«Называли чернокнижницей»: хозяйка приюта в Мосейцево потребовала 5 млн рублей за «моральные страдания»
«Матушка» Людмила Любимова, которая обвинялась в смерти девочки, обратилась с иском к Министерству финансов РФ о взыскании компенсации морального вреда. Его она оценила в 5 млн рублей.
Следствие установило, что гибель девочки осенью 2014 года произошла в результате того, что Гусманова избила её за отказ принимать пищу и плохую работу по хозяйству. Ей было назначено самое строгое наказание – 12 лет лишения свободы в колонии общего режима. Гузель Семёнова получила 5 лет и 6 месяцев колонии, а мачеха убитой девочки Людмила Любимова – 5 лет.
Областной суд оставил решение Ростовского районного суда в силе.
Кроме того, Людмила Любимова считает, что само уголовное дело было возбуждено по незаконным документам. Судом было отменено удочерение, она страдала от того, что ее дети, помещенные в казенное учреждение с детьми из криминальных семей, пострадали нравственно и физически. В связи с публикацией ее фотографии в средствах массовой информации ее узнавали в Ростове после освобождения из-под стажи. Пожилую женщину «осуждали вслух, комментировали статьи в СМИ, она опасалась ходить по городу, столкнулась с пренебрежительным отношением доктора и умалением жалоб на здоровье». Она не могла спать, нервничала, переживала, опасалась за свою жизнь, полученная моральная травма сказывается на ее физическом состоянии, у нее снизился иммунитет, наблюдались постоянные головные боли, повышенное давление, боли в ногах, зуд по телу. В связи с этим Людмила Любимова считает незаконное и необоснованное уголовное преследование в течение года грубым посягательством на достоинство личности, произволом со стороны следственных органов.
Представитель Управления федерального казначейства по Ярославской области против удовлетворения исковых требований возражал, и назвал заявленную сумму компенсации завышенной и необоснованной: «моральные и нравственные страдания Любимова могла испытывать не в результате незаконного привлечения ее к уголовной ответственности, а в результате совершенных ею же преступных действий, вина по которым была установлена приговором суда».
Представитель следственного управления Следственного комитета России по Ярославской области также отметил, что сумма компенсации завышена.
В итоге суд вынес решение: вместо 5 млн выплатить Людмиле Любимовой 10 тысяч рублей. Стороной «матушки» не представлены доказательств нарушений норм УПК РФ при производстве следствия. Проанализировав тексты официальной информации следственного управления Следственного комитета России по Ярославской области, суд пришел к выводу о том, что ни в одном из них не названо имя истицы, однако с учетом информации о ее возрасте, месте жительства и того, что она является матерью девочки, труп которой обнаружен, ограниченный круг лиц мог понять, о ком конкретно идет речь в указанных сообщениях. Исследовав часть видеороликов различных телеканалов и оценив их, суд счел, что журналисты освещают собственное видение происходящего, следственное управление Следственного комитета России по Ярославской области к распространению данной информации непричастно.
Православный приют закрыли за убийство девочки
Правила праведного существования
Сусальные картинки благообразной жизни в «Угодическом доме милосердия» — межрегиональной общественной благотворительной организации (так официально называется приют в Мосейцево), регулярно с 2006 года появлялись в местных СМИ. Как правило, с просьбой оказать «посильную материальную помощь в воспитании детей-сирот». На фотографиях тех лет девочки в чистых сарафанчиках и платочках либо в храме, либо за чтением выглядят, как и требуется имиджу приюта, благопристойно.
На самом же деле жизнь детей, как выяснило следствие, в богадельне была иной. По словам государственного обвинителя Владимира Волкова, «дети фактически выполняли грубую мужскую работу: таскали груженые тачки с щебенкой, навозом, таскали воду в 10–12-литровых ведрах, чистили коровник.
Была разработана целая система наказаний. Могли быть удары прутьями, могли оставить без пищи, если человек плохо работал, и связывали на ночь, и на цепь сажали, и так держали на протяжении ночи, били палками».
В материалах следствия есть расшифровка допроса приемной дочери Гузели Семеновой Ксении. Из него следует, что жизнь девочек выглядела так:
«Наказывали всегда. Каждый месяц. Наказывали Людмила Павловна, Раиса и другие воспитатели. Иногда били прутьями, иногда ремнем, но по большей части заставляли делать поклоны.— Когда вас били прутьями, это физическую боль доставляло?
