новости о вырубке деревьев «нагнетанием обстановки». Власти сообщили, что в ближайшее время рубить деревья в парке не собираются, а спортивный кластер не стоит на территории «Островского».
В администрации добавили, что под топор идут только старые деревья, которые «представляют опасность для посетителей парка». Вместо них высаживают новые саженцы.
Ростовские общественники хотят написать Путину в связи с вырубкой парка Островского
Активисты ростовского общественного движения «Городской патруль» намерены обратиться к президенту РФ Владимиру Путину с просьбой предотвратить застройку зеленых зон парка Островского. Об этом сообщила представитель движения Елена Хатламаджиян.
Открытое письмо к главе государства с подписями ростовчан будет составлено по итогам встречи с неравнодушными гражданами в пятницу.
Общественники настаивают на отказе от строительства гостиницы на территории парка и просят признать его объектом культурного наследия. Также они хотят выяснить, каким образом более 40 га с 2008 года были выведены из территории парка.
Встреча пройдет в художественной галерее Ростова в переулке Соборный,22.
Ранее сообщалось, что в Ростове на общественное обсуждение выставят проект реконструкции существующего спорткомплекса с теннисными кортами в парке Островского под гостиницу классом «одна звезда».
Речь идет о реконструкции на участке площадью 16,4 тыс кв метров в части увеличения высотности здания комплекса с 2 до 3 этажей, а также уменьшения «минимального процента озеленения земельных участков с 60% до 12%». Иными словами, под проект будет вырублено множество деревьев в парке.
К слову, общественники неоднократно обращались к городским властям в просьбой признать самый большой и зеленый парк города объектом культурного наследия и взять его под охрану, но получали отказы.
«Я увидела, как погас свет и что-то полетело в меня» 17 лет назад в Москве рухнул «Трансвааль». Почему в аквапарке погибли 28 взрослых и детей?
День рождения
Двоюродный брат московской девочки Саши родился 11 февраля, но в 2004 году эта дата выпала на среду, и потому отпраздновать решили в субботу, 14 февраля. Провести день рождения захотели в «Трансваале» — огромном аквапарке, который открыли за пару лет до этого.
Парк предлагал внушительный набор водных развлечений. Тут были бассейны с волнами — от крупных до имитации прибоя, большой водопад, скалы, пляж с шезлонгами — мечта для ребенка посреди хмурой февральской Москвы.
Саша, которой тогда было 11 лет, и ее сестра Алена очень хотели там побывать, и теперь это наконец случилось. Восьмерых ребятишек повез в аквапарк отец именинника, дядя девочек.
Несмотря на то что за вход приходилось выложить немаленькую по тем временам сумму, очереди в «Трансвааль-парк» были огромными, тем более в День всех влюбленных, когда в аквапарк устремились парочки. Впрочем, Саше с Аленой повезло: их пропустили без очереди.
У входа немного замешкались — у Алены не было купальника, и его пришлось купить. Они зашли в раздевалку, переоделись, вышли в зал и разбежались в разные стороны. Саше все было в новинку, и в какой-то момент она даже растерялась, выбирая водный аттракцион.
«Это началось внезапно, мы только зашли, всего минуту-полторы там находились, — вспоминает сейчас уже взрослая Александра Гроза. — И тут раздался какой-то странный звук, я повернулась и увидела, как свет погас и что-то полетело в мою сторону».
Обрушение
Хлопок, осыпающиеся осколки стеклянных стен, медленно оседающая крыша и облака пара — так запомнили этот момент посетители «Трансвааль-парка». Кто-то рассказывал, как по потолку поползла трещина, и большой обломок рухнул вниз.
Александра хорошо помнит стену, похожую на пещеру, с зубцами и углублениями. Что-то заставило ее в тот момент забиться в одно из этих углублений, и через мгновение крыша посыпалась на людей.
Охрана приказывала всем выходить на улицу, многие кинулись к запасному выходу, другие в панике бежали им навстречу. Мужчина и женщина в купальниках каким-то образом оказались на крыше и звали на помощь.
Многие взрослые спасали плачущих и ничего не понимающих детей. Ребята постарше помогали самым маленьким: в бассейне почти час простояла восьмилетняя Саша Ершова, которая во время обрушения крыши аквапарка взяла на руки трехлетнюю девочку — с ней на руках ее и застали спасатели.
