Джонс, Уильям (филолог)
| Уильям Джонс | |||||||||||||||||||||||||
| англ. William Jones | |||||||||||||||||||||||||
 Уильям Джонс. Портрет кисти Джошуа Рейнольдса (XVIII век) | |||||||||||||||||||||||||
| Дата рождения: | |||||||||||||||||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
 | …ибо я не могу больше вынести того, чтобы находиться в плену наших пандитов, которые делятся индусскими законами, как им вздумается |  |
В письме к Уоррену Гастингсу в 1791 году он уже признавался, что бегло общается на санскрите. Тем не менее главное его достижение в санскритологии — так называемая третья юбилейная лекция (2 февраля 1786), в которой он писал:
| Независимо от того, насколько древен санскрит, он обладает удивительной структурой. Он более совершенен, чем греческий язык, более богат, чем латинский, и более изыскан, чем каждый из них, и в то же время он носит столь близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что оно вряд ли может быть случайностью; это сходство так велико, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих языков, не смог бы не поверить тому, что они произошли из общего источника, которого уже не существует [4] | |
Джонс активно занимался изданием индийских текстов и их переводом: в 1792 году он издал отрывок из Калидасы в записи бенгальским алфавитом, в 1789 году — перевод драмы Калидасы «Шакунтала», в 1794 — перевод «Манудхармашастра» («Законов Ману», 2-е издание — 1796), после смерти Джонса вышло издание «Хитопадеши». Кроме того, он активно писал статьи в «Азиатские исследования» на самые разные темы: от ботаники и музыки до индийских шахмат и местных болезней. Кроме того, Джонс разработал стандартную систему транслитерации санскритских названий.
Вся деятельность Джонса была направлена на то, чтобы уничтожить европейские представления об Индии как о «дикой», «нецивилизованной» стране и включить её в тогдашние понятия о родстве народов и их рассеянии, которые были основаны в первую очередь на Книге Бытия. Согласно Джонсу, индийцы, как и европейские народы, принадлежали к потомкам Яфета: так они сразу получали собственное место во всемирной истории.
Джонс и сравнительно-историческое языкознание
Цитированный выше отрывок из Третьей юбилейной речи (прочитанной в 1786 и опубликованной в 1788 году) часто считается началом сравнительно-исторического языкознания, так как в нём указано на существование индоевропейской языковой семьи. Кроме латыни и греческого, Джонс видел сходство санскрита с готским языком, а также с кельтскими языками, о чём писал в изданной в 1786 году книге «Санскритский язык» (The Sanscrit language).
Тем не менее Джонс не был компаративистом в строгом смысле слова, так как, приводя свои наблюдения, он не подкреплял их соответствующими данными и вообще не проводил систематических сравнений, которые являются необходимым компонентом сравнительно-исторического метода.
Кроме того, Джонс был автором статьи «О богах Греции, Италии и Индии», которая считается одним из первых опытов сравнительной мифологии.
Джонс вообще не считал себя «филологом», ограничиваясь в основном чисто практическим изучением языков. В то же время он понимал необходимость строгого подхода к этимологии и отвергал дилетантские построения, так популярные в то время среди энтузиастов-любителей. В той же Третьей юбилейной речи он критикует гипотезы Джейкоба Брайанта. Джонс пишет:
Это утверждение звучит удивительно современно: действительно, само по себе языковое родство очень мало говорит об истории развития и расхождения народов, говорящих на двух языках.
Современный сравнительно-исторический метод появился позже, в Европе, когда информация о санскрите, полученная во многом благодаря трудам Джонса, была совмещена с имевшимися знаниями о классических и других древних языках Европы. Центром санскритологии в Европе стала вначале Франция, а позже — Германия. В Британии же Джонс потерпел неудачу, и там в конце концов на долгое время восторжествовал подход к индийцам как к дикарям, которых следовало цивилизовать: в результате научная индология там не получила большого развития.
