Пожар в гостинице с детьми стал смертельным. Уроки «Зимней вишни» забыты?
В ночь на 4 мая на юго-востоке Москвы загорелась гостиница «Вечный зов». Там ночевали более 300 постояльцев, треть которых оказались детьми из лагеря. Очевидцы утверждают, что не слышали сигналов пожарной тревоги и выбираться из объятого пламенем отеля им пришлось самостоятельно. И такая ситуация стандартна в России — кажется, что уроки «Зимней вишни» начали забывать.
В гостинице «Вечный зов» на 6-й Кожуховской улице на юго-востоке Москвы вспыхнул пожар. По словам администрации, внутри находились более 300 человек. Огонь охватил площадь 100 квадратных метров на первом этаже и в коридоре.
По словам очевидцев, в гостинице размещался летний лагерь. В момент пожара в здании на втором этаже находились около сотни детей. Их выводили из охваченного огнем и дымом помещения взрослые постояльцы и прохожие, вытаскивали из окон подоспевшие пожарные. Из-за сильного задымления пожару присвоили второй, повышенный ранг сложности.
С огнем боролись 119 человек и 38 единиц техники. Через час, к 04:30, пожар был полностью ликвидирован. Удалось спасти 305 человек, есть пострадавшие, в том числе и дети. Два человека погибли. Прокуратура Москвы взяла на контроль расследование уголовного дела по факту пожара.
Случится у других
Очевидцы утверждали, что пожарной сигнализации они не слышали. Одна из постояльцев рассказала, что позвонила на ресепшен, когда раздались крики в коридоре. Ей сообщили, что начался пожар, и посоветовали выбираться. По ее словам, сотрудники отеля не стали организовывать эвакуацию или выводить людей, все спасались самостоятельно. Запасных эвакуационных выходов в гостинице не было.
Руководитель пресс-службы столичной прокуратуры Людмила Нефедова сообщила, что, по предварительным данным, на момент пожара системы противопожарной защиты находились в неисправном состоянии.
Аттестованный спасатель МЧС, эксперт по выживанию Эдуард Халилов рассказал «360», что корни таких ЧП следует искать в халатности, которую проявляют люди в вопросах пожарной безопасности. Ей просто не уделяют должного внимания.
«Всем кажется, что они происходят где-то там, на стороне. Вот горели „Зимняя вишня“, „Хромая лошадь“, а у них никогда ничего такого не произойдет. Хотя причинами пожаров бывают и электропроводка, и неисправное электрооборудование, и неосторожное обращение с огнем, и даже банальный окурок, брошенный в мусорное ведро с бумагой», — сказал эксперт.
Он отметил, что хотя руководство ресторанов, гостиниц или торговых центров не всегда компетентно в теме пожарной безопасности, у них есть инженеры по охране труда и технике безопасности. Задача этих специалистов — следить за исправностью систем, делать так, чтобы хорошо проходили проверки МЧС и все документы были в порядке.
Системы дают сбой
Эдуард Халилов пояснил, что все системы оповещения, пожаротушения, дымоудаления иногда дают сбой. Поэтому их нужно периодически тестировать, должны проводиться учения по эвакуации, чтобы персонал знал, как себя вести и как выводить людей. После трагедии в ТЦ «Зимняя вишня» на это стали обращать внимание и отрабатывать.
«Но прошло несколько лет, и опять все забыли, ответственность за свою безопасность атрофировалась. Пока трагедия не произойдет, все живут в достаточно расслабленном режиме. Многие люди даже не знают, как звучит сигнал пожарной тревоги, как оповещают дымовые сигнализационные датчики», — сказал спасатель.
Но даже если звучит голосовое предупреждение, все относятся к этому как к очередным учениям — несерьезно. Эдуард Халилов вспомнил, как лично был свидетелем учений в торговом центре. Несмотря на звуки пожарной тревоги, люди продолжали ходить по бутикам.
«Спрашиваю: „Почему вы не выходите?“ Продавцы говорят: „А как мы выйдем? У нас здесь касса, деньги, посетители продолжают ходит и мерить одежду“. И получается, что люди, пока сами не почуют запах дыма, не увидят пламя, просто не реагируют на опасность», — сказал эксперт.