— Да.
— Вы видели, как других детей наказывали?
— Обычно уводили, но мы могли подглядывать.— Один человек наказывал?
— Иногда два, когда дети вырывались. Один держал.
— За что применялись эти виды наказания?
— Если не хотели молиться, работать или не слушалась.
— Какая работа предлагалась и от какой нельзя было отказаться?
— Полоть грядки, ухаживать за скотиной, доить, убирать за ней, воду носить, таскать кирпичи.
— Во сколько вы просыпались? Какой был вообще распорядок дня?
— Подъем в пять утра. Мы читали утренние правила. Потом шли убирать за скотиной. Потом опять молились и шли на обед. Дальше мы либо работали опять, либо молились.
— Ужин во сколько был?
— В шесть часов. Давали кашу или картошку.— После ужина что происходило?
— Снова ухаживали за скотиной или молились. В 10 вечера отбой.
— Вы учились?
— Не каждый день.
— Бывало такое, что вы недели и месяцы не учились?
— Да, так и было. Обычно перед экзаменом учились, за две недели».
О последних днях Тани следствию стало известно от Лизы, ее сестры. Уже находясь после трагедии в социально-реабилитационном центре, девочка написала письмо, приобщенное к делу. Она назвала виновницей гибели Тани Руфу (Раису) Гусманову.
По ее словам, за несколько дней до смерти Таня отказалась есть горчицу, которой девочек якобы лечили в приюте, тогда Гусманова десять раз ударила ее черенком от лопаты по голове, а потом залила ей в рот кипяток.
«Меня и мою сестру Таню связывали руки за спину и говорили делать поклоны много раз. Когда она слегла, и мы перестали делать поклоны, привязывали нас к кровати, спали сидя. Все это произошло, начиная с того, что увидели у Тани мокрые трусы и подумали, что это гной. Таня просила тряпочку постелить, ей говорили, что будешь ходить и вонять. Говорили, что ей нальют между ног кипяток. Руки нам с Таней связывали, чтобы мы не лазали в трусы. Тане вливали в рот кипяток за то, что она не ела горчицу. Раны от кипятка мазали горчицей, и мне тоже за спину полили кипяток. Когда Таня слегла, приехала Раиса [Гусманова] и связала ей руки, и они у нее опухли и покраснели, и когда она плакала, ей в рот засунули тряпку. Мама [Людмила Любимова] развязала ей руки, когда она умерла. Ноги ей стали связывать, когда она сказала, что сбежит».
У всех детей из приюта, по словам заместителя главного врача областной детской клинической больницы Надежды Папылевой, выявлено плоскостопие, которое было вызвано неправильной обувью и нагрузками, не соответствующими их возрасту. Из-за недостатка питания у девочек была нарушена эндокринная функция, с этим же связаны и гормональные изменения, приведшие к задержке полового развития и синдрому неправильного пубертата.
Попросту говоря, дети плохо развивались от изнурительных нагрузок и недоедания, а не из-за плохой наследственности, как пытались уверить следствие обвиняемые.
То, что приют в Мосейцеве имеет покровителей, почти не вызывает сомнений. Поводов так думать достаточно. И это даже не регулярное появление джипов с московскими номерами в глухом селе, о чем неоднократно рассказывали местные жители.
Первый повод — сам эпизод удочерения Любимовой в 2007 году шести малолетних девочек.
Это почти немыслимо представить, но в Ярославской опеке 60-летней одинокой малоимущей женщине передали на удочерение шесть девочек, причем оформляли «сделку» по советскому паспорту старого образца.
Отсутствие стандартного российского паспорта Любимова объясняла его бесовской сущностью. Ей удалось по недействительному паспорту зарегистрироваться в районе и купить недвижимость — большое здание старой школы.
Дальше еще интересней: многодетная мать сразу же отказалась от положенных по закону льгот. Но более чем странная глава семейства все эти годы не интересовала органы опеки, хотя фактически дети были переданы гражданке, живущей «вне закона». После гибели Тани было возбуждено уголовное дело о халатности в отношении Галины Рассамагиной, тогдашней начальницы отдела опеки и попечительства управления образования Ростовского муниципального района. Рассамагина находится под подпиской о невыезде, своей вины не признает. Следствие же выяснило, что с 2012 по 2014 год в службу опеки неоднократно поступали сигналы о тревожной ситуации в Мосейцове, но Рассамагина бездействовала. Сейчас чиновница утверждает, что по закону опека должна регулярно следить за семьей в течение первых трех лет. А потом — только по заявлениям. Но ведь заявления поступали.