Для одиннадцатилетней Саши Грозы все это казалось даже не страшным, а очень странным. Она просто не понимала, что происходит. Когда адский грохот утих, она в кромешной темноте вылезла из углубления, в котором пряталась. «Я встала, стояла секунд 30 и постоянно кричала: «Алена! Алена!» Я была в панике, не знала, что делать», — вспоминает она.
Но Алена не отвечала, и шокированная Саша побежала за теми, кто устремился к выходу. Лишь один раз она обернулась, и увидела, что то место, где была ее сестра, завалено кучей обломков.
Площадь разрушения была огромной — около 5000 квадратных метров. Элементы купола свалились прямо на зону бассейнов — накрыли детскую площадку, детский бассейн, бассейн с горками и другими развлечениями для детей.
Руины
Саша бежала к выходу по мешанине из осколков бетона, стекла и снега, она распорола ноги до крови. Внезапно она увидела мальчика Диму, который был в их компании. Вместе они пошли в раздевалку. Там дети переоделись и отправились звонить дяде — родители Саши и Алены в это время находились в восьми километрах от Москвы на свадьбе.
Сашу пришлось отвезти в Морозовскую больницу — у нее были глубокие порезы. Пострадавших в «Трансваале» везли в десять разных московских больниц, детей — в Морозовскую и 20-ю, все они находились в состоянии средней тяжести. У большинства были переломы конечностей и сотрясения.
Спасатели и другие московские экстренные службы прибыли на место уже через десять минут и всю ночь занимались разбором завалов. Тяжелую технику применять было нельзя — пользовались пневмощипцами, отбойными молотками, ломами и кувалдами. Во время работ упала еще одна часть купола — фрагмент козырька, но обошлось без жертв. 16 февраля все спасательные работы завершились.
Родители Саши и Алены срочно выехали в Москву. В тот момент они не знали главного, о чем уже было известно остальным родственникам: тело Алены нашли и отправили в морг. Матери и отцу сообщили о смерти дочери только по приезде домой. Саша узнала, что Алена погибла, еще через день.
Из восьми детей, которые приехали в «Трансвааль-парк» отмечать день рождения двоюродного брата Саши, в живых остались шестеро. Вместе с Аленой погиб мальчик Витя. Алена умерла мгновенно от удара металлической балки по голове. Вите повезло меньше — ему перебило ноги, и некоторое время он был жив, но скончался еще до того, как до него добрались спасатели. Оба ребенка похоронены рядом.
Амнистия для архитектора
Уголовное дело возбудили в тот же день, 14 февраля 2004 года. Статья — 109 УК «Причинение смерти по неосторожности». Причины трагедии пытались выяснить в течение 20 месяцев.
Следователи пришли к выводу, что здание попросту было спроектировано с ошибками, к которым привели грубые просчеты при разработке документации. В результате в эксплуатацию был сдан объект, не отвечающий нормативным требованиям по безопасности и надежности.
По итогам расследования виновным признали главного конструктора «Трансвааля» Нодара Канчели и начальника Мосгорэкспертизы Анатолия Воронина. Обоим было предъявлено обвинение: первому в причинении по неосторожности смерти и тяжкого вреда здоровью, второму — в халатности, приведшей к гибели двух и более человек.
Однако реальный тюремный срок не получили ни тот, ни другой. Канчели был освобожден от ответственности по своему ходатайству в сентябре 2006 года, по амнистии в честь столетия Государственной Думы. Дело же Воронина московская прокуратура просто прекратила, законность этого решения подтвердил Замоскворецкий суд Москвы.
В тот год, когда Канчели амнистировали, произошла еще одна подобная трагедия: обвалилась кровля Басманного рынка, которую он проектировал в 1970-е годы. В этот раз жертв было еще больше — 68 человек. Но в случае с Басманным экспертиза исключила возможность обрушения здания из-за проектных недостатков, и подозрения с архитектора сняли.
«Я тогда была в таком возрасте, что еще не понимала, что произошло, — говорит Александра Гроза. — Конечно, я винила всех, думала, что, может, аквапарк вообще взорвали. Сейчас я, разумеется, так не думаю. Просто такое стечение обстоятельств».