«У каждой трагедии несколько имен»
У администрации любой гостиницы нет резонов постоянно устраивать тренировочные эвакуации, получая нарекания от постояльцев. Люди, приехавшие отдыхать, не захотят второй раз селиться там, где их будут тревожить пожарными учениями. Просто нет осознания, что лучше 10 раз выбежать, чем один раз замешкаться и погибнуть, отметил эксперт.
А в условиях экстремальной ситуации именно скорость реакции становится фактором, от которого зависит, спасется человек или нет. Время при пожаре — очень важный момент, так как в первую очередь убивает не огонь, а дым, ядовитый и токсичный, подчеркнул Эдуард Халилов.
«Несработавшая сигнализация будет поводом для разбирательства. Будут опрашивать очевидцев, персонал, хозяев гостиницы, смотреть видео с камер, оценят и проверку надзорных органов. У каждой трагедии есть фамилия, имя и отчество, а иногда это несколько имен. И их непременно установят», — выразил уверенность эксперт.
Гостиница «Вечный зов»
Фактически то, что именуется гостиницей «Вечный зов», больше похоже на хостел, так как находится не в собственном здании, а в жилой пятиэтажке. Если верить интернет-поисковикам, то в доме № 26 на 6-й Кожуховской улице также расположена подрядная организация ООО «Строймонтаж».
Но это не мешает на площадках по поиску жилья для туристов презентовать гостиницу как отель «Вечный зов Премиум Кожуховская». В списке главных плюсов — непосредственная близость к центру столицы: парк «Зарядье», Кремль, ГУМ, Красная площадь и собор Василия Блаженного всего в семи-девяти километрах от отеля.
«Не работает розетка»: в гостинице, где произошел пожар, были проблемы
Во втором отеле с аналогичным названием находили множество нарушений
Появилась предварительная информация о владельце отеля «Вечный зов на Кожуховской», где сегодня ночью произошел пожар с пострадавшими. Всего в Москве существует два отеля с аналогичным названием, которых объединяет общий хозяин. Причем в первом, расположенном в Измайловском парке, МЧС выявляло многочисленные нарушения правил пожарной безопасности.
Согласно реестру юридических лиц, хозяином гостиницы является 50-летний предприниматель из города Северска Томской области Григорий Семенов. На него было зарегистрировано несколько фирм в родном городе, в Москве же он занялся гостиничным бизнесом. Фирма «Вечный зов» является постоянным участником тендеров на размещение в столице участников различных мероприятий — как взрослых, так и детских. Из последних выигранных заказов — оказание услуг по размещению в гостинице участников, статистов и экспертов регионального чемпионата «Молодые профессионалы».
Следует отметить, что регулярные проверки гостиничного здания в Измайлове приносили неутешительные результаты. Три года назад там было выявлено 53 нарушения правил пожарной безопасности. К следующей проверке их число снизилось до 31. Данных о проверке здания на 6-й Кожуховской улице, где случился пожар, не поступало. Впрочем, в отзывах об отеле встречаются и намеки на проблемы с проводкой, хотя и общего характера – типа «не работает розетка».
Как сообщила старший помощник руководителя ГСУ СКР по Москве Юлия Иванова,
Три человека погибли при пожаре в гостинице на юго-востоке Москвы
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Пожар произошел в гостинице на юго-востоке столицы. Как сообщили в МЧС по городу, в результате погибли три человека.
Инцидент случился в пятиэтажном кирпичном здании по адресу 6-я Кожуховская улица, дом 26.
Горение происходило на первом этаже и частично в коридоре. Площадь возгорания составила 100 квадратных метров.
По словам администрации, на момент пожара внутри находились 305 человек. В данный момент огонь потушен.
Для ликвидации пожара на место были высланы 38 единиц техники и 119 человек личного состава.
Ранее один человек погиб при пожаре в жилом доме на улице Садовой-Каретной, доме 24/7, в центре Москвы.
Все права на материалы, находящиеся на сайте m24.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта ссылка на m24.ru обязательна. Редакция не несет ответственности за информацию и мнения, высказанные в комментариях читателей и новостных материалах, составленных на основе сообщений читателей.
СМИ сетевое издание «Городской информационный канал m24.ru» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-53981 от 30 апреля 2013 г.