Уильям Джонс (филолог)
Уильям Джонс (филолог)
| Уильям Джонс | ||||||||||
| William Jones | ||||||||||
 | ||||||||||
| Индолог, основоположник сравнительно-исторического языкознания | ||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Дата рождения: | ||||||||||
 |  |
Вначале Джонс не считал необходимым выучить санскрит, так как он видел своей задачей распространение результатов чужих исследований. Однако позже он всё же занялся им: в марте 1785 года он получил в подарок рукопись свода индийских законов «Манудхармашастра», и этого искушения он выдержать не смог. В сентябре того же года в одном из писем он признается, что занялся санскритом
| …ибо я не могу больше вынести того, чтобы находиться в плену наших пандитов, которые делятся индусскими законами, как им вздумается | |
В письме к Уоррену Гастингсу в 1791 году он уже признавался, что бегло общается на санскрите. Тем не менее главное его достижение в санскритологии — так называемая третья юбилейная лекция (2 февраля 1786), в которой он писал:
| Независимо от того, насколько древен санскрит, он обладает удивительной структурой. Он более совершенен, чем греческий язык, более богат, чем латинский, и более изыскан, чем каждый из них, и в то же время он носит столь близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что оно вряд ли может быть случайностью; это сходство так велико, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих языков, не смог бы не поверить тому, что они произошли из общего источника, которого уже не существует [4] | |
Джонс активно занимался изданием индийских текстов и их переводом: в 1792 году он издал отрывок из Калидасы в записи бенгальским алфавитом, в 1789 году — перевод драмы Калидасы «Шакунтала», в 1794 — перевод «Манудхармашастра» («Законов Ману», 2-е издание — 1796), после смерти Джонса вышло издание «Хитопадеши». Кроме того, он активно писал статьи в «Азиатские исследования» на самые разные темы: от ботаники и музыки до индийских шахмат и местных болезней. Кроме того, Джонс разработал стандартную систему транслитерации санскритских названий.
Вся деятельность Джонса была направлена на то, чтобы уничтожить европейские представления об Индии как о «дикой», «нецивилизованной» стране и включить её в тогдашние понятия о родстве народов и их рассеянии, которые были основаны в первую очередь на Книге Бытия. Согласно Джонсу, индийцы, как и европейские народы, принадлежали к потомкам Яфета: так они сразу получали собственное место во всемирной истории.
Джонс и сравнительно-историческое языкознание
Цитированный выше отрывок из Третьей юбилейной речи (прочитанной в 1786 и опубликованной в 1788 году) часто считается началом сравнительно-исторического языкознания, так как в нём указано на существование индоевропейской языковой семьи. Кроме латыни и греческого, Джонс видел сходство санскрита с готским языком, а также с кельтскими языками, о чём писал в изданной в 1786 году книге «Санскритский язык» (The Sanscrit language).
Тем не менее Джонс не был компаративистом в строгом смысле слова, так как, приводя свои наблюдения, он не подкреплял их соответствующими данными и вообще не проводил систематических сравнений, которые являются необходимым компонентом сравнительно-исторического метода.
Кроме того, Джонс был автором статьи «О богах Греции, Италии и Индии», которая считается одним из первых опытов сравнительной мифологии.
Джонс вообще не считал себя «филологом», ограничиваясь в основном чисто практическим изучением языков. В то же время он понимал необходимость строгого подхода к этимологии и отвергал дилетантские построения, так популярные в то время среди энтузиастов-любителей. В той же Третьей юбилейной речи он критикует гипотезы Джейкоба Брайанта. Джонс пишет:
| |
Это утверждение звучит удивительно современно: действительно, само по себе языковое родство очень мало говорит об истории развития и расхождения народов, говорящих на двух языках.
Современный сравнительно-исторический метод появился позже, в Европе, когда информация о санскрите, полученная во многом благодаря трудам Джонса, была совмещена с имевшимися знаниями о классических и других древних языках Европы. Центром санскритологии в Европе стала вначале Франция, а позже — Германия. В Британии же Джонс потерпел неудачу, и там в конце концов на долгое время восторжествовал подход к индийцам как к дикарям, которых следовало цивилизовать: в результате научная индология там не получила большого развития.
Как британец получил годовой контракт на расшифровку записей АТЭС
Уильям Хэкетт-Джонс (32 года) родился в Великобритании, в графстве Саффолк. В первый раз оказался в России еще школьником в 1994 году, когда приехал по обмену учить русский язык. «Тогда в школе можно было выбирать язык. Я уже говорил на французском, немецком и испанском, так что решил учить русский. Как раз в это время на выставке в Кембридже моя мама случайно познакомилась с ученым, князем Андреем Гагариным, после чего было решено, что я еду в Петербург. Первый раз в жизни я жил в квартире», — вспоминает Уильям, выросший в старинном фермерском доме с пятисотлетней историей.
После было еще несколько учебных поездок в Россию, а потом — университет в Глазго, где Уильям продолжил заниматься русским языком. На третьем году обучения он снова отправился в Петербург. Уже не по программе, а в свободном плаванье. Преподавал английский в языковых школах, а потом и частным образом.