Уверенность, что за домом милосердия в Мосейцове стоят заинтересованные лица, подтверждает и то, что в 2012 году в село уже заглядывали правоохранители. Следственным комитетом Ростовского района Ярославской области было возбуждено уголовное дело по факту сексуального насилия в отношении детей одной из трудниц приюта Марины Бойковой, которая бежала оттуда вместе с детьми. Журналистка «Комсомольской правды» в Ярославле Галина Онучина опубликовала тогда свою версию случившегося. Но следствие приостановило расследование в связи с «недостаточностью улик», и Любимова тут же подала в суд иск к изданию об оскорблении чести и достоинства. Причем выиграла его в рекордные сроки — за два месяца. Между тем дети из приюта рассказывали следователям, что им якобы закрывали глаза, везли на каких-то машинах и оставляли в «красивых домах с дяденьками».
Представить, что многодетная, малоимущая, пожилая женщина будет действовать столь напористо и почти нагло без солидной поддержки, почти невозможно. Ведь в той же Ярославской области четыре года тюрьмы за педофилию получил Руслан Вахапов, который всего-то помочился на обочине, не заметив проходивших мимо детей. Но Вахапов теперь сидит в колонии, а Любимова ездит на телевизионное ток-шоу Гордона в столицу.
Еще интереснее выглядит со стороны соревновательная сторона процесса. У Любимовой, Семеновой и Гусмановой за это время сменилось 36 адвокатов (!), многие приезжали из Москвы. Постоянно в процессе участвуют шестеро. В качестве общественного защитника Любимовой выступает иеромонах Иваново-Вознесенской епархии Макарий (Маркиш). В интервью интернет-изданию «Православие FM» он так отозвался о Любимовой:
«Есть перед кем преклониться. Какую колоссальную отвагу надо иметь, чтобы выдерживать такие трудности. Удочерить этих несчастных девочек, вместо того чтобы подумать: «Да о них государство позаботится». Это вызывает колоссальное уважение. И эта их уверенность в божественной справедливости и людской, насколько можно на нее рассчитывать. Это просто до слез».
Столь эмоциональным отец Макарий был в начале суда. Однако и теперь, когда суд огласил подробности следствия, он регулярно появляется на слушаниях. Видимо, по-прежнему считая Любимову безвинно пострадавшей. Защищая Любимову, он заявил, что волосы на голове у одной из сирот из приюта были не вырваны, а якобы выпали от облучения, поскольку девочке делали 48 рентгеновских снимков. В качестве доказательства был предъявлен диск компьютерной томографии. Но то, что КТ действительно может дать несколько десятков «срезов» (изображений) за одно исследование, общественному защитнику не объяснили.
А у девочек из Мосейцева фактически нет адвокатов. То есть формально они есть — это директора детдомов, в которых они сейчас содержатся. Но ездить на слушания директора регулярно не могут. Они и не ездят. В суде интересы детей представляет прокуратура.
На сайте Ростовского районного суда можно наглядно увидеть, что процесс затягивается изо всех возможных процессуальных сил — из 114 назначенных судебных заседаний 55 было отменено с формулировкой «другие основания для отложения дела».
Сразу после трагедии Ярославская епархия официально открестилась от приюта: «Данная семья именуется «православным приютом», но это абсолютно не соответствует действительности. В Ярославской епархии нет православных приютов, и семья из Мосейцева никогда не была таковым».
Однако весь уклад приютской жизни шел по православным канонам: ранние подъемы, молитвы, посты, многочасовые земные поклоны. Более того, Любимова имела духовника, девочки вместе с ней регулярно ездили в Никитский монастырь в Переславле-Залесском. Об этом рассказывал в суде Михаил Баранов, бывший послушник монастыря. «Мы просто здоровались и проходили мимо. На людях не было заметно, что с детьми очень строги, но я прекрасно знаю, в каких условиях воспитываются дети в подобных «семьях».
И вот вопрос: если Ярославская епархия, а по сути РПЦ, всячески дистанцируется от приюта, то почему уважаемый в церковных кругах иеромонах Макарий (Маркиш), автор многочисленных книг и публикаций, один из разработчиков «Основ учения Русской православной церкви о достоинстве, свободе и правах человека», принятых Архиерейским собором РПЦ в 2008 году, взялся защищать Любимову?