Средство массовой информации сетевое издание «Городской информационный канал m24.ru» создано при финансовой поддержке Департамента средств массовой информации и рекламы г. Москвы. (С) АО «Москва Медиа».
Информация о погоде предоставлена Центром «ФОБОС». Информация о курсах валют предоставлена Центральным банком Российской Федерации. Информация о пробках предоставлена ООО «Яндекс.Пробки».
Подробности пожара в московской гостинице: «Люди прыгали в окна»
Возгорание случилось в холле, постояльцы были застигнуты врасплох
Один из сотрудников отеля рассказал подробности пожара в отеле «Вечный Зов». Напомним, возгорание произошло сегодня в 3.27 в доме на 6-й Кожуховской улице. Два человека погибли, более 15 пострадали. По предварительным данным причиной стало короткое замыкание. Но как выяснилось, здание давно не отвечало требованиям безопасности.
— Как начался пожар?
— За пару часов до случившегося, когда большинство постояльцев уже легли отдыхать, я прошлась по этажам, все посмотрела, проверила. Никаких явных неисправностей в глаза не бросалось. После отправилась в комнату персонала отдохнуть. А где-то в половине четвертого утра услышала в коридоре на первом этаже какой-то шум, крики. Я не сразу поняла, что случилось. Сначала подумала: может кто-то из жильцов перебрал спиртным и устраивает дебош. А когда выбежала в коридор, увидела в холле пожар. Наш охранник пытался сначала тушить сам, но за считанные минуты дым заполнил помещение. Нечем было дышать, ничего не видно. Я слышала, как кричали люди. Помню, крикнула охраннику: «Выводи детей». А сама стала звонить в 112, поначалу на нервах даже номер вспомнить не могла.
Надо отдать должное, экстренные службы приехали в считанные минуты. Люди были уже в такой панике, просто кошмар. Спасатели выводили их, но некоторые с верхних этажей, не дожидаясь помощи, пытались самостоятельно вылезти в окна. Какой-то парень, кадет, выпрыгнул в окно, сломал ноги. Его при мне в «скорую» забирали.
— Причиной пожара могла стать неисправность проводки? Вы сами замечали какие-то проблемы с электричеством?
— Я не эксперт, но могу сказать, что помещение нуждалось в капитальном ремонте. И, кстати второй отель в Измайлово, в таком же состоянии. Вообще не понимаю, как можно так своих постояльцев не уважать. Цены поднимают, а ничего не ремонтируется годами. Я сама неоднократно жалобы от жильцов принимала: то света нет, то с канализацией проблемы. Зимой с отоплением беда была. Приходилось извиняться, в другие номера людей расселять. Руководству сообщаю, а им все равно. Поэтому, если честно, я не удивлена, что этим все закончилось.
— Именно с проводкой были проблемы?
Сменщица мне сказала, что накануне, то есть 3-го, лампочка постоянно меняла накал – то ярче горела, то тусклее. Но потом вроде бы все наладилось.
В Главном управлении МЧС по Москве сообщили, что общая площадь пожара составила 100 кв. метров. Пожару был присвоен второй, повышенный, номер сложности. По факту случившегося возбуждено уголовное дело.
Выживший после теракта-1999 на Каширском шоссе раскрыл страшные детали
«Проснулся и понял, что лечу»
20 лет назад в Москве произошли два чудовищных теракта. 8 сентября 1999 года в 23 часа 59 минут 58 секунд в районе Печатников, на улице Гурьянова, была взорвана 9-этажка. В результате обрушения двух подъездов погибли 106 человек, еще 690 получили различные ранения.
Накануне скорбной даты Максим Мишарин рассказал «МК», что тогда пережил ранним утром, о погибших родителях, долгой реабилитации, врачах, которые поставили его на ноги, письмах поддержки и травмах, которые до сих пор дают о себе знать.
Фото: Светлана Самоделова
«Эпицентр взрыва был прямо под нашей квартирой»
На месте взорванного дома №19 на улице Гурьянова и соседнего дома №17, который был поврежден взрывной волной, теперь стоят четыре 25-этажки, а рядом — храм-часовня в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость».