С тех пор дата 14 февраля для Александры перестала быть праздничной. Этот день она всегда проводит с родителями. Сейчас Саша живет в Петербурге, но приезжает в Москву каждый год. Вместе с родственниками они идут на кладбище, а потом — к памятной табличке, находящейся на том месте, где когда-то погибли 28 человек.
Постепенно боль притупляется, память пытается отсечь плохие воспоминания, оставив только теплые и хорошие. Однако почти через десять лет произошло событие, которое вновь ударило по выжившим и родным погибших: на месте «Трансвааля» — там, где установлена мемориальная табличка с именами погибших, — открылся новый аквапарк «Мореон».
«Не скрою, для меня это было очень болезненно, — говорит Александра. — Каждый раз, приезжая туда 14 февраля, не могла смотреть спокойно на аквапарк. С тех событий прошло почти 17 лет, но я больше никогда не посещала такие места».
В день обрушения «Трансвааля» Саша и Алена, которые всегда были не разлей вода, поругались. Из-за занятий Алены они и так опаздывали в «Трансвааль», а тут еще бабушка непременно хотела Алену покормить.
«Давай скорее! Мы в парк опаздываем!» — кричала ей Саша.
«Когда я вспоминаю этот момент, мне очень жаль, что какие-то две минуты решили нашу судьбу», — говорит она.
Губернатор Смоленской области Алексей Островский госпитализирован с серьезным переломом голени
«Сегодня Алексея Владимировича готовят к очередной операции. Накануне мне удалось навестить его в больнице» — Светлана Савенок
О том, что губернатор находится в больнице, я узнала неделю спустя после того, как его госпитализировали. Вопрос, насколько прилично напроситься навестить Алексея Владимировича, для меня не стоял — решение навестить было принято сразу, и отговорить меня вряд ли у кого-нибудь уже получилось бы.
Неожиданный визит
Дело в том, что года полтора назад я совершенно неожиданно (для себя и окружающих) попала в больницу с большой кровопотерей. Я, привыкшая вести активный образ жизни, уже лет двадцать начинавшая каждое утро с занятий йогой и не имевшая каких-либо проблем со здоровьем в принципе, внезапно оказалась пациенткой «в тяжелом состоянии».
Когда доктора сообщили, что о выписке еще минимум две недели не может быть и речи, да еще намекнули на большую вероятность серьезной операции, я (несмотря на природный оптимизм) впала в глубокое уныние. Настолько глубокое, что за него самой стало стыдно не только перед моими близкими и докторами, но даже перед собой…
Это была суббота. После очередного утреннего обхода (не принесшего какой-либо определенности относительно операции) и завтрака (который в череде унылых больничных будней становится сам по себе каким-никаким, а СОБЫТИЕМ) я снова собралась было погрузиться в сплин, но тут дверь палаты открылась, и к моему величайшему изумлению появился Алексей Островский. С огромным букетом цветов и фруктами.
Не стану делиться подробностями нашего общения, скажу лишь, что тот его визит был точно — не служебная необходимость, не пиар-акция, а искреннее человеческое участие, сильно приободрившее меня тогда. И я этого не забыла и не забуду.
Уже потом мне рассказали, что это появление в хирургическом отделении губернатора в формате «без галстука» (без каких-либо сопровождающих лиц) на медперсонал произвело сильное впечатление и вызвало немало пересудов. Особенно, когда на вопрос, не родственник ли мне Алексей Островский, я честно ответила: «Нет».
«И вот почему»
Я не любитель селфиться и выставлять личное на показ. И до сего дня не рассказывала об этом визите никому, кроме действительно близких мне людей. Не стала бы и сейчас, если бы не получила разрешение Алексея Владимировича на публикацию части нынешней нашей с ним беседы и истории теперь уже моего визита к нему больницу. Визита, прежде всего — не профессионального, но исключительно человеческого. Изначально я вообще не планировала об этом писать. Но…
О дате посещения мы стали договариваться во вторник. А ближайшее «окно» в плотном графике губернатора обнаружилось только в воскресенье (это уже потом станет понятно, что больничная палата на время пребывания там главы региона стала еще и его «рабочим кабинетом»). Эти пять дней и добавили в первоначальную — исключительно личную историю посещения — уже и профессиональную мотивацию. И вот почему.