Поддержку она нашла и в лице Александра Чернавского — координатора так называемого Родительского комитета «За православное воспитание детей».
На сайте информационно-аналитической службы «Русская народная линия» в 2015 году он опубликовал статью «На православные приюты ведется наступление демонических сил», в которой Любимова характеризовалась как оклеветанная праведница и мать с большой буквы.
Редакция «Русской народной линии» тоже не осталась в стороне, сделав приписку в конце статьи: «Отметим, что застреленный депутат Ярославской областной думы шестого созыва, известный либеральный политик Борис Немцов в свое время принимал участие в травле матушек из Мосейцева».
Важно ли понимать, стоят ли за делом приюта люди из РПЦ? Важно. Хотя возражение, что церковь не несет ответственности за преступления всех носящих крест, вполне резонное. Но вопрос, кто финансирует адвокатов «матушек», с чьей помощью Любимовой удалось столь «блестяще» выиграть в 2014 году дело о защите чести и достоинства у издания, предположившего педофильский след в приюте, так и остается без ответа.
И пока этот вопрос повисает в воздухе, православный «дух» дела в Мосейцеве выходит на первый план.
В религиозном приюте под Ярославлем детей превратили в рабов: одна из воспитанниц забита насмерть
Следственный комитет разбирается в обстоятельствамх чудовищного преступления, которое произошло в поселке Мосейцево под Ярославлем. В доме многодетной семьи до смерти забили девочку. Следователи полагают, что ребенка за провинности истязала приемная мать.
Свой коттедж в Мосейцеве Людмила Любимова несколько лет назад превратила в приют, усыновив сразу семь детей. А затем пригласила к себе еще несколько многодетных семей из соседних регионов. Соседи сразу подметили весьма странное поведение взрослых. Они практически не выходили из дома, а детей с утра до ночи заставляли работать.
Три года назад попасть в дом Любимовой удалось волонтерам, которые привезли детям продукты и одежду. Обстановка им напомнила христианский приют на стенах было много икон, а девочки ходили в платках и одинаковых платьях.
Но в начале декабря этого года в Мосейцеве разразилась трагедия воспитанницу Таню забили до смерти. На теле девочки обнаружили 29 телесных повреждений, нанесенных в разное время. При этом, как установили эксперты, после побоев ребенок три или четыре дня мучился в ожидании смерти.
Любимова удочерила сразу семь девочек на седьмом десятке лет. Одновременно в здании бывшей школы она начала проводить религиозные занятия, якобы православные. Со временем, рассказывают местные жители, вокруг нее сформировалась своего рода община затворников. приехали еще несколько женщин, и с каждым днем становилось все больше детей. Соседи говорят, что девочек заставляли выполнять самую тяжелую работу, а за малейшие жалобы жестоко наказывали.
Но до гибели Тани ни соцслужбы, ни участковый, ни глава сельсовета судьбой детей не интересовались. Девочки не ходили к врачам, не посещали школу, жили в неотапливаемых помещениях, увешанных иконами. Вместо учителей надзирательницы в длинных юбках и монотонные записи молитв в магнитофоне.
Людмила Любимова, а также еще одна затворница Раиса Гусманова сейчас находятся под стражей. Пока им вменяют две статьи: «Причинение смерти по неосторожности» и «Истязание несовершеннолетних группой лиц». Позже, как считают следователи, могут появиться новые статьи, в том числе использование детского труда.
Шесть уцелевших падчериц Любимовой сейчас находятся в реабилитационном центре в Ярославле, с ними работают психологи.
Подобные приюты не подлежат регистрации и проверкам. Официально это обычный частный дом, вход в который возможен лишь с разрешения хозяев. Более того, несмотря на то, что Любимовой и Гусмановой грозит максимальный срок, даже это не дает гарантии, что в село не привезут новых детей.
Дело о ярославском «концлагере» для детей дошло до суда
Резонансное дело Людмилы Любимовой, создательницы приюта для детей «Угоднический дом милосердия», начали рассматривать в суде Ярославля. Ее обвиняют истязании своих подопечных. А помощницу в убийстве школьницы.