Первый бизнес
Однажды, готовясь к занятиям, Уильям наткнулся на журнал Hot English, который издавали испанцы. Это такое красочное пособие для тех, кто учит английский, где в веселой и доступной форме представлены базовые правила грамматики и популярные идиомы. Ему понравилась идея, и он решил, что было бы здорово получить франшизу на издание. Связался с представительством в Испании, съездил к ним на встречу. «Переговоры прошли успешно, сначала представители журнала хотели получить €10 000 за франшизу, плюс ежемесячные проценты, но я договорился на €3000 плюс проценты», — рассказывает Уильям.
Прежде чем запустить проект, Уильям вернулся в Великобританию, чтобы окончить университет и еще раз все обдумать. Там у него было время составить бизнес-план, по предварительным подсчетам, нужно было €70 000. «Мама дала £35 000, это было значительно меньше, чем я рассчитывал, — вспоминает Уильям, — но я все равно решил делать журнал, бизнес-план пришлось переделать».
Уильям вернулся в Петербург и начал работу над изданием. Часть материалов Уильям писал сам — в России английский юмор любят, остальное присылали испанцы. «Я всегда хотел заниматься своим бизнесом, но опыта у меня не было, разве что подростковые эксперименты, я даже в офисе никогда не работал», — рассказывает предприниматель. Многие его друзья были готовы работать в проекте бесплатно, за идею. Но денег все равно не хватало. Уильям с возмущением вспоминает, что распространители удваивали цену журнала в своих точках продаж, но требовали с него €10 000 предоплаты за постановку на полку, пока не убедятся, что смогут продавать 500 экземпляров за месяц. На таких условиях ему удалось в итоге договориться с сетью «Метропресс».
У «Метропресс» было 55 точек продаж в городе. Уильям договорился, что журнал будет размещаться в 20 из них, выбрав те, что ближе к университетам. Однако после проверки оказалось, что журнал появился только в 7 точках. Конечно же, 500 журналов продать не удалось, за три месяца тестирования петербуржцы купили всего 360 экземпляров. Денег на продолжение платного сотрудничества с сетью у Уильяма не было — в итоге Hot English стали продавать в специализированных магазинах с обучающей литературой и по подписке (в год выходит 10 номеров). Способ продвижения Уильям тоже выбрал не затратный: вместо рекламы сделал ставку на формирование сообщества — устраивал вечеринки и акции, рассчитанные на целевую аудиторию.
Но заработать все равно не получалось.
Вторая попытка
«За полтора года я потратил все деньги. Испанцы, к которым обратился за помощью, посоветовали открыть языковую школу, аргументируя это тем, что так все делают и это приносит прибыль. Но школу открывать мне совсем не хотелось, поэтому я отказался от сотрудничества и стал выпускать журнал под другим именем — Cool English. За €300 в месяц испанцы продолжали присылать мне часть материалов», — рассказывает Уильям. В это же время в Петербурге он познакомился с бизнес-консультантом из США, который стал помогать ему в управлении изданием за долю в 20% компании. Сам же Уильям мог углубиться в редакционную политику.
Но требовались еще деньги. Инвестором крохотного издательского бизнеса стал… Питер Хамбро, представитель всемирно известной банковской семьи и основатель золотодобывающей компании Peter Hambro Mining. Каким образом? Уильям встретился с ним, когда приехал на каникулы домой, в Британию. «Нас познакомил мой друг, я рассказал Питеру про свой журнал, ему понравилась идея и он дал мне £35 000», — вспоминает Уильям. Однако и после этого не все шло гладко. Консультант посоветовал Уильяму нанять больше людей, нашел просторный офис. «Было ощущение, что мы делаем большое дело, но в то же время что-то постоянно шло не так, — вспоминает Уильям. — Оказалось, что мы просто тратим деньги инвестора на то, чтобы увеличить компанию, а не продажи. Поэтому в один не самый приятный августовский день мне пришлось расстаться и с американским консультантом, и с 13 из 18 сотрудников. Мы снова переехали в маленький офис». Питер Хамбро отнесся к ситуации спокойно и снова помог деньгами.
На тот момент в компании вырос свой человек, разбиравшийся в финансах, — Татьяна Кузнецова, которая за два года работы в журнале изучила все процессы. Ей-то Уильям и доверил все вопросы, связанные с управлением. Она вывела компанию из кризиса. Сеть языковых школ English First начала регулярно заказывать часть тиража, выпустили новый журнал Business English. «Все было просто прекрасно, я занимался любимым делом, которое наконец-то стало приносить небольшую прибыль», — вспоминает Уильям.