На месте разрушенного взрывом дома на Каширском шоссе был возведен памятный знак в виде небольшой часовенки. Позже здесь появилась мемориальная доска, на которой золотом были выбиты имена 124 погибших. Чтобы ее установить, среди местных жителей проводился опрос. Было немало тех, кто не хотел, чтобы жилая зона напоминала кладбище…
За 20 лет маленькие елочки и лиственницы вымахали на добрых десять метров. На розовой гранитной плите стоит корзина с гвоздиками, лежат лилии и хризантемы. Около подножия часовни кто-то поставил иконки, свечи, а еще здесь много детских игрушек. При взрыве дома погибло много детей.
— Я несколько раз в месяц прихожу сюда, когда возвращаюсь с работы, — говорит Максим Мишарин. — У меня нет ощущения, что это братская могила, наоборот, мне здесь очень спокойно. Стою у часовенки, молюсь. Каждый год, накануне 13 сентября, ставлю у лампадки фотографию родителей. Мечтаю, чтобы они мне чаще снились. Но это происходит редко. В такие дни просыпаюсь счастливым, кажется, что мама с папой живы, и не сразу понимаю, что это всего лишь сон.
При взрыве дома погибли целые семьи. Читаю фамилии и имена на мемориальной доске: Чепурины Андрей, Михаил, Галина, Лариса, Юля. Кобец Арина, Диана, Ирина, Сергей. Никитины Алексей, Елизавета, Наталья. Жуковы Алевтина, Любовь, Светлана. Варданян Виктория, Генриетта, Сергей…
Подойдя к плите, Максим проводит ладонью по надписи «Мишарин Феликс Петрович, Мишарина Вера Васильевна». Его отцу было 58, маме — 50.
Максим сотни раз прокручивал события того раннего утра в голове.
— Кого-то увидели рядом?
— Нет. Стояла тишина. Никто не стонал, не кричал, не звал на помощь. Я спал на одном диване с мамой. Стал смотреть, не выглядывает ли где из-под камней рука или нога. Ничего не увидел. Все было в пыли, в одном серо-землистом цвете.
Эпицентр взрыва был прямо под нашей квартирой, мы жили на втором этаже, мешки с гексогеном взорвались в подвале. Меня приподняло вместе со всем домом. Видимо, довольно высоко подбросило, потому что я помню, как долго летел вниз. Удивительным образом я не попал ни под какую плиту, меня не засыпало кирпичами. В голове стоял гул, у меня была контузия 3-й степени.
— Кто вам пришел на помощь?
— Из соседних домов стали выбегать жильцы. Несколько человек, заметив, что я шевелю руками, стали тащить меня наверх. Я хотел крикнуть им: «Ищите маму, здесь рядом должна быть мама». Но вместо слов раздался только хрип. Рот был забит песком, когда летел вниз, я кричал.
Меня начали вытаскивать из завала, одна нога была где-то за плечом, когда меня подняли, она болталась, причиняя сильнейшую боль, помню, я сказал: «Поднимите ногу, ногу тоже держите». Двое человек подхватили меня за корпус, третий — за ногу. Так потихонечку и спустили меня вниз. Вынесли к Каширскому шоссе. Я остался лежать почти голым на мокром асфальте. Моросил мелкий дождь. Потом кто-то сверху накинул на меня куртку. Все спешили к завалам, где еще могли оказаться живые люди. Счет шел на секунды.
«Маму нашли второй по счету, отца — шестьдесят седьмым»
— «Скорая» быстро приехала?
— Я тогда потерял счет времени. Мне казалось, что быстро. Но за время ожидания успел простудиться, подхватил воспаление легких. Прибывшие медики сразу вкололи обезболивающее, на лицо надели маску. Я отключился. Ехать долго не пришлось, 7-я городская больница была недалеко, на Коломенском проезде. Очнулся уже в реанимации. Одна нога была загипсована, на растяжке, там был сложный перелом со смещением. Вторая нога тоже в гипсе, на животе шрамы. Мне удалили селезенку, зашили желудок и печень. Также было проколото легкое в трех местах. Когда был без сознания, находился на искусственной вентиляции легких.
Максим Мишарин с большой теплотой вспоминает двух молодых врачей — анестезиологов-реаниматологов Дениса Проценко и Андрея Петрова.