Под подозрение следствия Любимова попала, когда в коттедже за высоким забором погибла послушница. Девочка в знак протеста отказалась от еды. Устала от унижений и запретов Любимовой. А в общине невыполнение прихотей хозяйки считалось самым страшным грехом. Эксперты насчитали на теле ребенка 29 гематом. Любимова тогда хладнокровно парировала мол, девочка упала с печки.
А вот дети, которых после трагедии отправили в реабилитационный центр, после скрупулезной работы психологов рассказали: побои в доме милосердия были делом привычным. Маленьких послушниц морили голодом и заставляли таскать воду и дрова.
Что еще происходило в стенах нигде не зарегистрированной организации, сыщики узнали, допросив соратниц Любимовой. Оказывается, сиротам преподавали совсем не детские уроки. Воспитанниц органы опеки изъяли и направили на курс реабилитации. Но, как стало ясно на первом заседании, детям будет очень трудно избавиться от воспоминаний об этом кошмаре.
Полтора года длилось расследование. Все это время две вероятных преступницы были под стражей. Саму же Любимову отпустили под домашний арест проблем со здоровьем.
Приучение к православию: кто виновен в смерти ребенка в ярославской общине?
Ростовский районный суд приговорил трех наставниц православной общины в селе Мосейцево Ярославской области к разным срокам заключения по делу о гибели одной из воспитанниц. Людмила Любимова, которую СМИ называли фактической руководительницей общины, получила пять лет колонии. Раиса Гусманова, по версии следствия тяжело избившая жертву, приговорена к 12 годам. Еще одна наставница, Гузель Семенова, получила пять с половиной лет.
Скакалка
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
Руководила общиной в Мосейцево Людмила Любимова. По словам Алексеевых, сначала они с Любимовой решили, что помогут Марине и детям купить дом в Мосейцево на средства материнского капитала (несмотря на тяжелый диагноз, Бокова считается дееспособной). Но окончательно договориться о переезде никак не удавалось. Тогда Алексеева пожаловалась на ситуацию депутату Госдумы от Ярославской области, лидеру местной «Справедливой России» Анатолию Грешневикову.
В феврале 2012 года Алексеевым позвонила Любимова. По словам Алексеевой, она поставила ультиматум: «Либо вы сегодня приезжаете и забираете детей, либо завтра они будут в детдоме». Алексеевы вспоминают, что возвращение детей матери чем-то напоминало обмен пленными шпионами. Трех девочек пересадили из приютской машины в автомобиль Алексеевых прямо на трассе.
В феврале 2013-го об этих обвинениях написала ярославская редакция «Комсомольской правды». Любимова отреагировала на публикацию гражданским иском о клевете, который в сентябре 2014 года удовлетворил Мосгорсуд. Инстанция признала ряд высказываний из публикации не соответствующими действительности и порочащими честь и достоинство Любимовой. Несмотря на это, расследование, по словам Алексеевых, продолжается.
Спустя два месяца после того как Любимова выиграла суд о клевете, она постучалась домой к мосейцевскому фельдшеру Нине Касауровой. Когда медик вышла на улицу, Любимова взволнованно, но без истерики объявила: «Вот, Нина Константиновна, у нас девочка умерла, Таня».
Касаурова вспоминает, что для неё эти слова прозвучали «как гром среди ясного неба»: «Я, конечно, про себя подумала: что значит «умерла»?! Может, обморок какой?»
Заветы игумена
Постоянной работы в Мосейцево почти нет. Большинство селян перебивается подсобным хозяйством и случайными заработками. В сезон местные иногда зарабатывают на продаже дикой клюквы.
Школу в селе закрыли еще в 2000-м году. Тогда же в Мосейцево и окрестных деревнях стали появляться приезжие и скупать дома. Многих из них благословил поселиться в Ярославской области окормлявший сотни, если не тысячи верующих со всей России игумен Борис (Храмцов).
Одним из переселившихся в мосейцевскую округу по призыву отца Бориса был житель Москвы, бывший машинист столичного метро Александр Петраков. 54-летний многодетный отец выглядит значительно моложе своих лет. Вместе с женой он разводит в Мосейцево поросят, кроликов и пчел. На досуге любит порассуждать о «цифровом рабстве», инопланетянах и скором конце света.
С игуменом Петраков познакомился в начале 90-х и сразу понял, что это особенный человек. Бывший машинист рассказывает, что визиты к отцу Борису помогли ему справиться с многими жизненными трудностями: от сдачи экзамена на водительские права до восстановления душевного равновесия после смерти маленькой дочери.