Несмотря на то, что информация о госпитализации первого лица региона не афишировалась, и Алексей Островский все это время постоянно присутствовал в информационной повестке, его отсутствие в кабинете на пятом этаже Дома Советов не могло не вызывать вопросы.
Уже несколько дней спустя, о том, что он с серьезным переломом ноги находится в больнице, шепотом заговорили те чиновники, которые успели побывать у губернатора на совещаниях в импровизированном «мобильном кабинете». И как водится, информация, переданная «шепотом» быстро шагнула за пределы Дома Советов и стала обрастать самыми невероятными версиями. А кое-кто из «бывших» и отлученных от «кормушки» решил подогреть тему, генерируя и распространяя самые невероятные слухи и вымыслы.
Без права на сочувствие
Дело в том, что мы привыкли воспринимать любое высшее должностное лицо (будь то президент, губернатор или мэр) как функцию, отсекая в своем восприятии признаки всего человеческого — от любого проявления чувств, до возможности заболеть или попасть в ЧС. Ничто человеческое им не чуждо» — это, конечно же, не про них, убеждены мы.
Помните, как вскоре после того, как Островский возглавил регион, многие из нас видя его прогуливающегося в парке (одного или с семьей) поначалу каждый раз с изумлением восклицали: «Надо же! Островский! Без охраны! Ничего себе!»
Помните, как фото Островского, стоящего у кассы гипермаркета «Лента» (сделанное кем-то из посетителей) тут же оказалось в соцсетях и вызвало массу комментариев? Казалось бы, что тут комментировать? Человек в выходной день просто выбрался за продуктами. Разве мы с вами такого не делаем? Но никто почему-то не удивляется и не комментирует.
Даже мои коллеги журналисты, сопровождавшие его в ходе того визита в Смоленск, генерируя массу острот, пришли к выводу, что это «ловкий пиар». Да, мы это обсуждали с улыбкой, даже не допуская версии, что у Путина реально болит плечо.
Мы просто не оставляем для «первых лиц» возможности быть простыми людьми. Как ни крути, но — без злого умысла, просто так повелось — они лишены права и на проявление чувств, и на простое человеческое сочувствие.
Именно об этом подумалось, когда я открывала дверь больничной палаты, в которой сейчас находится глава Смоленской области.
Точки над «i». Без купюр и запретных тем
Впрочем, сочувствие Алексею Владимировичу точно не требовалось. Он встретил меня бодрой улыбкой:
— Здравствуйте, Светлана! Мне сказали, Вы бегать начали по утрам?
— Здравствуйте Алексей Владимирович! Уже почти год как «начала»… Простите, сразу «посыплю голову пеплом» и признаюсь: я пришла с диктофоном. Есть вопросы. И, наверняка, не только у меня. В виду появления массы слухов и домыслов, хотелось бы получить ответы из первых уст и расставить точки над «i». Информация о Вашей госпитализации в центр травматологии и ортопедии с серьезным переломом ноги — это всё, что мне удалось выяснить на данный момент. Извините, что начинаю с этого…
— Я к этому отношусь абсолютно нормально. Находясь двадцать с лишним лет в публичной политике, к этому привык. Главой региона я тоже работаю достаточно давно, поэтому повышенный интерес к себе со стороны смолян мне понятен, привычен, и я с пониманием к этому отношусь. Если бы я как житель Смоленской области не был бы высшим должностным лицом, а был бы любым иным смолянином, меня бы так же наверняка интересовало все о главе региона и, конечно, в плане его профессиональной деятельности и, уж тем более, личное. Поэтому я всегда — за максимально открытый диалог, запретных тем для меня не было и нет, и Вы, Светлана, за те годы, что я руковожу регионом, убеждались в этом не раз. Готов ответить на все Ваши вопросы.
— Алексей Владимирович, что случилось? Эта история с переломом… Как это произошло?
Крайне неудачно поиграл в баскетбол — боролся за подбор мяча под кольцом и правой ногой приземлился на мяч. Нога с мяча соскользнула и в результате — сложнейшие спиралевидные переломы костей правой ноги со смещением и большим количеством осколков, с вхождением одной кости в сустав… Как здесь говорят врачи — это наихудшая ситуация, которая только могла быть при переломе ноги.