— Эти два врача меня буквально поставили на ноги. С Денисом Николаевичем мы были практически ровесниками, он только окончил медицинскую академию имени Сеченова. Помню, приводил меня в пример девушке, которая лежала в реанимации на соседней кровати. У нее была сложная операция на желудке, я ее постоянно подбадривал. Она начала самостоятельно есть, улыбаться, радоваться жизни.
— Кто первым навестил вас в больнице?
— Первыми пришли друзья. Сестра Оля, узнав о трагедии, срочно вернулась с гастролей. Помню, когда она зашла ко мне в реанимацию, мы встретились взглядами и еще минуты две молчали. Все было ясно, родителей нет, мы сироты. Сестра долго пребывала в панике. У нее была затяжная депрессия. Она была на опознании, потом общалась с сотрудниками ритуальной службы, хоронила родителей. Маму нашли второй по счету, сестра потом рассказывала, что она была целехонькой, тело не было ни покорежено, ни поцарапано. Все были в пыли, а она чистенькая, аккуратная, в ночной рубашке.
Отца нашли 67-м по счету. Он был весь переломанный. Сестра Оля рыдала, когда увидела, насколько у него сплющено, раздавлено лицо. Отец в тот день засиделся за книгой, спал в соседней комнате. А утром рано поднялся. Его нашли в шортах, которые он обычно надевал, когда выскакивал в общий коридор покурить. Мне не дает покоя мысль, что он чувствовал, когда обрушился дом. Но говорят, что они все погибли за несколько секунд.
В палате Максим с сестрой Олей вспоминали, как отец, Феликс Петрович, влюбившись, бросил медицинский институт и уехал за их мамой, Верой Васильевной, из Архангельска в узбекский город Навои, куда она получила распределение после техникума.
— Дня не мог прожить без нее. Такая была любовь. Приехал к маме в Узбекистан с одним матрасом, — рассказывает Максим. — В Навои добывали редкоземельные элементы, драгоценные металлы и уран. Это был молодой, развивающийся город. Проектировали его ленинградские архитекторы, жители — полный интернационал. Чтобы кормить семью, отец устроился на горно-металлургический комбинат. Работал бригадиром, был активистом, играл на гармошке, гитаре, трубе, барабане. Вскоре родилась сестра Оля, а через пять лет, в 1975-м, я.
Выйдя на пенсию, родители Максима решили перебраться в Россию.
— Они отработали по «вредной сетке» на урановом производстве, стали ветеранами труда. Директор горно-металлургического комбината Николай Кучерский выдавал тогда квартиры работникам-ветеранам по всей России. Родители сдали нашу «трешку» в Навои и в 1997-м получили аналогичную квартиру в Калязине, Тверской области. Из цветущего большого города с фонтанами и бассейнами мы попали в большую деревню. Калязин — симпатичный городок на Волге, но, чтобы чувствовать себя счастливым, там нужно родиться и не знать другой жизни. С работой было плохо, у людей другой менталитет, много пьющих. Я в Навои получил специальность электрика горного оборудования. На новой родине, так как хорошо рисовал, пошел расписывать матрешки. Коллектив был чисто женским, на предприятии работало 50 человек. Во мне бурлила молодая энергия, мне хотелось чего-то большего.
— Как оказались в Москве?
— Вскоре я подался в столицу, стал работать продавцом на строительном рынке «Каширский двор», быстро дорос до старшего менеджера, стал хорошо зарабатывать. Сестра Оля хорошо танцевала, окончив в Московской области институт культуры, отправилась с хореографическим коллективом на гастроли в Японию. А потом поехала туда на работу. Больше 10 лет занималась организацией развлекательных мероприятий. Ребята и молодые девчонки выступали с танцевальными, цирковыми и акробатическими номерами в различных клубах. А на те деньги, что удалось скопить, она решила купить квартиру в Москве. С отцом они посмотрели очень много вариантов. Могли приобрести жилье и в Черемушках, и «однушку» в «сталинском» доме в самом центре, рядом с метро «Октябрьская». Но в результате выбрали малогабаритную «двушку» в кирпичном доме на Каширском шоссе.