«Приучить к православию и самостоятельности»
При этом формально ни детского дома, ни православного приюта, ни религиозной общины в Мосейцево никогда не существовало. Была лишь группа верующих, которая в 2000 году получила в свое распоряжение здание школы.
Ярославские следователи употребляют в отношении группы верующих только определение «семья». Но и они признают, что в этой семье «в различные периоды времени проживали несовершеннолетние, в том числе без своих законных представителей». Петраков тоже рассказывает, что некоторые родители оставляли детей в Мосейцево, чтобы «приучить к православию и самостоятельности».
Официально у Любимовой было шесть приемных дочерей. Но с уверенностью можно утверждать, что на территории бывшей школы жили не только они. Например, на любительской видеосъемке детского рождественского концерта в Мосейцево, сделанной московскими благотворителями в 2011 году, не менее 20 детей.
Трое собеседников Русской службы Би-би-си, видевшие подопечных Любимовой, говорят, что временами в мосейцевском приюте могли находиться до 30 детей. При этом они отмечают, что число воспитанниц не было постоянным. Их перемещали между Мосейцево и окрестными селами, где у наставниц тоже были дома.
«Будешь слушаться?»
До того как общину в Мосейцево возглавила Людмила Любимова, наставницы регулярно сменяли друг друга. Любимова, по словам Петракова, в селе стала появляться с середины двухтысячных. А примерно в 2008 году окончательно перебралась в Мосейцево.
Установить по открытым источникам подробную биографию женщины сложно. Сейчас Любимовой 72 года. Сама она в интервью «Первому каналу» говорила, что, прежде чем приехать в Мосейцево, работала «в совместном швейцарском предприятии». В селе же наставницу знали как бывшего педагога. Фельдшер Касаурова говорит, что Любимова производила впечатление начитанного и рассудительного человека.
На телевидении Любимова рассказывала, что первых двух детей взяла под опеку еще младенцами в 2000 году. Тогда ей было пятьдесят четыре. Женщина объяснила, что деньги на содержание девочек брала из собственных накоплений. Еще приюту активно помогала взрослая родная дочь Любимовой, «обеспеченная значительными суммами».
По словам Петракова, сначала у Любимовой были добрососедские отношения с односельчанами. Дети по указанию Любимовой могли помогать соседям. А те, в свою очередь, поделиться с общиной урожаем яблок. Но постепенно жители бывшей школы начали отгораживаться от внешнего мира. А Петраков стал замечать, что за забором школы творится что-то неладное.
Он вспоминает, что детей поднимали в пять утра, заставляли работать наравне со взрослыми, мало кормили. Местный житель говорит, что на службе в местной церкви маленькие девочки должны были стоять «как свечки», не шелохнувшись. Также Петраков рассказывает, что его сыновья однажды заметили, как Любимова наказывает во дворе приюта одну из девочек. Мальчики рассказали, что «Любимова девчонку тыркала лицом в землю: «Будешь слушаться? Будешь слушаться?»
Смерть приемной дочери Тани Любимова назвала несчастным случаем. По ее словам, Таня, будучи подвижной девочкой, часто падала, но никогда не получала серьезных травм. По версии Любимовой, 13 ноября девочка упала с печки, 17-го свалилась в погреб, а 22-го умерла. Она подробно описала, как произошли оба инцидента, но призналась, что не придала им значения (после этого интервью Любимову отправили в СИЗО за нарушение условий подписки о невыезде).
Лизу Кудрявцев описывает, как ребенка, страдающего рядом психических заболеваний, склонного к фантазиям и зависимого от мнения взрослых. По его словам, «страшные вещи», рассказанные девочкой об истязаниях в приюте, никак не соотносятся с результатами медицинского освидетельствования детей.
Также Кудрявцев критикует исследования, касающиеся обстоятельств и причин смерти ребенка. Он считает, что патологоанатомическая экспертиза и следственный эксперимент были проведены с нарушениями и не позволяют судить от чего, на самом деле, умерла Таня.
Расследование
Но следствие совершенно иначе видит картину жизни в воспитанниц в бывшей школе.
В основу уголовного дела легли заключение судебно-медицинской экспертизы и показания сестер погибшей, которых изъяли из семьи. Одна из них, Лиза Любимова, заявила, что за три дня до смерти наставница Раиса Гусманова дважды избила Таню черенком от лопаты (ее показания также приводит радио «Свобода»). Любимова, вероятно, не присутствовала при избиении.