Но в начале 2009 года кризис дал о себе знать. English First прекратила закупки, рекламодатели один за другим стали отказываться от сотрудничества. Журнал еще какое-то время просуществовал онлайн, но попытки его спасти не увенчались успехом. Пришлось уволить последних сотрудников и занять денег, чтобы выплатить зарплаты, долги перед типографией и компанией-разработчиком, аренду. Еще два года Уильям расплачивался с долгами, которые он взял на себя лично. «Город-то у нас маленький», — комментирует англичанин. С журналом было покончено.
Как в кино
Первым клиентом стала пивоваренная компания «Балтика», в тот момент они как раз вошли в состав международной группы Carlsberg и требовалось переводить много пресс-релизов, внутренних документов, оказывать помощь с устными переводами на встречах.
Дело пошло. «У нас было несколько знакомых хороших переводчиков, впоследствии они стали рекомендовать нас другим профессионалам», — вспоминает Уильям. Ставку сделали на качество. Первое правило — переводить только на свой родной язык. Второе правило — нужно всегда давать оценку работе переводчика, чтобы у него была возможность профессионального роста. Правило третье — каждый текст должен проходить через переводчика, редактора и литературного редактора. Редактировал тексты Тэтчер, литературной редактурой занимался Уильям. Параллельно с этим Уильям время от времени занимался озвучкой фильмов на английском языке. Часто англичанин сталкивался с тем, что текст, который ему надо произносить, написан грамматически неверно, так что вскоре Eclectic Translations стало получать заказы еще и на перевод сценариев.
Времена, по признанию Уильяма, были непростые. Случались месяца, когда они не платили себе зарплату, бывало, что заказчик не оплачивал счет. Рекламой никто не занимался, но сарафанное радио никто не отменял, тем более что Уильям, по природе общительный и веселый, любил быть в центре событий, знакомиться с новыми людьми и ходить на светские вечеринки. Так что вскоре подвернулась возможность начать сотрудничество с Петербургским экономическим форумом.
Компания получила заказ на расшифровку записей со встреч, проходивших на Форуме. Ребята уцепились за эту возможность, хотя ничего подобного в жизни не делали. «Конечно, мы убедили заказчика, что хорошо разбираемся в своем деле», — вспоминает Уильям. Задача была расшифровать сессию за 24 часа. В интернет-кафе было забронировано 30 мест для фрилансеров, готовых начать работу по щелчку, как только придут заветные записи. Однако произошла накладка, записи задержали, поэтому и сдачу заказа компания тоже задержала. Но заказчик отнесся к ситуации с пониманием. Оборот компании за первое полугодие в 2010 году составил 633 000 рублей, что раньше переводчикам и не снилось. Eclectic Translations по сей день сотрудничает с форумом.
Помимо Экономического форума Eclectic Translations сотрудничает с АТЭС — заключили годовой контракт на расшифровку записей. Были еще Газовый форум и Юридический форум. Но больше всего Уильям гордится работой с кинематографом, возможность на работе быть причастным к искусству — большое счастье для англичанина, который даже в своем офисе порой устраивает импровизированный театр. «Мы переводили титры для фильма Андрея Звягинцева «Елена», были очень рады, когда фильм получил приз зрительских симпатий на фестивале в Каннах», — рассказывает Уильям. Также ребята работали над переводом сценария фильма «Сталинград» Федора Бондарчука. А недавно к ним в офис в Петербурге заглянула Рената Литвинова, чтобы обсудить перевод сценария ее нового фильма — «Последняя сказка Риты». Оборот компании за первое полугодие 2012 года — 19 млн рублей.
«Мы стараемся улучшить имидж России, чтобы она стала более понятной и привлекательной для западных стран. И чтобы российское кино было более понятным для западного зрителя, поэтому особенно важно учесть все культурные особенности при переводе сценария. Что касается бизнеса в России в целом, то как бы смешно это ни казалось, но в лозунге «Россия — страна возможностей» много правды. Мы нашли свободную нишу и начали развивать рынок переводов. В Англии мне надо было бы 20 лет отработать в индустрии, прежде чем я бы смог рассчитывать на таких клиентов как «Балтика» и ПЭФ, а тут я сэкономил пару десятков лет», — подводит итог Уильям.