На самом деле выбрали свою судьбу. Об этом Максим думал, когда проходил реабилитацию, которая продлилась три месяца.
— Нога была прямой, не сгибалась, я начал ее усиленно разрабатывать. Но, видимо, почувствовал в себе слишком много силы, стал давать большую нагрузку на ногу. Титановая пластина, которой были скреплены кости, потихоньку расшатывалась. А тут еще на радостях после выписки я отправился в гости к лучшему другу Марку в Навои, в Узбекистан. Хотел попасть в город, где был счастлив, где мы жили с родителями, где прошло детство. Мы там бурно отметили мое выздоровление, потанцевали от души, да так, что погнулась в ноге титановая пластина, кость хрустнула. Нога опухла, с температурой 39 градусов я снова попал в ту же 7-ю московскую городскую больницу. Врачи были в шоке, спрашивали: «Как же так?!» Я снова оказался на операционном столе. Начался второй круг ада, я снова два месяца ходил на костылях.
«Выделили малолитражку, на инвалидной «Оке» и стал зарабатывать»
Еще плохо передвигаясь, Максим приходил на могилы родителей. Феликса Петровича и Веру Васильевну Мишариных похоронили на Митинском кладбище.
— Потому что власти предлагали нам то квартиру в Митине, то за МКАДом, то однокомнатную вместо двухкомнатной. Нам здорово помогли женщины-милиционеры: две Татьяны, Венера и Мила. Приняли участие в нашей судьбе. Возили нас с сестрой по инстанциям, выбивали все, что нам положено: квартиру, документы. Благодаря их усилиям мы получили двухкомнатную квартиру в Братееве, на Борисовских Прудах. Сестра еще долго не могла оправиться от горя. Спать одна в квартире она не могла, жила в постоянном страхе. В том же году случилось еще несколько терактов, жители жилых домов своими силами организовывали круглосуточные дежурства. Целый год с сестрой рядом днем и ночью были друзья.
— Мы ничего не требовали, не просили. Как чудо восприняли, когда банк «Зенит» по собственной инициативе без всяких условий выделил нам 7 тысяч долларов. А начальник управления соцзащиты населения Южного административного округа Антонина Твердикова выбила для меня автомобиль «Ока». На этой инвалидной «Оке» я стал возить стройматериалы, зарабатывать.
Максиму со всей России приходили письма со словами поддержки.
— Люди старались нас приободрить, рассказывали свои истории, как сами выходили из непростых жизненных ситуаций. Дети и подростки присылали стихи, рисунки и даже игрушки. Отдавали самое дорогое, что у них было. Эти послания очень сильно вдохновляли.
Фото: Светлана Самоделова
Сафонцевы жили в квартире №118, на 7-м этаже. Юрия спасла бетонная плита, которая, надломившись, встала «домиком» над его головой. Но нижняя часть его тела была придавлена, он не мог пошевелиться. В первые минуты после взрыва он еще слышал голос жены, которая тихо звала его по имени, а потом затихла.
Юрия вытащили спасатели. Услышав рядом с собой голоса, он стал звать на помощь. Плиту сдвинули, его откопали и сразу дали напиться воды из пожарного шланга.
— Он тоже долго лежал в реанимации, 9 месяцев не вставал с больничной койки, — рассказывает Максим. — У него было сломано бедро, лопнул мочевой пузырь. Ему дали инвалидность, ведь мочевой пузырь не восстанавливается, и Юрию приходилось постоянно ходить с пластиковым контейнером. Первые четыре года после взрыва мы еще виделись иногда около мемориала. Он приходил к часовенке, разговаривал со своей покойной женой Татьяной. А потом потерялся из виду. Кто-то упомянул, что дочь забрала его к себе в Лондон, где обосновалась и пустила корни.
В теракте погибли заслуженные учителя, известные музыканты, спортсмены, профессора, а сильно пьющие жильцы с первого этажа, которые постоянно устраивали пьяные дебоши и скандалы, как рассказал Максим, именно в тот вечер на всю ночь ушли в гости. Там заночевали и спаслись.
— Потом жители соседних домов рассказывали, что, появившись у разрушенного дома в 8 утра, они громче всех кричали и требовали, чтобы им предоставили жилье.