— Уже не впервые Вы упоминаете об игре в баскетбол. Я так понимаю, баскетбол — это Ваше серьезное увлечение?
— Да. В детстве я вообще очень много занимался спортом. С самых юных лет благодаря влиянию родителей занимался плаванием, несколько раз в неделю ходил на тренировки. Глядя на отца, который по основной профессии был инженером в одном из так называемых «почтовых ящиков», где производилось компьютерное оборудование для советских подводных лодок, он еще очень любил баскетбол, с юности им занимался. В свое время играл за команду ЦСКА, впоследствии стал судьей по баскетболу международной категории. И, несмотря на то, что он работал в таком учреждении, ему повезло, и он был судьей на Олимпийских играх 1980 года, и на Играх доброй воли 1986 года. И у меня тоже с детства был повышенный интерес к баскетболу. Я помню, что, благодаря отцу, когда были легендарные суперсерии игр между двумя ключевыми командами Советского Союза — московским ЦСКА и вильнюсским «Жальгирисом», я с отцом постоянно на них ходил. И мне даже довелось посидеть на плечах у таких величайших советских баскетболистов как Сабонис, Хомичус, Куртинайтис и многих других. Поэтому еще при жизни отца (он, к сожалению, ушел из жизни, когда мне было двенадцать лет) я начал активно заниматься баскетболом. Записался в ДЮСШ Олимпийского резерва и на регулярной основе стал им заниматься параллельно с плаванием. Более того, показывая неплохие результаты, в свое время я даже играл за сборную команду региона за свой возраст, 1976 год.
— В такой серьезной ситуации Вы наверняка могли проходить лечение в лучшей московской клинике. Простите за прямоту, но возможности и связи в Минздраве наверняка позволили бы Вам выбрать лучший вариант. Почему все же было принято решение о госпитализации здесь, в Смоленске?
— Когда принималось решение о том, где делать операцию, проходить лечение и реабилитацию, у меня даже не было ни малейшего сомнения — я решил лечиться в Смоленске, в центре травматологии, ортопедии и эндопротезирования. Он, кстати, считается одним из лучших в стране. Здесь высокопрофессиональный коллектив и крайне высокопрофессиональный и опытнейший главный врач Анатолий Васильевич Овсянкин. Поэтому, несмотря на иные возможности лечения за пределами региона, я принял принципиальное решение проходить лечение в уже родном для меня Смоленске. Кроме того, считаю крайне неправильным для главы региона лечиться и получать медицинскую помощь не там, где лечится подавляющее большинство жителей вверенного тебе субъекта Федерации, большинство из которых к тому же лично оказали тебе это доверие.
— Сколько Вы здесь уже находитесь?
— Почти три недели. Две операции уже сделаны. Вторая была достаточно сложная. В ближайшее время предстоит основная, как говорят врачи, самая сложная, и я очень надеюсь, завершающая — третья операция.
— Все это время Вы плотно присутствуете в информационном поле. Настолько плотно, что информация о госпитализации стала актуальной лишь спустя три недели. Я слышала, вот эта больничная палата «по совместительству» является и Вашим рабочим кабинетом. Кто здесь бывает по рабочим моментам, и как это происходит?
— Это действительно так. Эта лечебная палата — одновременно мое рабочее место. Ежедневно я здесь встречаюсь с членами Администрации Смоленской области, моими заместителями, руководителями органов исполнительной власти. Здесь происходят встречи и принимаются решения по актуальным вопросам, которые находятся на повестке дня. За две с половиной недели здесь у меня по отдельности побывали все без исключения главы муниципальных образований, постоянно проводятся совещания с председателем Смоленской областной Думы, главой Смоленска, руководителями федеральных структур.