Патологоанатомическая экспертиза (документ оказался в распоряжении радио «Свобода») выявила на голове и теле погибшей более тридцати гематом, ссадин и кровоподтеков, полученных в разное время, а также закрытую черепно-мозговую травму и мозговое кровоизлияние. Вероятной причиной смерти стала одна из гематом на голове.
Уже после изъятия из семьи Лиза написала письмо, приобщенное к материалам дела и оглашенное в ходе судебного разбирательства: «Всё это произошло, начиная, что увидели у Тани мокрые трусы, и подумали, что это гной. Таня просила тряпочку постелить, ей говорили, что будешь ходить и вонять. Говорили, что ей нальют между ног кипяток.
Руки нам с Таней связывали, чтобы мы не лазали в трусы. Тане вливали в рот кипяток, за то, что она не ела горчицу. Раны от кипятка мазали горчицей, и мне тоже за спину полили кипяток. Когда Таня слегла, имеется в виду в пятницу вечером, приехала Раиса и связала ей руки, и они у неё опухли и покраснели, и когда она плакала, ей в рот засунули тряпку. Мама развязала ей руки, когда она умерла. Ноги ей стали связывать, когда она сказала, что сбежит».
Беспомощность или безразличие?
В сообщениях ярославского следственного управления подчеркивается: местным жителям, чиновникам, правоохранительным и контролирующим органам было очевидно, что жизнь и здоровье детей находятся под угрозой. Нужно было срочно принимать меры вплоть до изъятия детей из семьи, отмечают следователи. Но никто никаких мер так и не принял.
И даже после гибели ребенка вокруг приюта продолжали происходить таинственные события. Так, неизвестные пытались похитить труп девочки из морга. Похищение удалось предотвратить, но, по сообщению радио «Эхо Москвы Ярославль», «в отношении похитителей никаких мер предпринято не было». Представитель следствия объяснил журналистам «Эха», что «за хищение трупа уголовной ответственности у нас нет».
Глава управления образования Ростовского района и бывший начальник Рассамагиной Антон Федосеев в беседе с Русской службой Би-би-си охарактеризовал ее как добросовестную работницу. При этом он подчеркнул, что за полгода совместной работы на регулярных планерках Рассамагина ни разу не упоминала Мосейцево. Федосеев также отметил, что у него нет информации о жалобах на семью Любимовой.
На фоне скандала вокруг гибели воспитанницы ушла в отставку тогдашний детский омбудсмен области Татьяна Степанова. Она посещала Мосейцево еще до трагических событий, но не заметила там ничего необычного. В интервью «Новой газете» она подчеркивала, что ей, как и органам опеки, никто на Любимову не жаловался.
Жители Мосейцево тоже не готовы взять на себя ответственность за случившееся.
Портал «Православие и мир» писал, что в какой-то момент местные жители все-таки забили тревогу и обратились в отдел по делам несовершеннолетних, но МВД в итоге не нашло повода для возбуждения дела.
Русская служба Би-би-си попросила архимандрита Димитрия об интервью через Переславскую епархию, к которой теперь относится его монастырь. Пресс-служба епархии ответила, что священнослужитель «отказался от встречи с корреспондентом». Он объяснил свою позицию тем, что «Никитский монастырь окормляет множество семей и отдельных прихожан, как и все приходы, к тому же не имеет отношения к рассматриваемому делу».
Впрочем, и среди служителей церкви, и среди мирян нашлись те, кто выступил в защиту общины в Мосейцево. Общественным защитником женщин на суде стал известный клирик Ивановской епархии иеромонах Макарий (Маркиш). Он рассказывал порталу «Православие. ФМ», что вступил в дело в память об игумене Борисе по просьбе адвокатов Людмилы Любимовой и с разрешения своего церковного руководства. Получить комментарий иеромонаха Макария Русской службе Би-би-си не удалось.
А на православном телеканале Царьград-ТВ (по словам акционера Константина Малофеева это СМИ является «голосом русского православного большинства») вышел сюжет в защиту руководителей мосейцевской общины.
Любимова, Гусманова и Семенова отрицают причастность к избиению, неоказанию помощи и смерти девочки. Но еще на этапе предварительного следствия женщины заявили, что «за свои грехи ответят перед Богом».