«Боль не ушла, сидит занозой внутри»
Это потом стало известно, что серия терактов была организована и профинансирована Эмиром аль-Хаттабом и Абу Умаром из незаконного вооруженного формирования Исламский институт «Кавказ».
Взрывчатка была сделана на фабрике удобрений в Чечне, в Урус-Мартане. Расфасованную взрывчатую смесь в виде мешков с сахаром доставили в столицу. Один из боевиков, Ачимез Гочияев, для осуществления взрывов по поддельным документам арендовал склад на улице Краснодарской, а потом и помещения на улице Гурьянова и Каширском шоссе.
— Я помню мебельный магазин «Ива», который располагался у нас в подвале. Как потом выяснило следствие, владелец сдал это помещение за тысячу долларов временно под склад «сахара». Но только недавно я узнал, что, оказывается, участковый Дмитрий Кузовов, когда приходил с проверкой, видел эти мешки. Ему показалось странным, что в мебельном магазине хранится сахар. Когда 12 сентября он пришел с повторной проверкой, дверь в магазин уже была закрыта. А взламывать ее в отсутствие владельца, согласно должностной инструкции, он не мог.
Вот так была запущена цепочка трагических случайностей, а может быть, закономерностей, которая привела к взрыву.
Максим знает, что все причастные к двум терактам в Москве в 1999 году были установлены. Денис Сайтаков и Равиль Ахмяров были убиты в Чечне. Хакима Абаева ликвидировали в ходе спецоперации в Ингушетии 30 мая 2004-го. Юсуф Крымшамхалов и Адам Деккушев были арестованы в Грузии. Суд приговорил обоих к пожизненному заключению. Но Ачимез Гочияев, кто арендовал помещения и самолично укладывал мешки с гексогеном в подвалы домов, жив и остается на свободе. Он до сих пор находится в федеральном и международном розыске.
Максим Мишарин не уехал из Нагатина-Садовников. Остался работать в районе «Каширского двора». Пахал как мул по 14 часов в день семь дней в неделю. С другом у них была своя компания, они занимались натяжными потолками. Потом Максим открыл цех по производству витражных потолков.
— В 2005 году на Борисовских Прудах, рядом с сестрой, купил трехкомнатную квартиру, женился. Сейчас у нас в семье подрастают трое детей, дочери Ноне 10 лет, Агате — 8,5, сыну Феликсу — 5. Его назвали в честь моего отца. На этом настояла жена. Уж больно имя ей казалось сильным. Каким, впрочем, и был батя. Сейчас я уже привык, а первое время, когда называл сына по имени, передо мной сразу вставал образ отца. Мурашки шли по коже…
Когда бизнес был налажен, семейная жизнь устоялась, Максим вдруг почувствовал пустоту в душе и пошел учиться в художественный институт имени Сурикова при Российской академии художеств.
— Я и раньше рисовал, но тут захотел разобраться в искусстве, заняться академическим рисунком и живописью на профессиональном уровне. Было, конечно, сложно. Три года я работал и учился. Но и отдача была неимоверная. Я приобрел много новых друзей, с которыми плотно общаюсь. И художественными витражами теперь занимаюсь более осмысленно.
Пока мы беседуем, Максим время от времени массирует ногу. До сих пор дают о себе знать травмы, полученные при взрыве дома.
— Нога постоянно болит, она криво срослась, я до сих пор хромаю. Без селезенки люди живут. Это ладно. Но я плохо сплю, в голове постоянно шумит, что-то гудит и звенит. И память из-за перенесенной контузии стала подводить.
В последнее время Максим думает: а не покреститься ли ему еще раз? Обряд таинства крещения он прошел, когда лежал в реанимации. Все были напуганы, думали, что Максим не выживет. И пригласили в больницу священника.
— Я помню очертания батюшки и то, что говорил ему что-то в ответ на вопросы. Теперь хочется к таинству крещения подойти уже осмысленно. Только вот не знаю, дозволительно ли это? Сейчас читаю книгу «Несвятые святые», рассказы архимандрита Тихона, и такая теплота и благодать разливаются в душе…
Со дня теракта прошло уже 20 лет. Максим говорит: «Годы пролетели как один миг, но боль не ушла, она сидит занозой внутри».