— Алексей Владимирович, Вы наверняка знаете, что дефицит информации всегда порождает слухи. И поскольку до сих пор достоверной информации действительно не было, начали множиться версии. Я слышала две. Версия первая принадлежит одному из анонимных телеграм-каналов. Якобы, Островский «ушел на больничный», чтобы не ввязываться в щекотливую политическую ситуацию на одном из одномандатных избирательных округов (где борются два кандидата от «дружественных» ему партий). Еще есть одна версия: мол, «Островский бухал, и вечером ему вздумалось залезть на дерево, откуда он и свалился, раздробив лодыжку». Источник этого слуха — сбежавший за границу экс-банкир Павел Шитов…
— Начну с финальной части Вашего вопроса. За деятельностью жулика, обворовавшего десятки, если не сотни тысяч людей, я не слежу. Я благодарен российским правоохранительным органам за то, что они разобралась в сути вопросов, в том, как строились мошеннические схемы, в том, как обворовывались жители Смоленской области, Москвы, в целом, граждане Российской Федерации. Я благодарен правоохранителям за то, что они собрали серьезную доказательную базу и возбудили несколько уголовных дел. Ряд исполнителей из окружения сбежавшего на Украину «персонажа» на основании обвинительных приговоров суда уже отбывают наказание. Что касается главного фигуранта, то он находится в международном розыске и при въезде на территорию Российской Федерации, безусловно, будет задержан, арестован и предан суду. А с учетом того, что в отношении исполнителей — его подчиненных (которые дали прямые показания против него), уже вступили в силу обвинительные приговоры, ничего иного, как обвинительное решение суда, его не ожидает. С большим сроком отбывания в местах не столь отдаленных, скорее всего. Поэтому сейчас ему, видимо, как человеку, потерявшему возможность для текущей деятельности, находящемуся в вынужденной эмиграции, заняться нечем, и я для него как человек, повлиявший на разрушение его преступных схем, наверняка, как красная тряпка для быка. Ничего удивительного в подобных инсинуациях не вижу.
Что касается термина «бухал», или более корректного — «выпивал», то, первое: естественно, как любой (или практически любой) человек, по праздникам, по каким-то особенным случаям я с друзьями, с семьей — женой, мамой, могу немного выпить. Что касается злоупотребления алкоголем, то я этим никогда не увлекался. Более того (смеется — Ред.), это просто смешно, особенно с учетом того, в каких рабочем режиме и графиках я живу и работаю столько лет, с того момента, как руковожу регионом. А о том, какое у меня количество ежедневных поездок по региону и не только, совещаний, мероприятий и рабочих встреч, в том числе, и с федеральным руководством, красноречиво свидетельствует информация, как в СМИ, так и на официальном сайте Администрации региона.
Так что говорить об этом серьезно даже смысла не вижу. Столько лет руководить областью, злоупотребляя при этом? Это, в принципе, невозможно. И, как я уже сказал Вам в начале нашей беседы, я люблю спорт и занимаюсь им с детства. Сейчас не так часто, как мне этого хотелось бы, но регулярно. И это также невозможно совмещать с какими-то злоупотреблениями… Понимаю, что есть много людей, так называемых, «доброжелателей», которых я отлучил от воровской кормушки, отодвинул от преступных коррупционных схем, в том числе, тех, кто использовал политику в своих личных корыстных интересах. Поэтому природа этих слухов мне понятна. Можно было бы проявить еще большую фантазию и приписать мне наркоманию или иную абсурдность. Я к этому изначально был готов, начиная работать руководителем региона, да и задолго до этого, когда пришел в политику.
— Семья, конечно же. Жена и дети бывают у меня ежедневно. Жена приезжает то с одной дочкой, то с другой, то третья дочка самостоятельно. Как уже взрослая 21-летняя девушка, приезжает сама — между учебой в университете — из Москвы. Когда получается, жена приходит с несколькими детьми. Несмотря на то, что наша семья все эти годы фактически живет на два города, мы всегда стараемся максимальное количество времени проводить вместе. Я благодарен своей жене за то, что она, как, впрочем, и дети понимает, что семья не должна разлучаться и всегда должна быть вместе, вне зависимости от обстоятельств, в том числе, и тех, когда муж работает вдали от семьи. Поэтому, когда Президентом было принято решение, впоследствии поддержанное смолянами, о доверии мне руководить Смоленской областью, вопрос о том, будут ли жена и средняя, а потом уже и родившаяся младшая дочь вместе со мной в Смоленске, даже не стоял. И мы большую часть времени вместе.
P.S. Я побывала у Алексея Островского в воскресенье. А в понедельник утром губернатора начали готовить к очередной операции. Третьей по счету… Сил и терпения Вам, Алексей Владимирович!
текст: Светлана Савенок
Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите CTRL+ENTER
Мы будем Вам благодарны!